Лорен отвернулась. Она очень боялась, что снова зальется краской.

— Мне… приснился кошмарный сон.

— Тогда жаль, что я не пришел раньше и не прогнал его.

Лорен ничего не ответила, только посмотрела на море.

— Не хотите ли подержать в руках штурвал? — вдруг спросил он.

Лорен опять посмотрела на него. Сегодня на нем была другая рубашка, но в том же стиле, что и вчера — сильно открытая спереди, так что видны были песочного цвета волосы на груди. Рубашка была заправлена в облегающие синие брюки, только теперь на нем были черные сапоги, доходившие ему почти до колен. Он выглядел, как флибустьер. Лорен подумала, что на самом деле это так и есть. Она предпочла бы не знать, что ей нравятся мужчины такого типа. Но, возможно, управление кораблем отвлечет ее от подобных мыслей.

Он легко и уверенно взял ее за локоть и, не дожидаясь ее согласия, повел к штурвалу. Вейд улыбнулся ей, покидая штурвал, и Адриан поставил ее между собой и штурвалом.

Он подтолкнул ее руки к штурвалу. Одной своей рукой он взялся за штурвал, другая его рука легла поверх ее руки, вместе они двинулись вдоль прекрасного полированного дерева, и он дал ей почувствовать движение колеса. Потом Адриан оставил штурвал, полностью передав ей управление кораблем.

В руках Адриана штурвал казался легким, казалось, его нетрудно было сдвинуть с места, но теперь она поняла, что требуется сила, чтобы повернуть его, и она догадалась, что значили мускулы на его руках и на груди. Штурвал стремился повернуться совсем не в том направлении, в котором он велел ей его повернуть. Лорен боролась с течением, и, когда ей удалось с ним совладать, по спине пробежал холодок восторга. Она почувствовала мощь корабля, и эта мощь была ей подвластна, она заставила тяжелое судно подчиняться своей воле. Она наслаждалась соленым ароматом моря, запахом мыла, исходившим от Адриана, его близостью, теплом его рук и тела. Впитывая жаркое солнце и прохладу бриза, она радовалась свободе, которую она ощутила в этот самый момент, и это было незабываемое переживание полной гармонии.

Неожиданно она, исполненная радостью первооткрывателя, обернулась и посмотрела на Адриана.

— Это великолепно!

Он медленно улыбнулся.

— Я знал, что вам это понравится.

— Я никогда прежде не испытывала ничего подобного.

— Есть только одно место лучше этого, — сказал он. Она окинула взглядом море. Она не могла себе представить лучшего места.

— Где?

— Это место в Англии. Там самые зеленые поля на свете. Если ехать по ним верхом на рассвете, то чувствуешь себя как в раю.

Он редко говорил об Англии, о своей прежней жизни там, и теперь Лорен послышалась тоска в его голосе.

Корабль подбросило на одной из больших волн, брызги взлетели вверх и обдали их обоих словно дождем. Лорен засмеялась.

— Должно быть, действительно чудесно владеть таким поместьем. Это ваш дом?

— Оно было моим домом.

Ответ был кратким. Ей показалось, что он сказал что-то еще, но она не расслышала из-за ветра.

А потом он сменил тему разговора. Он объяснил ей, от чего зависит скорость корабля и его маневренность. Он говорил, точно так же, как вчера ей говорил об этом машинист.

Когда он сказал, что участвовал в создании этого корабля, в голосе его прозвучала гордость.

Она попыталась вернуться к разговору об Англии.

— Вы так увлекательно рассказывали о земле. Чувствовалось, что вы ее любите. Не фермер ли вы, переодетый моряком?

Его руки переместились на ее талию, и крепко сжали ее.

— Я моряк в силу обстоятельств, — сказал он. — И по желанию моего отца. Но, хотите верьте, хотите нет, по натуре я фермер.

Лорен не могла скрыть удивления. Повеса, пират, разбойник — ни одно из этих определений не удивило бы ее, но ее очень удивила тоска в его голосе при упоминании о фермерстве. Она поняла, как мало она о нем знала и как много он держал при себе.

Но впрочем, ее он тоже не знал. Может быть поэтому они были столь привлекательны друг для друга, и волшебство было столь реальным?

По крайней мере, для нее. Возможно, из-за недостатка опыта. Не то ли он проделывал с каждой женщиной?

Каждая улыбка, каждое прикосновение принадлежат ей одной. Во всяком случае, ей так кажется. Сейчас. На несколько мгновений. На несколько часов.

Что станет она делать, вернувшись в Делавэр, в свой коттедж? Что станет она делать, вернувшись в тот мир, где уже не было тех, кто советовал ей, что ей следует и чего не следует делать, и где не было того, кто побуждал ее к исследованиям, того, кто взял ее на прогулку под парусом на пустынный остров, того, кто доверил ей управление кораблем, того, кому принадлежала эта обезьяна?

Ее руки не справились со штурвалом, и Адриан сильным и уверенным движением накрыл их своими согретыми солнцем руками. И вновь Лорен и Адриан ощутили себя единым целым на палубе залитого светом корабля, бороздящего огромный океан. Она стали одним целым, когда ее мягкое тело вплавилось в твердое тело Адриана, когда она ощутила на своей щеке его дыхание, когда их руки сплелись и напряглись в едином усилии.

Единое целое… И в то же мгновение Лорен поняла, что сама она уже никогда не будет единым целым, что часть ее всегда будет принадлежать Адриану Кэботу.



Уходящий день завершился великолепным зрелищем. Неожиданно появились облака, и лучи заходящего солнца пронизывали их, окрашивая в ярко-алый и золотой цвета. Казалось, что с небес лились струйки крови. Лорен охватила дрожь.

Адриан вновь стоял за штурвалом, и лицо его было повернуто к ней в профиль. Если бы на душе у нее было спокойно, день показался ей просто чудесным. Адриан был прекрасным спутником, заботливым и веселым. Однако он не говорил с ней ни о чем серьезном, а она не спрашивала. Ей больше не хотелось думать о серьезном, потому что чем больше она об этом думала, тем больше беспокоилась. А она уже и так была слишком обеспокоена. Настолько обеспокоена, что каждый раз, когда она смотрела на Адриана, в душе у нее все переворачивалось, она начинала нервничать, ноги ее слабели.

Завтра они доберутся до побережья штата Каролина. Завтра она насыплет песку на ось гребных колес. Завтра она предаст его самого и его команду.

Завтра… все ее «завтра» останутся в прошлом.

Великолепные краски заката стали мягче, тени таяли в надвигающихся сумерках. Вечерний бриз крепчал. Порывы ветра трепали ее волосы и платье. Она повернулась, чтобы наблюдать за Адрианом.

Его волосы тоже развевались на ветру, рубашка раздувалась на груди. Он обернулся и улыбнулся ей так, что она ощутила его необузданную радость, наслаждение этим вечером, силами природы, и было в этой их общей радости нечто настолько чувственное, что тело Лорен оказалось полностью во власти этого ощущения.

— Нет, — прошептала она, и звук ее голоса утонул в порывах ветра.

Лорен поспешила вернуться в свою каюту.

Ни за что на свете она не поддастся этой силе.

Адриан видел, как она уходит. В лице ее было нечто, похожее на панику.

В какой-то степени он мог ее понять, потому что и сам испытывал похожее чувство. Он не понял, как и почему это произошло, но Лорен Брэдли стала столь же неотделима от него, как и Риджли. Никогда прежде он не испытывал такого душевного подъема, как в тот момент, когда она смотрела на него и они вместе стояли у штурвала. Лицо ее было таким возбужденным, словно она понимала и разделяла его собственные чувства.

Ему хотелось больше узнать о ней, хотелось лучше понимать, что она чувствует. Были моменты, когда она открывалась, но это были лишь краткие мгновения. Что-то снедало ее, и это было глубоким и болезненным, и она держала это в себе запечатанным, как держат в погребе бутылку старого бренди.

А поскольку ему самому приходилось скрывать от других свои мысли и свою боль, то он не решался расспрашивать Лорен.

С самого начала его удивляло то, как легко ему с ней. Он обнаружил, что рассказывает ей о том, о чем никогда не рассказывал ни одной женщине: об Англии, о горе, связанном со смертью Терренса, о своем брате. Удовольствие — это одно. А делиться частью своей души — совсем другое дело. Но он, капля за каплей, отдавал ей свою душу. Сначала на пляже, потом после смерти Терренса и сегодня у штурвала. Теперь уже Лорен владела существенной частью его души, и он не знал, что она с нею сделает.

Стало темно. Облака над головой закрыли даже самые яркие звезды. Он чувствовал, что море собирается с силой, знал, что шторм не за горами. Сейчас он был рад шторму. Шторм ему поможет. В шторм кораблям янки еще труднее будет его увидеть. Конечно, существовала опасность столкновения, но это было ничто по сравнению с угрозой пушечного обстрела. Ему продолжало везти.

Еще несколько рейсов, и он сможет вернуться в Англию и попытаться выкупить Риджли. Может быть, Лорен поедет с ним. У нее не осталось никого из семьи, никаких родственных связей, и он знал, что Англия ей понравится. В ней была такая жажда приключений, какой он никогда не встречал у женщин, в ней были любознательность и тяга к открытиям, равные его собственным.

Начался дождь, и он подумал о том, чтобы принести плащ из каюты. Но он боялся, что может там задержаться, как это было минувшей ночью, а нужно было стоять у штурвала, поскольку начинался шторм.

Дождь освежал его тело, и ему это нравилось. Просто удивительно, до чего ему было хорошо. Сколько жизни он ощутил в себе после того, как побыл с Лорен. Теперь он окончательно свободен от своего прошлого. Это великолепное ощущение свободы!



Благодаря паровым машинам «Призрак» не так швыряло, как парусные суда, однако пароход раскачивало и бросало на волнах. Лорен, никогда не испытывавшая морской болезни, чувствовала себя неважно, вжимаясь в свою постель. Рядом с нею сидел бормотавший что-то грустное Сократ. Корабль то вздымался вверх, то опускался вниз. Зная, что Адриан на палубе, она представляла его посреди бушующего шторма настоящим викингом древних времен, смеющимся в лицо опасности.

Корабль опять ринулся вниз, и Лорен подумала о том, что все ее проблемы могут разрешиться совсем по-другому. Взгляд ее упал на чемодан, который она взяла с собой на борт. Тот самый чемодан, в котором был песок. Если продержится такая погода, то, может быть, у нее не будет возможности попасть в машинное отделение.

Лорен начала молиться. Она молилась о том, чтобы шторм не прекращался.



Но на следующий день небо опять было голубым.

Лорен узнала об этом утром, когда Дикен принес ей воды для умывания и завтрак, который она не смогла съесть. Он рассказал ей, что шторм кончился, что «Призрак» проявил себя даже лучше, чем предполагалось, и что к полудню они доберутся до побережья штата Каролина.

Лорен стало еще хуже, и не только из-за морской болезни.

Никогда прежде она не была трусихой, но теперь она пряталась у себя в каюте, сказав Дикену, что неважно себя чувствует. Он забрал с собой Сократа, потому что капитан Кэбот велел его покормить. Когда моряк потянулся за обезьяной, рот его принял суровое выражение.

— Как себя чувствует капитан?

Лорен не собиралась спрашивать, но слова вырвались сами собой.

Дикен пожал плечами.

— Никогда не знаешь, как он себя чувствует. Всю штормовую ночь он бодрствовал и останется на ногах, пока мы благополучно не доберемся до Чарльстона.

— Вы сказали, что мы вблизи побережья штата Каролина. Есть ли там патрульные суда?

— Ну да, но обычно мы замечаем их первыми и удираем. Капитан может перегнать любое судно, — повторил он свой обычный рефрен. — Скоро мы нырнем в какую-нибудь речку и подождем наступления темноты.

Лорен невольно охватила дрожь. У нее больше не оставалось времени.

Дикен обратил внимание на то, что она дрожит, но приписал это морской болезни. Сам он страдал ею всего несколько раз и сочувствовал Лорен, зная, что самое лучшее — оставить больного в покое.

— Я скажу капитану, что вы нехорошо себя чувствуете.

Лорен меньше всего этого хотелось, потому что она понимала, что тот придет ее навестить. И еще меньше ей хотелось остаться сейчас с Адрианом наедине в этой каюте.

Она покачала головой.

— Свежий воздух пойдет мне на пользу. Я поднимусь наверх, как только оденусь.

Он кивнул, и когда дверь за ним закрылась, Лорен облегченно вздохнула. До Чарльстона оставалось всего лишь несколько часов ходу.

Она постарается припомнить то, чему ее учили. Она сделает что угодно, чтобы отвлечься от мыслей об Адриане. Бородатый механике Вашингтоне был нетерпелив и настроен скептически. Он ей подробно объяснил, куда нужно сыпать песок и сколько времени потребуется, чтобы повредить ось так, чтобы гребные колеса остановились. Он не надеялся, что она это сделает, и всю эту затею считал лишь напрасной тратой времени. Он недвусмысленно дал ей это понять. Но мистер Филлипс настоял, чтобы они вновь и вновь повторили этот урок, до тех пор пока Лорен не поверила, что она сможет следовать инструкциям механика даже во сне.