— Господи, — вымолвил он между смачными поцелуями, пока бедром захлопывал дверь. — Я так сильно соскучился по тебе.

Я отклонился назад, вцепился в его лицо и сказал те единственные слова, которые мне хотелось сказать каждый день с тех пор, как он уехал.

— А я по тебе. Я люблю тебя.

Выражение на лице Гаррета не изменилось. Секунду он просто смотрел на меня, а после сказал:

— Кай… — Я прервал его поцелуем, словно стремясь «закрепить» эти слова. Ведь они были официальным признанием. Он отстранился. — Эй, ты не дал мне закончить.

— Закончить что?

— Говорить, что я тоже люблю тебя.

Я запрокинул лицо и рассмеялся.

— О боже, мы отвратительны.

— Совершенно отвратительны, — согласился он. — Костигана аж передернуло бы.

— Если мы будем продолжать в том же духе, с нами никто никогда не захочет общаться.

— Ну и пускай. — Гаррет поцеловал меня еще раз. — Ненавижу людей.

Я наклонился и куснул его за губу, а потом с силой, желая оставить синяк, всосал ее в рот. Неожиданно меня развернули и прижали к двери, после чего Гаррет завел мне руки за голову и, своим весом удерживая меня, чтобы я не упал, переплел наши пальцы.

Пока он втирался в меня, я вращал бедрами, насколько это было возможно в ограничивающей движения позе. Боже, какой же долгой была эта неделя. До Гаррета у меня не было секса так долго, что я даже забыл, в чем его кайф. Ну, строго говоря, до Гаррета у меня хорошего секса и не было, поэтому, когда он уезжал, я каждый раз отчаянно тосковал по его ласкам.

— Ты думал обо мне, пока меня не было?

— Ты же знаешь, что да, — выдохнул я.

— Расскажи, — велел он, — расскажи, что конкретно. Ты представлял, как я бужу тебя языком в твоей заднице? Как мы моемся в душе, и ты стоишь на коленях с моим членом во рту?

Я крепче сжал ноги и запрокинул голову, чтобы видеть его раскрасневшееся лицо и смотреть в сверкающие глаза.

— Я думал о том… что хочу станцевать для тебя.

Он судорожно вдохнул и облизнул губы, так что они стали блестеть.

— Станцевать?

Я выгнул спину.

— Да. Показать стриптиз. Я представлял, как медленно раздеваюсь до джоков. Тебе пришлось бы сидеть на руках — прикосновения были бы запрещены. Я извивался бы у тебя на коленях и крутил задницей перед лицом до тех пор, пока ты бы не потерял силы терпеть.

Его ноздри затрепетали, и он стиснул мои руки так сильно, что вены на его бицепсах вздулись.

— Потом я бы сел на твой член и скакал на тебе до тех пор, пока мы оба не кончим. — Я закусил обе губы. Толчки его бедер ускорились, и мои яйца поджались. — Тебе бы это понравилось?

— Черт, а сам-то как думаешь?

— Я думаю, ты бы кончил охерительно мощно, — прошептал я, зная, что сейчас приближаюсь к оргазму именно я. Движения его тела в сочетании с пламенным взглядом и моими собственными словами довели меня до предела. Стоило ему еще раз вжаться в мой член — и я, вскрикнув, кончил.

— Боже. — Гаррет, пока я содрогался, лизнул мою щеку. — Это так горячо. Ни разу не видел, чтобы парень кончил без рук.

— А я ни разу так не кончал. Это все ты. Ты сводишь меня с ума.

С усилием потянув его за руки, я опустил ноги на пол, потом встал на колени и, расстегнув «молнию» его джинсов, вытащил его член. Быстрый взгляд вверх, улыбка… и я заглотил его до конца.

Надо мной раздался глухой стук — Гаррет упер локоть в дверь и, наклонив голову, стал наблюдать за тем, что я делал.

— Обожаю смотреть, как ты мне отсасываешь, — сжав мои волосы, выдохнул он. — И как принимаешь меня до упора…

Перекатывая в руке его яйца, я усмехнулся — насколько сумел с его членом во рту.

— Мать твою, Кай. Я сейчас кончу.

Я уже был готов и, когда он с хриплыми стонами начал извергаться мне в рот, проглотил все до конца. Когда он закончил, я с влажной улыбкой рухнул на пол. Соседи, наверное, думали, что мы буйные психи.

Гаррет соскользнул по двери на пол. Тяжело дыша, посмотрел на меня, а потом растянулся рядом. Я повернул голову, и мы влажно, медленно поцеловались.

— Я правда люблю тебя, Кай. По-настоящему. — Он заглянул мне прямо в глаза, словно желая удостовериться в том, что я ему верю. — Может, это кажется слишком внезапным, но это не так. Я запал на тебя еще в первый месяц. И на мнение остальных мне плевать.

Я нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Гаррет коснулся моего подбородка.

— Скажу тебе честно: раньше я относился к онлайн-знакомствам скептически. Я не доверял всяким тиндерам, но сейчас… Я не знаю. Вряд ли мы могли познакомиться где-то еще. Мы оба чересчур интроверты, а я вдобавок злобный ворчун.

Усмехнувшись, я обнял его за талию.

— В моем случае «интроверт» — это еще мягко сказано.

— Ты понимаешь, о чем я. — Он пожал плечами. — Я просто к тому… Мне плевать, если кому-то покажется странным, что мы встретились и влюбились в игре. Плевать абсолютно на всех. Нам никто больше не нужен. Ну, кроме моих родных. Им придется с нами общаться вне зависимости от того, насколько мы отвратительны.

Он сказал это настолько серьезным, решительным тоном, что меня пробрал смех.

— Что?

— Ничего! Ничего. — Я притянул его поближе к себе. — Меня абсолютно устроит, если мы будем только вдвоем так долго, сколько у нас это выйдет.

Я думал, что он улыбнется, но его настроение явно было подпорчено.

— Эй, — промолвил я тихо. — Все хорошо?

— Да так, просто задумался о всякой фигне. Хочешь есть?

Я вернулся на кухню, но напряжение, которое он излучал, передалось в полной мере и мне. Было сложно сказать, почему. Может, прошло чересчур много времени с тех пор, как мне приходилось считывать чье-либо настроение, а может я просто никогда не жил не один. Что ж, по крайней мере готовка дала мне возможность чем-то занять свои руки.

После еды озабоченность Гаррета не прошла. Он погрузился в мрачную, насупленную задумчивость, которую изредка прерывала ненатуральная бодрость. Я видел, что он изо всех сил старается не выдавать, что у него на душе, но да, это его возвращение из Рикстона в Филадельфию было совсем не похоже на предыдущие.

Похоже, наш медовый месяц закончился.

 

Глава 19

Гаррет

— Ты точно уверен, что хочешь пойти?

Кай, покачиваясь на пятках, засунул ладони в задние карманы джинсов. Он смотрел на дверь таким взглядом, словно за ней стояла в ожидании нас толпа живых мертвецов. Для него поход в многолюдное место был столь же пугающим.

— Я могу сходить и один. Вообще без проблем, — в пятый раз повторил я. — Честное слово.

— Нет. — Его голос звучал тверже и резче обычного. — Если ты хочешь пойти, то и я тоже. Я смогу это сделать. Смогу.

— Это же просто поход в магазин. Я могу…

— Нет, не просто! — Его взгляд переметнулся от двери ко мне, а шею и щеки залила краска — первый признак того, что у него начинался приступ тревожности и все могло кончиться достаточно плохо. — Я хочу быть в состоянии сходить со своим бойфрендом в гребаный магазин, чтобы купить яблок, замороженных пицц и всей прочей дурацкой херни, которой тебе не хватало, пока ты был заперт на чертовой базе.

Хоть я и переживал из-за того, что он себя заставляет, мое сердце налилось благодарностью. Я ведь не говорил ему, почему хочу сам сходить в магазин. И никогда не вдавался в детали о том, что всю службу мечтал о таких тривиальных вещах, как прийти в магазин и спонтанно определить, что мне хочется съесть.

Он провел ладонью по волосам, сделал глубокий вдох и расправил плечи. Я испортил эффект, поцеловав его. Из его легких вышел весь воздух, и он рассмеялся мне в губы. Временами он смотрел на меня с такой неприкрытой нежностью, что наша связь начинала казаться мне нереальной. Даже не верилось, что из всех парней, которые годами пытались добиться его в интернете, он выбрал меня. Это мне он ответил. Со мной заговорил. И влюбился тоже в меня.

И теперь я потенциально собирался уничтожить это ради работы.

Я снова почувствовал внутри пустоту.

— Идем. — Я взял его за руку. — Это ведь недалеко?

Кай покачал головой и восстановил на лице решительное выражение. Я почти слышал, как он мысленно повторяет: «Я смогу. Ко мне не начнут приставать, и подходить слишком близко. Я буду храбрым и выдержу».

— Если что-то пойдет вдруг не так, то ничего страшного в этом не будет. Ты не слабак и не трус. Ты такой, какой есть, и изменить тебя я не хочу.

— Может, я сам хочу измениться.

Я прикусил язык, и мы вышли на улицу.

Мы решили сходить за покупками в середине дня, потому что многие были еще на работе, и в магазине должно было быть мало людей. День выдался душным. Солнце палило так беспощадно, что воздух над асфальтом мерцал. Я жару почти не заметил — после месяцев, проведенных в пустыне, это было ничто, — а вот Кай сразу закрылся от яркого света ладонью и нацепил на нос очки.

Где находится магазин, я не знал. Кай, как выяснилось, тоже. В итоге мы встали с ним на углу, я достал телефон и открыл карту. Пока я ориентировался, он прилип к моему боку, прячась от проходивших мимо людей, и мне передался его страх. Внезапно я пожалел, что затеял этот поход. Можно было и догадаться, что он почувствует себя виноватым и предложит пойти вместе со мной.

С каждой минутой моя тревога усиливалась, и когда мы добрались до магазина, я нервничал не меньше Кая и пытался не зарычать на тех, кто подходил слишком близко. Если у прохожих и возникало желание прокомментировать то, что Кай ко мне жался, то они оставляли свои шуточки при себе. Я был в настроении свернуть кому-нибудь шею, и это явственно отражалось на моем угрюмом лице.

— Мы по-быстрому, ладно? — Я взял тележку, двери открылись, и нас немедленно окружила прохлада. — Тут почти никого нет, так что много времени это занять не должно.

Кай не ответил. Что было неудивительно: я, наверное, задолбал его своими напоминаниями о том, что ему некомфортно.

— Я хочу готовую пиццу. Закатим пир на весь мир.

— Пиццу можно и заказать. — Кай глубоко засунул руки в карманы и, нервно оглядевшись, пошел за мной в секцию полуфабрикатов. — В Филадельфии пиццерии намного лучше, чем в Рикстоне.

— Признаю́: у меня слабость к замороженной пицце. Когда я был маленьким, это был наш вариант вкусного ужина. Мама разогревала пиццу «Тотино», и мы притворялись, будто ничего вкусней этого нет. Позже я возненавидел ее, но теперь иногда покупаю.

— Пиццу «Тотино»? Это которая продается по доллару?

— Да, но сегодня я пришел сюда не за ней.

Кай хихикнул над тем, с какой серьезностью я воспринимал эту миссию. Он взял меня под руку.

— Ты ходил с родителями в магазин, когда был ребенком?

— Нет. — Я оглядел длинный ряд холодильников. Выбор ошеломлял, но я знал, что ищу. Пиццу «Рэд Бэрон». Самой топовой среди замороженных пицц она не была, но я ее обожал. — Моя мать работала допоздна, а бездельник-отец полагал, что покупка продуктов — не мужская работа, поэтому я ходил по магазинам один. У меня была небольшая тележка, и я толкал ее перед собой, как старичок.

Кай наблюдал за мной, пока я забрасывал в тележку несколько пицц.

— Мне почему-то кажется, что в детстве у тебя были пухлые щечки и темные кудрявые волосы.

Я, скрипнув тележкой, двинулся дальше.

— Ты недалек от истины. Может, когда-нибудь тебе доведется увидеть мои старые фотки. Мама с удовольствием меня опозорит, показав тебе доказательство, что у меня были прыщи.

— О боже, ты был прыщавым подростком?

— Так точно. — Я выудил у него из кармана список покупок. — К счастью, пубертат сжалился надо мной.

— О да, черт побери. — Кай подошел ко мне и украдкой похлопал по заднице. — Надо будет соорудить в честь богов пубертата алтарь и каждый вечер их восхвалять.

— Гарантирую, что сегодняшним вечером ты будешь восхвалять нечто другое.

Он с усмешкой толкнул меня локтем, и я спросил:

— А каким в детстве был ты?

Кай пожал плечами, и с минуту я думал, что он не ответит. Потом он вздохнул.

— Тощим и странным. Ну, знаешь… сплошные глаза.

Я кивнул.

— Ясно. Как гремлин.

Он шлепнул меня по руке. Но с улыбкой.

— Я был вылитым гремлином, да. В общем, мне говорили, что я пошел в маму, но я знал родственников только со стороны отца. И они все были огромными. Типа тебя. Играли в футбол. Я покупал одежду для танцев, а они — новые бутсы. — Он бросил в тележку пачку овсянки. — Возьмем кленовый сироп?

Меня в который раз впечатлило то, что невзирая на нулевую поддержку, он смог чего-то достичь.

— Конечно, возьмем.

Кай улыбнулся, и я на секунду поверил, что все закончится хорошо. Мы взяли пиво, вино, печенье, попкорн и овощи для салата, но потом словно открылись магические врата, и магазин наводнила толпа, включая не меньше двух станций пожарных.