– Сашка?

– Вика!

Она сорвалась с места, подбежала ко мне, порывисто расцеловав в обе щеки (красивым женщинам вообще свойственна нахальная непосредственность).

Лерка при этом вообще понять ничего не могла, но изо всех сил на Вику таращилась, видимо, стараясь выискать в глянцевой безупречности ее лица ну хоть какой-нибудь маленький изъян.

– Выглядишь потрясающе! – хором произнесли мы обязательную в таких ситуациях фразу, причем я ничуть не преувеличивала, а вот Виктория мне благородно польстила.

– А это моя подруга Лера.

– Замечательно, – Виктория едва на нее взглянула, – девушки, а ну-ка пересаживаемся за наш столик!

Задорно хлопнув в ладоши, она поднялась с места, и нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. При этом Лерка наградила меня красноречиво хмурым взглядом.

Брюнетистую подругу Виктории звали Алисой. Она рассматривала нас томно, как пластилиновая мультипликационная корова. И вообще – в ней было столько ненаигранной вальяжности, что я вдруг почувствовала себя угловатым подростком, который беспомощно путается в конечностях и старается выглядеть взрослее посредством, например, курения.

Все было при ней – и роковой прокуренный басок, и нервные смуглые руки, увенчанные длиннющими острыми ногтями, выкрашенными в черный цвет. На нас она смотрела снисходительно, на ее лице было написано: не понимаю, зачем блистательная Виктория притащила с собой этих двух клуш?

– Ну, что поделываешь? – медоточиво улыбнулась Вика.

– Как всегда… Работаю, развлекаюсь. Может быть, меня повысят до редактора. А ты?

– Хм… Мило. А вот мы с Алисой собираемся на Майорку.

– В отпуск? – вставила свое веское слово Лерка, незаметно вытесненная на задворки разговора. – И где остановитесь?

Барби переглянулись. На лице Алисы появилось несмываемое выражение брезгливости. Я была немного осведомлена о законах стаи и понимала: такие девушки, как Виктория и Алиса, принципиально не работают, поэтому и к самому слову «отпуск» относятся с изрядной долей презрения.

– Один наш приятель арендовал огромную яхту, – наконец соизволила снисходительно объяснить Вика. – Соберется небольшая компания. Днем будем зависать в открытом море, а вечером шататься по казино и ресторанам.

– И магазинам, – усмехнулась Алиса.

– И магазинам. – В зеленых Викиных глазах появился хищный блеск.

– Когда я в прошлый раз путешествовала с Дмитрием, он купил мне два вечерних платья «Эскада» и антикварную брошь с огромным брильянтом.

– А мы вот тоже по магазинам ходили, – не выдержала Лерка, – вот за что я и ценю независимость. Зарабатываешь деньги и тратишь их, когда хочешь и на что хочешь.

– Ага, на брючки «Бенеттон», – хмыкнула Алиса, просканировав ее взглядом.

– Милочка, независимость – это миф, – с мудрой улыбкой подхватила Виктория, – его придумали женщины, которые не получают в подарок брильянты.

Лера задохнулась от возмущения, но не нашлась, что ответить. Виктория носила мокасины из кожи питона и внутренним магнитом притягивала взгляды ста процентов мужчин. А она, Лерка, в старой футболке с еле различимыми пятнами пота под мышками, в очередной раз до крови стерла пятки, в бессмысленной магазинной беготне решая, по карману ли ей новые туфли с распродажи.

Мне взгрустнулось. Полтора года не была в отпуске. То одно, то другое. И потом я совершенно не умею откладывать деньги. Какие уж тут поездки на море, если ты все время на мели.

– Да-а, везет вам, – протянула я, – Майорка, яхта, казино… А мне опять, похоже, куковать все лето в Москве.

Виктория посмотрела на меня задумчиво, пристально.

– Сашка, а какой у тебя рост?

– Метр восемьдесят, а что? – удивилась я.

– Вес?

– Ээээ… Шестьдесят килограмм… – поперхнувшись под Леркиным убийственным взглядом, я добавила: – Ну ладно, семьдесят.

– Многовато. Размер груди?

– Ну… Семьдесят пять Б. А зачем тебе?

– Маловато. Хотя, черт его знает, можешь и подойти.

– Вика, о чем идет речь?

– Ты ведь хотела бы тоже поехать с нами на Майорку? – прищурилась она. – Так вот, слушай меня внимательно…

То, что рассказала Виктория, не укладывалось у меня в голове. Оказалось, что яхту на Майорке арендует вовсе не их знакомый, а некий известный бизнесмен Дмитрий Большов, который настолько неравнодушен к размноженным глянцевыми журналами прелестям, что имеет обыкновение брать с собой в путешествие несколько десятков моделей. Словно султан окружает себя холеной красотой, греет взгляд в ее благодарных щедротах.

Перед каждой такой поездкой устраивается кастинг – конкурсный отбор, на который стекаются красотки со всей России. Округлив глаза, Виктория уважительным полушепотом сообщила, что у Большова более взыскательный вкус, чем у президента конкурса «Мисс мира».

– Иногда кастинг идет три дня. Он отсматривает сотни девушек, и только несколько десятков удостаиваются чести полететь вместе с ним. Только первый сорт. – Вика тряхнула волосами, намекая на свою принадлежность к клану избранных.

– Но это же… почти проституция, – растерялась я.

Виктория и Алиса хором рассмеялись.

– Секс в контракт не входит, дурочка, – сказала Алиса.

– Но тогда… какой смысл ему платить за всех этих девушек? Если у него нет на них… мммм… интимных прав?

– Кашеварова, ты что, всерьез уверена, что все мужики только об этом и думают? – рассердилась Виктория. – Да у Большова секса хоть отбавляй, он же в списке пятидесяти самых богатых людей России. По версии желтой прессы, конечно.

– Некоторые люди любят окружать себя антиквариатом, – подхватила Алиса, – некоторые скупают эксклюзивные автомобили, породистых верблюдов или лошадей. А Дмитрий любит девушек. Только класса люкс.

– То есть вы для него что-то вроде мебели? – немного оживилась Лерка.

Я взглянула на нее укоризненно. Но Виктория и не подумала обидеться:

– Дорогая, это слишком поэтичное сравнение. Хотя если так, то все мы немножечко мебель. Только кто-то сидит в душном офисе, как какая-нибудь пластиковая табуретка из ИКЕА. А кто-то украшает собой шикарную яхту, словно резной комод восемнадцатого века.

Лера нахмурилась и притихла.

– Так что, Сашка… Кастинг будет завтра. Оденься поприличнее, мини, каблуки, все такое. Кто знает, вдруг у тебя получится? А сейчас нам пора идти…


Виктория с Алисой упорхнули – на своих километровых каблуках они умудрялись перемещаться с грацией прим-балерин.

А мы с Леркой остались одни. Мрачноватая пауза затягивалась, так что мне пришлось первой нарушить молчание. Я чувствовала себя немного виноватой – за то, что Виктория оказалась моей приятельницей, а не ее, за то, что у меня рост манекенщицы, а Лерка едва дотягивает до метра шестидесяти, за то, что мне вроде как выпал счастливый билет, а она осталась за бортом.

– Ну что? – спросила я.

– Полный бред, – вынесла вердикт Лера, – надо же, она на полном серьезе думает, что ты в восторге. Что ты и правда попрешься на этот отбор как какая-то безмозглая овца?!

– Вообще-то, – я нервно сглотнула, – Лерка, мне уже тридцать два года, а я почти ничего в этой жизни не видела. Встаю в половине восьмого, чтобы успеть в дурацкую редакцию. У меня синяки под глазами, я полтора года не была на море. И еще… Раньше все говорили, что я красавица, а теперь… Я даже не помню, когда со мной в последний раз пытались на улице познакомиться. Если так пойдет дальше, то через десять лет я превращусь в нервозную женщину средних лет с неудовлетворенными амбициями.

– Какие глупости, – воскликнула Лерка, – ты и сейчас красавица! А на улицах знакомятся только идиоты, которым больше делать нечего. Постой, уж не хочешь ли ты сказать, что…

– Лер, ну она же говорит, что это безопасно! Что он нанимает девушек только в качестве красивой мебели. И что у меня, у МЕНЯ, возможно, тоже есть шанс. Почему хотя бы не попробовать?

– Но это так унизительно!

– Все в жизни относительно, – вздохнула я, – унизительно мало зарабатывать и экономить на продуктах, чтобы туфли купить. Ты посмотри на этих девушек, они же словно из другого мира.

– Ну да, из мира Барби, где красивая женщина играет роль декорации. Уж лучше я буду копить на туфли, – буркнула Лера.

– Ты это говоришь, потому что тебя не позвали, – вырвалось у меня, – уверена, если бы Вика сказала, что на кастинг можно пойти нам обеим, то ты бы сейчас точно так же уверяла, что ничего такого в этом нет.

У Леры вытянулось лицо.

– Ну ты даешь… Уж от кого, а от тебя никак не ожидала, Кашеварова… Ладно, делай что хочешь. Только лично я уверена, что добром это не кончится. И вообще, на твоем месте я бы остерегалась таких девушек, как эта Вика.

– Может быть, меня еще и не возьмут, – чтобы хоть как-то ее утешить, сказала я.

На следующий день я вскочила ни свет ни заря. Наполнила ванну, вылила в нее полбутылки шоколадной пены, под струей горячей воды разогрела баночку воска для эпиляции.

Я чувствовала себя новой женщиной, Клеопатрой, Афродитой, рожденной из хлорированной пены московской. Если такая девушка, как Виктория, готова принять меня в свой круг, значит я о-го-го, чего-то стою. У меня как-то сразу вылетело из головы, что я всегда считала Вику немножко недалекой, куклой, бабочкой-однодневкой, Барби.

Туфли на шпильке такой высоты, что с них с парашютом можно прыгать, классическое маленькое черное платье. В последние минуты перед выходом я истерически сдернула с волос бигуди и мазнула за ушами приторной, но, говорят, безотказно действующей на мужчин Шанелью.

Под окнами просигналило такси. И в ту же секунду ожил телефон. У меня сердце подпрыгнуло – неужели все отменяется? Но нет – оказалось, что это Лерка.

– Хочешь сказать, что все-таки собираешься на этот кастинг шлюх? – мрачно полюбопытствовала она.

– Ты разве не слышала? Вика сказала, что девушек везут туда для красоты. А не для сексуальных утех.

– Ты сама-то в это веришь?

– Ох, ну хватит уже! Лерка, мне пора, и так опаздываю.

– Ну-ну. Только потом не говори, что я тебя не предупреждала.

Специально для кастинга был арендован обычный заштатный дом культуры в Сокольниках. Хамоватый вахтер в очках на грязной резинке, старый паркет, потасканная ковровая дорожка, потолки в бурых разводах и… добрая сотня женщин такой красоты, что рядом с ними Клаудиа Шиффер кажется обычной лошадистой простушкой.

Во мне тут же умерли Клеопатра и Афродита. Длиннющие ноги, обнаженные плоские животы, шикарные волосы, отбеленные зубы – я чувствовала себя чужеродным элементом посреди этого варварского великолепия. Я растерянно хлопала ресницами, высматривая Алису и Викторию, теряясь под оценивающими взглядами, в которых мне чудилось ледяное презрение.

Обрывки чужих разговоров, жадно мною ловимые, тоже оптимизма не внушали.

– Он негритянок любит, – вещала девушка с красивым чуть удлиненным лицом, – в прошлый раз в Монако были три.

– Ты летала с ним в Монако?!

– Я-то нет, – разочарованно причмокнула длиннолицая, – зато летала знакомая сестры моей подруги. Она топ-модель.

А сильно загорелая красотка с каскадом ярко-рыжих кудрей, на вид школьница старших классов, говорила своей подружке, тоже мисс Совершенство:

– Я слышала, в Испании тоже будет кастинг (а голос у нее оказался неожиданно низкий, будто бы прокуренный), и если местные девчонки понравятся ему больше, то нас отошлют обратно в Москву. Несолоно хлебавши.

С каждой минутой я все больше осознавала степень провальности моей смелой затеи. Надо немедленно, не-медлен-но отсюда уходить. Поиграла в Барби, и хватит. Ну с чего я вообще взяла, что смогу конкурировать с этими пухлогубыми созданиями с льдинками в тщательно накрашенных глазах?

Я уже было приняла окончательное решение и даже начала бочком проталкиваться к входной двери, когда вдруг на лестнице, ведущей в зал, появился рыжеволосый коренастый коротышка в дорогом темно-сером костюме (который, к слову, не вязался ни с облезлым ДК, ни с тридцатиградусной жарой).

– Девушки, внимание! – он говорил тихо, но веско.

Красавицы умолкли на полуслове. Я решила, что это и есть легендарный бизнесмен Дмитрий Большов. Его запястье оттягивали массивные золотые часы, да и держался он чересчур важно для обывателя. Но миниатюрная барышня, оказавшаяся в тот момент рядом со мной, объяснила, что это всего лишь большовский телохранитель Андрон по прозвищу Вырви Зуб.

– А почему у него такая странная индейская кличка?

– Да он бывший стоматолог, – охотно объяснила девушка. – Однажды Большов застукал одну из своих девчонок в постели с другим. Он позвал Андрона, и тот вырвал ей все зубы. Один за другим. Без наркоза.

Я нервно сглотнула, покосилась на дверь и тут заметила Алису и Викторию, которые продирались ко мне сквозь взволнованную толпу.

Обе выглядели так, словно сошли в наш несовершенный мир с обложки модного журнала. Виктория, видимо, провела прошедшие сутки под жгучими лампами солярия. Она и раньше была загорелой, но теперь почти достигла экзотического мулаточного состояния. На ней было алое длинное платье, впрочем, с разрезом до бедра, в который она эффектно выставляла ножку. На Алисе были джинсовые шорты и простая белая рубашка, узлом завязанная на животе. В ее пупке блестела жемчужинка, смотрелось это крайне соблазнительно.