Лилька активно затрясла головой, спешно соглашаясь с подругой. Закусила губу и качнулась с пятки на носок.

— Вот если бы у тебя была с ним хоть одна совместная фотка… — отвела глаза Лилька. А Васька, наоборот, вскинулась. Сощурилась, подозрительно глядя на подругу:

— Я ведь тебе объяснила, что он… ну…

— Не захотел о тебе знать?

— Угу… — Васька ковырнула носком туфли бордюр и спрятала руки в карманы школьного сарафана. — Ты мне тоже, выходит, не веришь?

— Что? Да нет же! — горячо запротестовала Лилька, и Васька перевела дух. Она и представить не могла, что будет делать, если окажется, что даже Лилька ей не верит. Васька не хотела потерять единственную подругу, которую здесь обрела. — Я нисколечко не сомневаюсь в твоих словах. Просто… иногда так хочется обломать этих гадин! Ты только представь их лица, когда Санин приедет за тобой в школу?!

О… Она представляла! Васька вообще была фантазеркой. И в своих фантазиях кем она только ни была. И чего только с ней ни случалось! Но чаще всего Васька прокручивала в голове свою встречу с Владом. Ей казалось — этого будет вполне достаточно для того, чтобы он ее полюбил. Говоря откровенно, Васька на отца даже не злилась. И не винила его в том, что он до сих пор не проявил к ней интереса. Ведь если так разобраться, ну, что тот о ней знал? Ничего! А если бы знал, так тут и думать нечего — сразу бы в нее влюбился!

— Да уж… Представляю. Может быть, если бы я ему хоть немножко понравилась, он бы приехал, — пробормотала девочка.

— Это было бы круто!

— Угу… Вот, если бы он услышал, как я пою, — мечтательно протянула Васька. Лилька вскинула взгляд. Ее глаза загорелись азартом. Васька поежилась, потому что такое выражение лица подруги, как правило, не сулило окружающим ничего хорошего.

— Точно! — в восторге захлопала в ладоши Лилька. — Тебе всего-то и нужно — спеть!

— Ты думаешь? — с сомнением в голосе протянула Васька.

— Угу! Это же очевидно! Он влюбится в твой ангельский голос! Клянусь! — теперь уж Лилька ударила себя кулаком в грудь. Но секундой спустя ее восторг в значительной мере поубавился. Васька проследила за взглядом подруги и сочувственно закусила губу.

— Нет, ты видела, как эта курица виснет на моем Ваньке?! Бессмертная! — процедила Лилька и поджала бантики-губки. Васька только вздохнула. Она, как и, наверное, добрая половина гимназии, знала, что Ванька из выпускного класса был тайной Лилькиной страстью. И семилетняя разница в возрасте, которая для кого-то могла показаться бездонной пропастью, Лилю Веселую ничуточки не смущала.

— Да я ей… Я ей… — от возмущения Лилька растеряла все свое красноречие. Впрочем, даже так было понятно, что всё — подружке Ваньки хана. Встав на тропу войны, Лилька не чуралась никакими средствами. В ход могло пойти все, что угодно. Например, слабительное, подсыпанное несчастной в компот… Если честно, в такие моменты Васька особенно радовалась, что Лиля на ее стороне. Как-то не хотелось бы ей перейти дорогу.

— Лиль, ты держись, ладно? А мне еще сегодня на хор!

— Давай, Васька. Удачи. Я тебе вечером в личку стукну. Вдруг, план какой созреет, ага?

— План? Хм… Ну, ладно. Буду на связи.

— Заметано. Не пропадай.

От элитной гимназии, в которую Ваську взяли из-за выдающихся способностей к учебе, до музыкалки, в которой она училась по причине своих выдающихся певческих данных, было всего три квартала. Обычно она ходила туда пешком, но из-за болтовни с Лилькой в этот раз на прогулку времени не осталось. Успев чудом протиснуться в закрывающиеся двери автобуса и не пострадать, Васька влетела в салон. Автобус тут же отъехал. Вращая головой во все стороны, девочка разглядывала огромные многоэтажки, шикарные магазины и рестораны и все больше хмурилась. В который раз в голове мелькнула мысль, что, возможно, им с мамой не следовало сюда переезжать. Никто их здесь не ждал… Но Аня была твердо убеждена, что у Васьки в столице будет гораздо больше возможностей. И с этим даже Васька не бралась спорить. Бешеный ритм жизни подхлёстывал, толкал в спину, заставлял выжимать из себя максимум. Пульсация огромного мегаполиса, синхронизируясь с ритмом сердца, как будто меняла её изнутри. И от этого было страшно, но, в то же время, как-то волнительно. Как будто она стояла на перепутье сотен дорог, и каждая из них вела к чему-то новому и интересному…

Занятие по хоровому пению длилось полтора часа. Толку от него было мало. В тот день Васька отчаянно лажала и никак не могла сосредоточиться. Домой вернулась ближе к шести. Поела, с трудом заставила себя сделать уроки. Все же ее здорово вывели из себя одноклассники. Она и так чувствовала себя среди них белой вороной, а тут и вовсе — облажалась, так облажалась. И дернул же Ваську черт сказать о том, кто ее отец! Теперь горя не оберешься.

Васька открыла старенький ноутбук. Зашла на страницу Влада в Инстаграм. От неё никто и никогда не скрывал правду. Девочка знала, что её настоящей матерью была совсем не Аня, а Анина старшая сестра. Вот только Ваське никто не рассказывал, что это была за штучка. Об этом девочка узнала сама. В век современных технологий докопаться до истины было не так уж и сложно. Что она испытала в тот момент, когда ей открылась истина? К собственному стыду — облегчение. Что её воспитывала не эта женщина. А бабушка и… Аня. Сколько Васька себя помнила — та всегда была рядом. А ведь, если так разобраться, когда она родилась, Ане было всего пятнадцать! Но именно она заменила девочке непутевую мать.

Пока Васька по десятому кругу перелистывала свежие фото с концерта отца, ожил её директ.

«Я придумала!» — гласило Лилькино сообщение.

«Что именно?» — быстро напечатала Васька.

«Как сделать так, чтобы Влад тебя услышал!» — следом за сообщением прилетел смайл с самой коварной рожей, которую Васька когда-либо видела.

«Серьезно?»

«Ага! Ответ лежал на поверхности. Лови!»

«Что это? Х-фактор? Ты серьезно вообще?»

«Первый кастинг через неделю, но до этого ты должна отправить свою запись им на e-mail».

«Ну, я не знаю…»

Только Васька отправила свое сообщение, как у нее зазвонил телефон. И возмущенный голос Лильки заорал в трубку:

— Что значит, не знаю?! Ты хочешь, чтобы Влад стал твоим взаправдашним отцом, или нет?

— Ну, это было бы круто…

— Тогда чего тормозишь?!

— Я не знаю, Лиль. Это… страшно.

— Чего это? У тебя, что, боязнь сцены?

— Да нет у меня никакой боязни! Просто одно дело — петь на школьном концерте, и совсем другое — перед всякими там звездами.

— Подумаешь! У нас в гимназии, между прочим, есть звезды похлеще этих…

Васька только вздохнула. Гимназия у них и правда была элитной. С этим никто и не спорил. И детишки там учились ой, какие непростые. Сама она просто чудом туда попала, заняв первое место на олимпиаде по математике.

— Все равно страшно. Да и куплено там, наверное, все!

— Не попробуешь — не узнаем, — отрезала Лилька. — В общем, слышать ничего не хочу. Чтобы сегодня же заполнила анкету. Ясно? свою запись не забудь им отправить. Это главное условие предкастинга.

— А какую отправлять? — вконец растерялась девочка.

— Ту, которая максимально раскроет возможности твоего голоса, — авторитетно заявила Лилька. — Ту, как её… — Лилька взвыла, и озвученном кошмаре Васька с трудом угадала саундтрек к «Призраку оперы».

— Ладно-ладно, Лиль… Я поняла.

— Вот и молодец! Занимайся. А я позвоню Лилу, узнаю, как сделать так, чтобы нам точно пробиться.

Васька отключилась, все еще удивляясь Лилькиным отношениям с матерью. Точнее… с Лилу. Матерью для Лильки, как и для самой Васьки, стала совсем не та женщина, которая ее родила. Может быть, поэтому они так быстро нашли с ней общий язык.

Пока Васька разбиралась с тем, как заполнить анкету на сайте канала, Аня вернулась домой. Тут же забросив свое занятие, девочка шмыгнула в коридор. Вчера они поменяли тусклую унылую лампочку на более мощную. И теперь прихожую заливал праздничный свет, который только подчеркивал её убожество. Не то, чтобы Васька обращала на это внимание.

— Привет! А я… Ой! Ужин не приготовила, — расстроилась девочка.

— Ничего. Сама хоть поела? — устало улыбнулась Аня. Васька виновато покачала головой. — Ва-а-ась, — закатила глаза женщина, с укором глядя на дочку, — ну, что, мне к тебе няньку приставить, а?

— Да не волнуйся! Забегалась я!

— Как там в школе?

Аня прошла в тесную кухню, открыла холодильник. Вчерашнее спагетти прилипло к дну побитой жизнью кастрюли. Она поставила сковороду на плиту, включила газ. Отскребла от стенок несчастные макароны, вбила прямо в них несколько яиц и размешала. Не будь Васька так сильно увлечена собственными проблемами, она бы непременно заметила, как дрожат руки матери, и её покрасневший нос. Но она как будто была не здесь. Там… на сцене. В свете софитов! Сжимая дрожащими пальцами микрофон.

— Нормально, мам. Знаешь, я тут подумала…

— М-м-м?

Плечом Аня вытерла подтекающий нос, схватила две разномастные тарелки и выложила на них свой нехитрый ужин.

— В общем… Я хотела бы принять участие в кастинге. Ну, знаешь, во всякие песенные шоу… Конечно, далеко не факт, что пройду, но попытать силы стоит. Как думаешь?

Аня сильней вцепилась пальцами в край стола, с трудом выдавливая из себя улыбку:

— Ты какое-то конкретное шоу имеешь в виду?

— Ну-у-у… Вот-вот начнется кастинг в «Х-фактор». Слышала о таком? В Америке он уже давно идет. А у нас только первый сезон снимать будут. Так, что скажешь? Ты не против?

— Нет. Но ты сначала доучись, ладно? — Аня закусила губу и дрожащей рукой поправила темные непослушные, доставшиеся от Влада, волосы дочки.

— Ма… Так ведь осталось два дня.

— И как успехи?

— Как-как? Как всегда! Даже скучно как-то! — пожаловалась матери Васька.

— Скучно на одни пятерки учиться?

— Угу! Никакого разнообразия. Вот на кастинге, глядишь, и встряхнусь!

— Ты только не слишком рассчитывай на него, хорошо?

— Почему?

— Да потому, что я не уверена, что там все честно. И талантливых людей у нас в стране — во, сколько! — Аня провела ребром ладони по шее.

— Окей. Я поняла. Сильно губу не раскатывать.

— Ты ж моя умничка.

— Угу! А ты, я смотрю, едва на ногах держишься.

— Немного устала, — отвела Аня взгляд.

— Иди в ванную. А потом я тебе массаж сделаю, — смилостивилась Васька. В конце концов, анкета может и подождать.

Глава 4

Аня захлопнула за собой дверь в тесную ванную. На автопилоте открыла воду, воткнула черную резиновую пробку. Забралась в полупустое корыто и горько заплакала. Вода нехотя текла из проржавевшего крана, а она ревела и ревела, заглушая ладонью рвущиеся из груди всхлипы. И злилась… так злилась на себя! На собственную слабость злилась. Давилась слезами, терла глаза, но сил бороться с собой не осталось. А ведь она так боялась, что Васька услышит и станет задавать вопросы…

Аня устала. Чудовищно, невозможно… Сначала орущая Васька, бессонные ночи, зубрежка, поступление в институт… Потом еще больше зубрежки, болезнь матери, подработки… Опять же Васька. Уроки по вечерам, музыкалка на другом конце города, куда Аня возила дочку трижды в неделю, падая с ног от усталости. И так по бесконечному кругу, который она так надеялась разорвать. Но не складывалось… Болото все сильнее затягивало. Аня барахталась в этой трясине, но та лишь сильнее сдавливала её в своих топких объятьях.

Это было ужасно. То, что сегодня произошло. Это было… просто чудовищно. И то, что Аня догадывалась о происходящем в массажном салоне, совсем не означало, что она была готова к тому, что случилось. Когда ее пациент вывалил свое хозяйство и с сальной улыбочкой попросил его помассажировать, с ней едва не случился инфаркт. Натыкаясь на мебель, она выскочила из кабинета и помчалась к рецепции.

— Аня… Что случилось?

— У себя… — прохрипела Аня, кивком головы указывая на кабинет Сомова.

— У себя. А что слу…

Она не дослушала. Ворвалась в кабинет шефа.

— Нефёдова?

— Это что там такое было? — поинтересовалась, тыкая пальцем в направлении выхода.

— Что именно? — сложил на груди руки Сомов.

— Вот этот… с хреном наперевес…. Это что, мать его, было?

— А ну, тише! — рявкнул Сомов и принялся нажимать какие-то кнопки на стационарном телефоне. — Марго, ну-ка, быстро ко мне.

Дальнейшее Аня помнила смутно. Ее колотило, как будто кто-то пропускал через ее тело разряды тока. Наверное, сказывалось потрясение. Да и то, как она разговаривала с администратором, можно было объяснить разве что шоком. В обычной жизни она ни за что бы не стала ругаться. И вести себя, как хабалка.