— Потому что, балда, тогда это бы не был сюрприз.

На моем языке трепетали сотни упреков, у которых был один и тот же подтекст: что Кай был беспомощным и нуждался в присмотре. Но это было не так. Может, мое присутствие и помогало ему, но ведь он как-то прожил до двадцати с лишним лет без меня.

Оставив все свои наставления при себе, я поцеловал его в лоб, а потом в губы. Его сердце бешено колотилось, но признаков надвигающейся панической атаки я не заметил — он не дрожал и не потел, хоть и явно испытывал дискомфорт.

— Хочешь, поднимемся в мою комнату?

— Да. — В его глазах засияло облегчение. — Да, давай.

Я крепко сплел наши пальцы, подхватил его сумку и повел его по лестнице вверх.

***

Кай

Вцепившись, что было сил, в руку Гаррета, я напомнил себе, что ради этого и нанял такси, которое перевезло меня через весь штат. Ксанакс, прописанный новым врачом, конечно, очень помог перетерпеть двухчасовую поездку, но мне все равно хотелось спрятаться под одеяло.

Я даже не огляделся, чтобы посмотреть, какой у Гаррета дом. Это можно было перенести на потом. Прямо сейчас я должен был взять себя в руки и сообщить Гаррету новость, которую, как я надеялся, он будет счастлив услышать.

Гаррет завел меня в свою спальню и, подтолкнув, усадил на кровать. Заперев дверь на замок, он повернулся ко мне.

— В общем, я здесь, — пробормотал я.

— Да, и я до безумия рад тебя видеть, но… — Он бросил взгляд на окно и нахмурился. — Как, черт побери, ты добрался сюда?

— На такси.

Его глаза округлились.

— Правда?

— Угу.

— Это, наверное, стоило бешеных денег. — В его глазах теснились десятки вопросов, но задал он только один: — Ты останешься на ночь?

— Через сколько тебе надо быть в Иллинойсе?

— Я планировал на день приехать к тебе. Так что… видимо, через два дня.

— Тогда я останусь здесь на два дня.

От этих уклончивых ответов Гаррет занервничал.

— Когда ты возвращаешься в Филадельфию?

— Я не вернусь туда.

В течение нескольких секунд Гаррет просто смотрел на меня.

— Что ты имеешь в виду?

Я вцепился в матрас и сделал медленный вдох.

— Я… поеду с тобой. В Иллинойс. Если твое предложение еще в силе.

Повисла пауза. Мы оба застыли. А потом я и глазом моргнуть не успел, как он оказался передо мной и упал на колени.

— Не шути со мной, Кай. — Он сжал мои плечи. Я чувствовал через ткань, что его ладони вспотели. — Клянусь богом. Не надо.

В его глазах было столько надежды, что у меня чуть не взорвалось сердце.

— Я поеду с тобой.

Его руки сжались.

— Пожалуйста, будь уверен. Будь уверен, черт побери, потому что если ты передумаешь, то пережить это я вряд ли смогу.

Повернув голову, я коснулся костяшек его пальцев губами.

— Я уверен. Мне до смерти страшно, но я не смогу видеть тебя только в 2D, после того как узнал во плоти.

Гаррет ринулся на меня, я упал на кровать, и наши губы слились, закрепляя это решение поцелуем. Когда я обхватил его бедра ногами и начал двигаться, кровать пронзительно заскрипела. Она была узкой, и моя голова чуть не свешивалась за край, но мне было плевать, потому что Гаррет уже расстегивал «молнию» моих джинсов и рвался за резинку белья.

Я прервал поцелуй и, пока мы втирались друг в друга, прижался к его лбу своим.

— Не так, — выдохнул я. — Я хочу, чтобы ты вошел в меня.

— Мать твою, Кай…

Он перевернул меня на живот и сдернул вниз мои джинсы. Я обернулся — он копался трясущимися руками в комоде, искал тюбик смазки. Расслабив шею, я опустил голову на матрас, а он быстро смазал себя и вонзился в меня одним восхитительно резким и жестким толчком. Нежничать мы с Гарретом не любили.

— Ты знаешь, я обожаю, когда ты кричишь, но в этом доме лучше не надо, — прохрипел он после того, как я издал измученный стон. Его ладонь зажала мне рот. — Господи, я умудрился дожить до этого дня и ни разу ни с кем не потрахаться в своей детской спальне, но стоило приехать тебе — и перед самым моим переездом этот рекорд оказался похерен.

Я рассмеялся ему в ладонь, но когда он сменил угол и стал трахать меня, задевая простату, смех перешел в стон. Я дотянулся до члена. Пара движений рукой, и я содрогнулся в оргазме, а вслед за мной кончил и он.

Пока мы в мятой и влажной одежде лежали у него на кровати, мне пришло в голову, что сперва стоило познакомиться с его мамой, а уж потом соблазнять его.

Я куснул его за ладонь, и он убрал руку.

— Полагаю, ты счастлив?

— Охерительно счастлив.

— Я тоже. Единственное, мне не особенно нравится лежать на мокром пятне и не хочется, чтобы эту простыню увидела твоя мама. Черт, как неудобно.

Гаррет, еще лежа у меня на спине, начал сотрясаться от смеха, и мне пришлось частично превратиться в сову, чтобы повернуть голову и сбросить его. Продолжая смеяться, он упал на спину с расстегнутыми штанами и задранной до подмышек футболкой.

— Я люблю тебя, Кай. Спасибо за то, что приехал.

— Спасибо за то, что не перестал в меня верить.

***

Поправив одежду — и поменяв простыню, — мы сошли вниз. Мать Гаррета и его сестра сидели на кухне. Николь до ушей улыбалась, а миссис Рейд рассматривала меня сквозь облако сигаретного дыма. Я слабо помахал им.

— Привет.

Николь приняла это за сигнал соскочить с места, подбежать и обнять меня. От нее пахло парфюмом и шоколадом. Я тоже обнял ее, хоть Гаррет и качал головой.

— Я так рада с тобой познакомиться. Гаррет только и делает, что говорит о тебе, а для него разговоры о ком бы то ни было совершенно нехарактерны.

Гаррет шумно вздохнул.

— Хватит смущать его, — сказала мать Гаррета, и Николь, фыркнув, умолкла. Миссис Рейд похлопала по соседнему стулу. — Садись. Побудь с нами, пока не вернулся назад в Филадельфию.

Гаррет откашлялся.

— Кай едет со мной.

Николь вытаращила глаза.

— Серьезно?

— Да, он затем и приехал. — Гаррет взял меня за руку. — Он сказал, что переезжает вместе со мной.

Взгляд Николь заметался между нами.

— Но…

Гаррет зарычал — прямо по-настоящему, — и она замолчала.

Я понимал, почему она сомневалась. Черт, я и сам сомневался в себе. Но в Гаррете и наших отношениях — нет. Это было мое первое в жизни реальное испытание, и заранее предугадать его результат было нельзя.

Мама Гаррета не стала задавать мне вопросов, а жестом предложила нам пообщаться и отошла, чтобы собрать нам еду. У меня в животе заурчало.

— Как ты пережил дорогу? — спросил Гаррет.

— В целом, нормально. Слушал в наушниках аудиокнигу и не успел оглянуться, как такси остановилось около дома. Тяжелее всего было выйти из квартиры, ну и в самом конце, когда я подошел к твоей двери.

Я наконец-то смог оглядеться. Дом Гаррета был небольшим, линолеум местами истерся, а обои поблекли, но это был дом. Всюду были расставлены фотографии — с улыбающимся Гарретом в униформе, с чирлидершей Николь в высоком прыжке, — а на столике лежали журналы. Обеденный стол, за который мы сели, был весь исцарапан, но за каждой царапиной наверняка скрывалась история. Может быть, малыш-Гаррет уронил на стол вилку, а подросток-Николь ковыряла его столовым ножом.

Это был настоящий дом. Такой я хотел для нас с Гарретом. Даже если для этого придется отправиться в Иллинойс. Но еще я хотел такой дом для себя.

Когда мама Гаррета вернулась к столу, у нее в руках был поднос с сыром, крекерами, клубникой и виноградом.

— Выпендриваешься перед Каем? — спросила Николь, забросив в рот виноградину. — Черт, я даже не знала, что у нас дома есть фрукты.

— Я постоянно их покупаю! — возмутилась мать Гаррета.

Я взял кусочек сыра на крекере и улыбнулся.

— Спасибо, миссис Рейд.

— Полин, — сказала она, опустившись на стул. — Можешь называть меня Полин.

Гаррет положил руку мне на бедро, и я улыбнулся. Я чувствовал, что внутри он вибрирует от волнения — пусть, как всегда, и стараясь не показывать этого на лице.

Николь драматично вздохнула.

— Боже, вы такие очаровательные… Аж противно смотреть.

— Ну уж как-нибудь пересиль себя, чучело, — сердито ответил ей Гаррет. — И не позорь меня.

— Не обзывай сестру, — рявкнула Полин. — У нас все-таки гости.

Пока Гаррет с Николь переругивались — а Полин безуспешно пыталась их приструнить, — я принялся за еду. Я ехал сюда, не зная, что меня ждет. Целью моего назначения был Гаррет, и я надеялся, что остальное разрулится само собой.

Впереди оставалось путешествие в Иллинойс. Привыкание к новому дому. К новому городу. Ко всему, но пока что… все шло хорошо.

В конце концов Гаррет снова увел меня в спальню, чтобы мы могли поговорить наедине.

— И все-таки, — он присел на кровать и зажал ладони между коленей, — объясни, как ты здесь очутился.

Я пробежался взглядом по книгам на полке.

— Я же сказал. Вызвал такси.

— Я не об этом.

— Ну… я побывал у врача.

Брови Гаррета подскочили на лоб.

— Правда?

— Угу. Конечно, мне предстоит проделать большую работу. Огромную. Но мне прописали ксанакс, чтобы принимать в критических случаях… ну, вроде переездов или поездок. А еще посоветовали психотерапевта в Преории. Так что я смогу продолжить лечение там.

Пока я рассказывал, Гаррет кивал, но в его взгляде продолжало мерцать беспокойство.

— Ты ведь сделал это не только ради меня?

Мой Гаррет… Он по-прежнему волновался. По-прежнему ожидал наихудший сценарий.

— Я сделал это ради себя. И ради нас. Вряд ли мне когда-нибудь станет комфортно на людях или в толпе. Скорее всего, в Иллинойсе я большую часть времени буду, как и раньше, отшельником, но я хотя бы смогу осилить дорогу туда. Чтобы быть с тобой. И чтобы снова начать жить за пределами четырех стен квартиры.

— Если что, я не ожидаю, что ты станешь мега-общительным. Черт, я и сам не люблю общаться с людьми.

Я опустился рядом с ним на кровать, закрыл глаза и положил голову ему на плечо, а он пропустил сквозь мои пальцы свои. Напротив нас висело большое пыльное зеркало, и я сквозь ресницы смотрел на наше с ним отражение.

— Я хочу, чтобы ты знал: это будет непросто. Думаю, у тебя не раз возникнет желание удавить меня.

— А у тебя — задушить меня подушкой во сне, — сказал он.

Я рассмеялся.

— Может быть. И мне по-прежнему надо будет много работать. Я буду стримить почти каждую ночь.

— Хорошо. Значит, вводим Субботние стримы с Гарретом? — Он подтолкнул меня плечом. — Я даже перестану наезжать на Гарви. Что скажешь?

Я уже представлял, как мы — счастливые и растрепанные после секса — лежим по субботам перед компьютером и сеем хаос в FWO.

— Скажу, что это звучит идеально.

Он замолчал, и открыв глаза, я увидел, что его взгляд устремлен на наши руки.

— Даже не верится, что я сижу тут с тем наглецом, который глумился надо мной в катакомбах.

— А мне даже не верится, что я только что разрешил тому криворукому лучнику меня трахнуть.

В глазах Гаррета вспыхнуло уязвленное эго.

— Я требую реванша.

— Не вопрос. У тебя будет масса времени на оттачивание попыток победить.

— Да, — сказал Гаррет и, несмотря на мое подтрунивание, улыбнулся. — Да, ты прав.

 

Эпилог

Кай

В ирландском пабе было шумно и людно, но мы сидели в уединенной кабинке в углу, так что я видел только Гаррета и тех, с кем он работал. Плюс, он сидел рядом со мной, и тепло его тела согревало меня и приглушало нервозность.

Завсегдатаи бара не обращали внимания на засевших в углу новичков. Ну, новичком был только я. Гаррет с коллегами иногда заходил сюда после работы. Несмотря на свои утверждения в том, что он ненавидит людей, на новой работе он обзавелся друзьями. Забавно, но оказалось, что ему проще общаться со взрослыми отцами семейств, нежели со своими ровесниками-ветеранами. Когда я обратил его внимание на сей уморительный факт, он закатил глаза и что-то пробормотал — я разобрал только слова «раздражающие ублюдки» и «Костиган» и, усмехнувшись, отложил эту тему.

Меня пристально рассматривала Клаудия, его коллега. Я заерзал на стуле, и она, поняв, что смущает меня, сказала:

— Извини. — Она быстро взглянула на Гаррета, потом опять на меня. — Просто я рада с тобой познакомиться. А то мне уже стало казаться, что бойфренд Гаррета — воображаемый.

Я одарил Гаррета выразительным взглядом. Причиной, по которой я несколько месяцев оставался для них мифическим существом, было его яростное стремление оберегать меня. Он без конца уверял, что уважает мои границы и не собирается принуждать к взаимодействию с другими людьми.

Гаррет ухмыльнулся.