Пролог

– Останься, – шепчу.

Он слегка отстраняется и впивается в мое лицо пронзительным взглядом. А я не отвожу свой, наверное, впервые за все время нашего знакомства.

– Побудь со мной еще немножко.

Не пущу. Держу крепко, обвиваюсь вокруг него, словно маленькое растение в поисках надежной опоры. Хочу добраться туда, где солнце и тепло.

Подари мне теплоту, ведь тебе все по плечу. Чего тебе стоит?

Улыбаюсь. Немножко смущаюсь от нашей близости, ведь он все еще во мне, такой сильный и красивый.

Он переворачивается на бок, увлекая за собой.

– И что же мне с тобой теперь делать, Ева-а?

Я люблю, как он произносит мое имя своим хриплым, бархатным голосом, немного растягивая его, будто пробует на вкус.

– А что бы ты хотел со мной сделать?

Он прикрывает на секунду глаза и ложится на спину. Затем спустя несколько мгновений встает и направляется в сторону ванной.

 Мой вопрос остается без ответа.

– Я в душ.

Смотрю вслед удаляющемуся мужчине. Он прекрасен.

Крепкие мышцы перекатываются, словно тугие канаты под гладкой кожей. Высок, грациозен, словно дикая пантера, и только что занимался со мной любовью.

М-м-м…

Откидываюсь на мягкие подушки, продолжая счастливо улыбаться. Это самое… самое прекрасное из всего, что произошло в моей жизни. Ощущения, которые он мне дарил на протяжении всей ночи, ни с чем не сравнить. Как бы не сложились наши будущие взаимоотношения, уверена, что никогда не пожалею о содеянном. Мне все равно, что будет завтра, я всего лишь хочу, чтобы эта ночь осталась в моей памяти как нечто невероятное и сказочное.

Ярко, остро, самозабвенно, горячо, нежно, дерзко, медленно, быстро – мы занимались любовью по-разному, и каждый раз открывала для себя неведанные до сих пор ощущения. Безграничная гамма чувств накрывала волнами, а бесконечный океан эмоций возродил новую меня – лишенную стыда, ненасытную, требовательную, неугомонную.

А по-другому не может быть рядом с этим мужчиной, что вывернул мою душу наизнанку и показал мне новый мир – рай, в котором нет никого, кроме нас двоих и всепоглощающих эмоций на пределе. Как же все неоднозначно и сложно: скованность и стыдливость простой девушки в мгновение сменяется дерзостью и раскрепощенностью, а сдержанность и хладнокровие, присущие взрослому мужчине, – необузданной страстью и безудержным желанием.

Почти засыпаю под шум льющейся воды, что доносится из ванной комнаты. Измождена. Приятная усталость легкой рукой прикрывает мои веки…

Он возвращается спустя минут пять. Капельки воды скатываются по рельефной груди и торсу, темно-серое полотенце прикрывает бедра. Не глядя на меня, подходит к прикроватной тумбе и берет наручные часы. Сосредоточено заводит дорогой механизм от Патек Филиппе, чуть хмуря брови. Теперь знаю, что Добровольский всегда так делает, когда о чем-то размышляет или принимает серьезные решения.

Подоткнув простыню под мышки, подтянула колени к подбородку и обхватила их руками.

Вглядываюсь в лицо, лишенное эмоций. Передо мной снова стоит суровый мужчина, суть которого заключается в сдержанности, жесткости и хладнокровии. От нежного любовника не осталось и следа.

Он переводит на меня взгляд.

Судорожно сглатываю подступивший к горлу комок.

Пожалуйста, только не делай мне больно.

– Машина ждет внизу. Мой водитель отвезет тебя домой, – оповещает сухим голосом. Наверное, именно таким тоном отдает очередное поручение своему помощнику или секретарю.

Не знаю, как мне удалось удержать улыбку на лице.

– Да, конечно, – отвечаю сиплым голосом. – Я только соберу свои вещи… и сразу уйду.

Глава 1

Воскресенье – день тяжелый. Да-да, вы не ослышались. Именно воскресенье, а не понедельник. Потому что большинство людей могут позволить себе понежиться в долгожданный выходной в постели, не торопясь, выпить чашечку бодрящего кофе, затем, скорее всего, не переодевая пижаму, лечь назад в теплую постель и вальяжно переключать каналы телевизора в поисках какой-нибудь развлекательной программы.

Эх, живут же люди! Ну ничего. Будет и на моей улице праздник. Самый-пресамый настоящий праздник. Вот окончу учебу, устроюсь на нормальную работу и тоже буду проводить выходные, целых два, между прочим, в лежачем положении. А пока… Пока все это лишь мои мечты, потому что часы показывают семь часов утра и мне предстоит преодолеть длинный и весьма нелегкий день.

Семь минут, чтобы принять прохладный душ и почистить зубы, пять минут – вскипятить кофе в турке и перелить его в кружку-термос, три минуты, чтобы одеться и… Вуаля! Я готова покорять мир. Ага.

Выбегаю из подъезда, на ходу нажимаю кнопку быстрого набора на телефоне и вставляю в уши блютуз-наушники, подарок Маши, моей любимой подруги.

– Доброе утро, бабуль!

– Здравствуй, Ева. Уже проснулась?

– А то. На работу бегу. Бабуль, я вот что хотела сказать. Я сегодня не успею к тебе заскочить. Ты извини меня, родная. Напарница попросила заменить ее сегодня в ресторане, а после у меня еще ночная смена в клубе. Так что сегодня никак не получится к тебе приехать. Но завтра, после занятий, мы обязательно увидимся. Обещаю.

– Ева, девочка моя, – начала бабушка причитать, – может, мы все-таки найдем какое-нибудь место подешевле для меня? Воскресенье, утро. Твои ровесники наверняка даже еще и не проснулись, а ты уже бежишь на работу. Ну сама посуди, какой смысл платить такие безумные деньги на мое лечение в этой клинике? Ну неужели других подешевле не найдется?

До станции метро оставалось несколько минут ходьбы. Я сделала глоток обжигающего кофе из термоса и с тревогой спросила:

– Тебя там никто не обижает случайно?

– Ну что ты, Ева, грех жаловаться. Медперсонал очень вежливый и заботливый, и кормят нас хорошо. Вчера кормили домашними голубцами, представляешь? А еще Глеб Александрович разрешил ходить на водную физиотерапию ежедневно, таким образом мы достигли максимального уровня нагрузки. А еще…

Я счастливо улыбнулась, продолжая прислушиваться к восторженной речи бабушки. Надеюсь, скоро она полностью восстановит свою моторику и ей больше никогда не придется пользоваться инвалидной коляской.

Год назад с нами произошла беда. Мы возвращались с бабушкой домой на такси, когда в нас врезалась маршрутка. Слава богу, никто не погиб, но бабушка была единственной, кто серьезно пострадал. Перелом обеих берцовых костей, многочасовая операция и вставка специальных пластин на место перелома основательно опустошили наши сбережения. Вернее, обнулили его. Поскольку бабушка была уже далеко не молодой, восстановление после операции проходило мелкими темпами, но, несмотря на это, врачи были очень довольны позитивной динамикой выздоровления. Моей радости по этому поводу не было предела, потому что бабушка была единственным родным человеком на всем белом свете, и я безумно хотела, чтобы она прожила счастливой и здоровой как можно дольше.

– Ева, ты меня слышишь?

– Конечно, бабуль.

– Так вот, я все-таки настаиваю, чтобы меня перевели в другую клинику. Я ведь не слепая и понимаю, что реабилитация в этом месте стоит огромных денег. Я почти выздоровела и прекрасно себя чувствую, так что мне нет смысла больше здесь находиться.

– Бабушка…

– Нет, Ева, выслушай меня до конца, пожалуйста. Тебе нелегко совмещать университет и работу. У тебя экзамены на носу, а ты вместо того, чтобы подготавливаться, пашешь на двух работах, чтобы оплачивать мое нахождение здесь.

ЧтО бы бабушка мне не говорила и как бы она не настаивала, я никогда не соглашусь с ней, пока не услышу от лечащих врачей, что она на все сто процентов готова вернуться к повседневной жизни.

Да! Ее проживание в клинике обходилось нам слишком дорого, но я бы никогда себе не простила, если бы она находилась в неприемлемых условиях или если бы с ней обращались несоответствующим образом. Поэтому решительно и строгo изрекаю:

– Бабушка, мы закроем обсуждение этой темы прямо сейчас и больше никогда к ней не вернёмся. Обещаю, я поговорю с Глебом Александровичем и узнаю приблизительные сроки твоей выписки. Но я никогда и ни за что не переведу тебя в другую клинику.

– Ева…

– Извини, бабуль. Я захожу в подземку, так что связь наверняка прервется. Люблю тебя. Перезвоню после обеда.

– Береги себя, Ева, – сказала она обреченно.

Я хмыкнула. То-то же. Бабушка прекрасно знала, что со мной спорить нет смысла.

***

С самых малых лет мечтала в один прекрасный день стать бизнес-леди. Тогда я еще толком понятия не имела, что означает это словосочетание, но мне нравилось, как оно звучит и как выглядят эти самые бизнесвумен на обложках глянцевых журналов или на экранах телевизоров. Ресторан, в котором я подрабатывала официанткой, находился в самом сердце бизнес-центра, поэтому его посетителями являлись те самые «герои» из моих детских мечт. Они всегда вели себя вежливо и, что немаловажно, оставляли щедрые чаевые, которые в разы превышали мою заработную плату. Именно это сыграло существенную роль в решении госпитализировать бабушку в одну из самых лучших клиник столицы, а также оплачивать консультации лучших врачей.

Мне очень повезло получить место официантки в одном из самых дорогих ресторанов Москвы, ведь без опыта работы сюда невозможно было попасть. Управляющий рестораном, Виталий Евгеньевич, не горел желанием принимать неопытную студентку в ряды своих вышколенных работников, но у него практически не осталось выбора: в момент, когда я рассказала о причине, по которой мне необходимо было устроиться на работу, – это деньги на реабилитацию моей бабушки после тяжелой аварии – сердце управляющего дрогнуло, и он с тяжелым вздохом направил меня в HR-отдел для заполнения всех необходимых документов.

Я всегда думала, что в работе официантки нет ничего сложного, нужно просто мило улыбаться, принимать заказы и обслуживать клиентов, а затем принимать в дар щедрые чаевые, но… Я ошибалась. Работа оказалась не такой уж и легкой.

Наш ресторан получил звезду Мишлен. Трижды. Поэтому мы должны были соответствовать. Под словом «мы» я имею ввиду всех работников ресторана: от швейцара или хостеса до посудомойки или уборщицы. Наш шеф-повар являлся одним из самых лучших поваров в мире. Его блюда удовлетворяли вкусы самых изысканных гурманов. Уверена, попробовав хотя бы раз нашу кухню, Гордон Рамзи нервно начал бы кур… Эм, то есть, грызть морковку в стороне.

– Привет, Ева. А я думал, у тебя сегодня выходной.

Поприветствовал меня Миша – один из наших официантов.

– Привет. Ты прав. Но Меня Лена попросила сегодня ее заменить.

– С ней все в порядке?

В голосе Миши послышалась тревога. Я мягко улыбнулась ему. Ни для кого не секрет, как сильно Миша запал на Лену. Да и ничего в этом удивительного не было. Ленка была девушкой с яркими чертами лица, натуральным четвертым размером, сами понимаете чего, и к тому же натуральная блондинка. А еще она заплетала волосы в толстую косу, которая доходила ей до пояса. Этакая представительница настоящей русской женской красоты. Стоило ей войти в зал, как тут же все взгляды обращались ей вслед. Мужские с восторгом, женские с завистью.

– Почему бы тебе самому ей не позвонить и не спросить?

– Издеваешься, да? – спросил он кисло.

– Насколько мне известно, Лена девушка свободная, так что у тебя есть все шансы.

– Да нет у меня шансов, Ева. Я простой официант, мне двадцать шесть, и я по-прежнему живу с мамой.

– Ну, всем известны причины, по которым ты живешь со своей мамой.

Два месяца назад отец Миши умер от инфаркта. Его матери тяжело было справиться с утратой, и он решил переехать к ней, чтобы поддержать и побыть рядом в тяжелый период.

– У тебя высшее образование. Возможно, тебе стоит найти работу по специальности, раз беспокоишься, что Лена никогда не обратит внимания на парня, работающего официантом?

– Сама знаешь, какие деньги мы здесь зарабатываем. Поэтому искать новую работу не вижу смысла. По крайней мере на данный момент.

С этим не поспоришь. Наша зарплата в ресторане не была высокой, но чаевые, которые мы здесь зарабатывали, позволяли нам достойно жить и покрывать без проблем повседневные затраты.

Конкретно в моем случае бабушкину пенсию мы тратили на квартплату, а все мои заработанные деньги уходили на оплату счетов из клиники. На еду практически не тратила деньги, питалась в ресторане или клубе. Благо, нам, работникам, это позволяли.

До открытия ресторана оставалось чуть больше часа. В раздевалке я быстро переоделась в униформу. Белоснежная рубашка, темно-вишневая юбка строгого покроя, доходящая до колен, черные туфли-лодочки на очень низком каблуке и волосы, заплетенные в колосок, завершали образ официанта, работающего в одном из лучших ресторанов столицы. Бросила последний взгляд в зеркало, разгладила несуществующие складки на юбке и, подмигнув своему отражению, направилась в зал.