— По моему скромному суждению, — продолжил он с улыбкой, — чем больше я вижу их вместе, тем больше полагаю, что из его сиятельства получится любящий муж и любящий отец. Похоже, он искренне восхищен Авророй.
— Значит, вы и за этим следите!
Он знал, что для нее это важно.
— Я просто учитываю это обстоятельство. Наряду с чувствами графини по отношению к его сиятельству, ну, и существующей между ними и связывающей их, как вы это называете, общности…
На щеках у Мелиссы появились красноватые пятна. Она откинула голову и рассмеялась. Подняла бокал, который нужно было помыть.
А он взял в руки другой и чокнулся им с нею.
— За прекрасную пару!
— Да будет их правление долгим!
Он слишком долго смотрел ей в глаза. Когда она отодвинулась, сердце его точно сжалось в кулак. Он не хотел, чтобы это ощущение проходило. Было что-то чудесное в том, чтобы так желать женщину. А разделенное чувство столь долгое время было для него роскошью. Эта же…
Эта же девушка провела пальцами по граням хрустального кубка и стала подумывать об отступлении.
— Уверен, что его сиятельство будет заботиться о девочке, — проговорил Рейли, подыскивая в уме слова для продолжения реплики.
Она поглядела ему прямо в глаза и заявила на удивление страстно:
— Вы позаботитесь о ней, Рейли. Если она будет жить здесь, то я уверена, что она станет самой благополучной, лучше всех на свете окруженной заботой девочкой!
А ее няня? Он так хотел бы позаботиться и о ней!
Рука ее легла на его руку. Пальцы коснулись закатанного рукава, а потом большой палец стал шевелить волосики на его руке. Взор ее помутился, когда до нее дошло, что она опять до него дотронулась.
— Очень мило с вашей стороны сказать мне это, мисс.
Она пришла в себя, радуясь предлогу уйти. Вновь окинула его игривым взглядом и повторила его реплику, пародируя йоркширский акцент:
— «Мило с вашей стороны сказать мне это!» Как вы официальны!
— А каким же еще вы хотели бы меня видеть?
Она скрестила руки и поставила оба локтя на край стойки, вызывающе покачивая задом.
— Интересно, а как вы тут развлекаетесь?
Вряд ли нашелся бы мужчина, который назвал бы развлечением такое поддразнивание красивой женщины, что у него кровь закипает в жилах. Рейли не отрывал глаз от мойки.
— Этим? — она шлепнула по воде, разгоняя мыльные пузыри, разрушая его отражение.
— Мне нравится знать, что все в порядке.
— М-м! По сравнению с обезвреживанием бомб, вероятно, все остальное выглядит, как успокоительная процедура.
Он улыбнулся, неспособный понять, отчего его сердце ухает, как молот.
Она пристроилась рядом, обратив свое бедро в сторону его бедра.
— Ну хорошо! Если это отдых, то каковы же развлечения?
Он для начала отвел от нее взгляд. Его воображение подсказывало ему все доступные развлечения. А тело сделало следующий шаг. Впервые он обрадовался тому, что на нем длинный фартук. Он подошел к стойке, после чего стал вытирать ее посудным полотенцем.
— Развлечения, — повторил он, протягивая руку к цепочке, чтобы выдернуть пробку. Вода забурлила и ушла в сток.
— Как может полный сил, молодой, относительно красивый мужчина…
— Благодарю вас, мисс!
— Не стоит благодарности. Вы меня перебили.
— Простите, мисс.
Она рассмеялась.
— Как такого рода мужчина может уберечь себя от того, чтобы стать таким же степенным, манерным и замшелым, как этот старый дом?
— Тут мало возможностей для развлечений, — проговорил Рейли размеренным тоном.
— Я бы так не сказала. Ведь все под контролем. Сады подстрижены и ухожены, лошади накормлены и расставлены по стойкам. Все слуги спят…
Иными словами, они оказались наедине. Рейли так внимательно сосредоточил свой взгляд на уходящей мыльной воде, что можно было подумать, будто в глубинах мойки скрывается чудовище из озера Лох-Несс. Он припомнил все, что когда-то учил он приемах самоконтроля.
Она взяла его руку, и они сомкнули намыленные ладони.
— Ладно, Рейли. Мы можем пофлиртовать.
И над этим посмеяться. Вот почему я сегодня спустилась сюда. Я думала, что если мы поговорим, как два нормальных взрослых человека, то сможем отбросить от себя остальное. Согласитесь, становится немного смешно.
То, что он хочет ее? Да никогда в жизни! Она по-матерински сжала его руку. А ему показалось, что сердце стянули железным обручем.
— Мы перешагнули через то, что было между нами, что бы это ни было, — объявила она.
— Вы в этом уверены?
— Если бы это было не так, я бы не смогла разговаривать с вами и поддразнивать вас. — Бедра ударились друг о друга. — Скажем, так. Химия, и больше ничего. Искры, взгляды, похоть. Между мужчинами и женщинами вспыхивает дуга, как между двумя статическими зарядами. Всему конец, и я заявляю: «Скатертью дорожка!» — Она шлепнула ладонью о стойку. — Нам гораздо лучше, когда мы просто друзья. Разве вы с этим не согласны?
Он усмехнулся. Открыл кран и стал ополаскивать кубок, доводя его до блеска. Он держал его в руках, как нечто драгоценное и хрупкое, стискивая зубы до такой степени, что на виске стала бешено пульсировать жилка.
— Надеюсь, вы не считаете меня чересчур прямолинейной, — с трудом выдавила из себя Мелисса.
— Даже и не думаю.
— Мы не смогли бы намеренно избегать друг друга.
— Не смогли бы.
— Если мы постараемся, четыре дня превратятся в вечность. Скажи чему-то «нет», и оно исчезнет, таковы мои жизненные воззрения.
Значит, она хочет, чтобы это исчезло. Он с такой силой поставил бокал, что раздался звон. Сняв передник через голову, он смял его и швырнул не глядя на стул.
Дружба, говорит она. Ей хочется чего-нибудь бесцветно-бледного, столь же возбуждающего, как теплое молоко.
— А знаете, чего хочу я?
У нее ком встал в горле. Он еще ни разу не повышал голос.
— Мира и покоя? Я сейчас уйду.
— Нет. — Он взял ее лицо в обе руки. Мокрые и влажные, его ладони пахли мылом. — Я хочу, чтобы ты осталась.
— Но, я…
— И больше не говори ни слова.
Он вдавился в нее всем своим телом, прижавшись к ее раскрывшимся от потрясения губам. Поцелуй продлился недолго. Стройная и мускулистая, она была почти одного с ним роста, и это его возбуждало. Возбуждало его и ее убыстрившееся дыхание, ощущение того, как ее ребра впиваются в него, как сердце ее стучит, точно молот, как возбудил его и тот факт, что она остается.
Он нажал на лопатки, подавая ее вперед. Крохотные холмики грудей расплющились о него. Он дышал глубоко, с бешеной скоростью прогоняя по жилам кровь. Он не хотел останавливаться. Было поздно, в доме настала тишина. Глубинный стон женщины, прерывистое ее дыхание никем посторонним не будут услышаны. У них было время. И они оказались одни.
Она выровняла дыхание. Но он опять заставил ее сбиться с ритма.
— Я хотел этого с первого дня, как только увидел тебя.
Он быстро скользнул губами по ее губам, а потом раскрыл их языком. Она застонала.
Ему нравился ее вкус. Рот у нее был, словно атласный, от кожи исходил мускусный аромат дыма и роз.
— Ты пахнешь, словно камин и цветы на нем.
— Нам нельзя, — прошептала она.
— Нам обязательно надо.
— Рейли…
— Помолчи… — Еще одна проба на вкус. Еще одно медлительное вторжение.
Ее тело прижималось к его телу. Он с силой прижал ее еще плотнее. Она слегка приподнялась на носках. Место, где сходятся ее бедра, прижималось к месту, где сходятся его бедра.
— Мелисса!
При звуке своего имени она раскрыла глаза. От того, как она стояла, как бесстыдно сплетала руки, как призывно согнула бедра, ее охватил ужас. В глубине голубых глаз зародилось сомнение, подавляя те ощущения, которые они испытали вместе.
Он еще раз произнес ее имя, хрипло, призывно, пытаясь отчаянно удержать тот миг, который уже уходил из-под его власти.
— Останься, прошу тебя!
Она покачала головой.
— Мы друзья. И нечего требовать большего.
Возможно, требовать не могла она. А он уже был к этому близок. Жизнь предлагает выбор: все или ничего. Он слишком долго довольствовался ничем. Усадьба — не родной дом, работа — еще не вся жизнь.
Он вновь стиснул ее в объятиях. И потерся щекой о ее шею, наслаждаясь ее резким дыханием. Уже одно это говорило само за себя: как точно они подходят друг к другу, как просто — соединить ее тело с его телом.
— Безумие!
— Реальность. — Дом, в недрах которого это происходило, казался ненастоящим, представлялся мечтой о порядке и величественности, он был свободен от пугающих эмоций и неуправляемых страстей, чист от ненависти и злобы, преследовавших Рейли в Северной Ирландии. Рейли долго был лишен любви, которая, как он полагал, ему никогда больше не понадобится.
Слова полились из него потоком — неожиданные, неконтролируемые.
— В восточной башне есть комната, с ванной и камином. На стенах плитка, на очаге свечи. Туда никто не сможет заглянуть.
Она вздрогнула, когда он слегка ущипнул ее, и, затаив дыхание, стала ждать следующего потока слов.
— Там я тебя помою. Намылю тебя всю, твои плечи, твои груди. И между ног…
Она покачала головой, по ней прошла волна дрожи, когда его руки стали гладить ее руки и округлости пониже спины. Целиком и полностью одетая, она ощущала все, что он называл, тщетно пытаясь отмести от себя его слова.
— Да ты колдун!
— Иди со мной.
— Нам нельзя.
— Нам все можно. И мы можем туда пойти Я проведу тебя. — Он протянул руку к открытому крану, перерезая хрустальный канат льющейся воды. Окунул ладонь в теплую воду и поднес ее к ее рту.
Она нервно глядела на нее, точно он потребовал из нее лакать. А обжегшая его мысль заставила его пульс биться еще чаще. Он наблюдал за тем, как расширяются ее зрачки.
Он просунул согнутую лодочкой ладонь сбоку под воротник, поглаживая ее все то время, пока вода текла у него между пальцев. Веки у нее опять сомкнулись. Она вся дрожала. Рейли резко наклонил руку. Вода потоком полилась под блузку, попадая в вырез, сверкая на раскрасневшейся коже. Рот ее раскрылся в молчаливом вздохе.
Он провел мокрой ладонью у основания шеи, ощутив биение пульса и безжалостно продвигаясь вниз.
Из нее вырвался стон.
— Не надо!
— Вот это по-настоящему вкусно! — Касаясь плотью мокрой плоти, он стал шарить пальцами под блузкой, шевеля ими, пока не расстегнулась одна пуговица, затем другая… Вложил в ладонь небольшую грудь. Мокрое кружево лифчика прилипло к восставшему соску.
Она простонала.
«Нет» было всего лишь словом. А он прислушивался к ее телу. Он развел в стороны влажную ткань блузки, наклонил голову, чтобы вылизать языком холмик груди. Колени у нее подкосились. Он поймал ее за бедра, введя ногу между ее ног, ощущая исходящее от нее в этом месте сладкое тепло, обоняя его.
— Нет! — Она вывернулась из его объятий и, спотыкаясь, отступила назад. Выход в сад был ближе, чем проход к лестнице. И она попятилась к нему.
— Я приходила не за этим!
Он одиноко замер у раковины, и черты его были омрачены разочарованием.
Она свела блузку у самой шеи.
— Я пришла сюда, чтобы предложить дружбу. Вы ложно истолковали то, с чем…
— Не надо лгать, — проговорил он хриплым, гортанным голосом. — Ни себе, ни мне.
— Но я вовсе не собиралась…
— Вы этого хотели. Вам это было нужно. — Он сделал шаг в ее направлении, увидел, как она съежилась, и более не двигался. — Вам нужно то, что я в состоянии вам дать. Вам нужны прикосновения, любовь, умелое обращение. Нужен мужчина, способный заполнить ваше тело своим, любить вас до тех пор, пока вы не почувствуете слабость. Мужчина, который будет целовать вас до тех пор, пока огонь не станет до такой степени сильным, что вы взмолитесь, чтобы его потушили.
— Вы еще ни разу со мной так не говорили.
— Зато я хотел этого.
От грубого его голоса у нее перехватило дыхание. Теперь она поняла, отчего он до сих пор держался на расстоянии. Он знал, что достаточно трещины на фасаде, отлупившегося кусочка, и эти слова вырвутся на свободу, обрушатся на нее, как водяная стена, как вздымающийся прилив. За фасадом отчужденности скрывался одержимый бурной страстью мужчина, державший собственные чувства в клетке. И тут она добралась до замка.
Она покачала головой. Это было чересчур — все эти громоподобные слова и страстные обещания. Это слишком напоминало любовь, напоминало абсурдное умопомрачение, жертвой которого то и дело становилась ее мать. Мелисса не верила в любовь, вырывавшуюся из ниоткуда. Так не бывает. Никогда не бывает.
"Мужчина достойный любви" отзывы
Отзывы читателей о книге "Мужчина достойный любви". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Мужчина достойный любви" друзьям в соцсетях.