С полчаса лыжницы стояли, болтая и ожидая мужей; Джин то и дело раздраженно поглядывала на часы Ролекс Дайтона из розового золота, который Фред подарил ей год назад.

– Какого черта они там делают? – Она закатила глаза, как всегда делала, говоря о муже. – Должно быть, ловят на трассе хорошеньких девчонок.

Элисон сразу расстроилась – тоже как всегда, когда слышала от подруги подобные замечания.

– Брэд никогда этого не сделает.

– К тому же они слишком упорно катаются, чтобы бегать за женщинами, – с улыбкой вставила Стефани. – Больше озабочены тем, как бы пустить пыль друг другу в глаза, – добавила она практично, и все трое рассмеялись. Постояв еще немного, Джин предложила пойти в ресторан и подождать там. Она устала и мечтала о «Кровавой Мэри». Ей почти удалось уговорить подруг, когда Стефани краем глаза увидела Фреда и Брэда. Оба ехали за санями спасателей в окружении троих патрульных и выглядели крайне серьезными. Билла с ними не было. На санях она заметила закрытый одеялом силуэт и, не издав ни звука, поспешила навстречу. Джин и Элисон переглянулись и поехали следом. Как только Стефани приблизилась, спасатели остановились, и она наклонилась, чтобы что-то сказать лежавшему в санях Биллу. Лицо оказалось под одеялом, но Брэд схватил за руку и не позволил открыть. В глазах его застыли слезы.

– Стеф, не надо… – Она перевела взгляд на остальных и без единого слова почувствовала, что произошло что-то ужасное.

– В чем дело? Он в порядке? – в панике спросила она и снова потянулась к мужу, однако Билл не пошевелился.

– Он упал, когда мы ехали вниз, – объяснил Брэд сдавленным голосом, с трудом шевеля губами. – Наверное, остановилось сердце. Пока не приехали спасатели, я пытался сделать искусственное дыхание, массаж, но ничего не помогло. – Он взглянул с отчаянием.

– О господи! – Стефани торопливо скинула лыжи и упала на колени, не в силах понять, почему никто не оказывает первую помощь. Откинула одеяло и увидела, что муж спит. Брэд посмотрел на подруг, покачал головой, и те сразу все поняли. Элисон со слезами на глазах взглянула на мужа, а Джин растерянно повернулась к Фреду, и тот тоже покачал головой. Стефани все еще стояла в снегу на коленях и обнимала Билла, но было ясно, что надежды на спасение нет. Брэд взял ее за плечи, помог встать и сказал, что Билл не страдал. Умер мгновенно. Стефани не поверила.

– Нет, неправда… он же абсолютно здоров… у него крепкое сердце. Проверялся только на прошлой неделе. – Она словно надеялась, что сумеет исправить нелепую ошибку.

– Иногда такое случается, – мягко заметил Брэд.

Спасатели медленно повезли сани к пункту первой помощи. Брэд крепко обнял Стефани, и она заплакала. «Этого не может быть, – думала она. – Что-то не так. Биллу всего пятьдесят два, он не должен умереть». Попыталась вспомнить, что он сказал утром, когда уезжал к друзьям, а она пожелала приятного спуска. Не «я тебя люблю» и не какие-то нежные слова, а просто «спасибо». Не поцеловал на прощание, и она не попыталась его поцеловать. Даже в голову не пришло, что может случиться что-то плохое и больше она его никогда не увидит. А он сказал только «спасибо» и умер. Словно робот, Стефани пошла к пункту первой помощи вместе со всеми. Спасатели уже переложили Билла на носилки и отнесли в маленькую комнату. Один из патрульных открыл дверь, и она остановилась возле Билла, не в силах понять и поверить. Человек, которого она когда-то любила и рядом с которым прожила двадцать шесть лет, умер. Последние семь лет они не были счастливы и все-таки оставались вместе. Любили друг друга тихо, молча. Собирались дожить до глубокой старости. Он был отцом троих ее детей… и вдруг умер. Не вытирая слез, Стефани осторожно тронула неподвижное холодное лицо.

Глава 2

Элисон поехала в отель, чтобы собрать вещи и отменить регистрацию. Стефани осталась рядом с Биллом в пункте первой помощи, а Джин, Фред и Брэд задержались вместе с ней. Мужчины подписали необходимые документы, в том числе и сообщение о несчастном случае. Брэд тихо посовещался с руководителем спасательной службы и договорился, что Билла перевезут на санитарном автомобиле в город, в похоронный дом. Все, что происходило вокруг, Стефани слышала и видела сквозь густой туман, с трудом понимая смысл событий.

– Как это могло случиться? – спросила Стефани в десятый раз. Выглядела она так, как будто находилась в состоянии шока, а когда пришла машина «Скорой помощи», залилась слезами. Их с Биллом брак был далек от совершенства, они давно потеряли счастье, и все же Стефани любила мужа и меньше всего на свете ожидала его смерти. После злосчастной измены они так много времени провели врозь! Казалось, муж сжег связывавший их мост, и она больше не могла до него добраться. И вот его не стало.

Две пары стояли, обсуждая, как лучше вернуться в город. Джин вызвалась отвезти Стефани в их с Биллом внедорожнике – в этом случае Фреду предстояло одному ехать в «Феррари», а Брэду с Элисон – в своем «Порше». Кроме этой машины, в их гараже стоял «Мерседес»-универсал для детей и няни. Фримены и особенно Доусоны придавали автомобилям огромное значение, определяя свое место в мире по транспортным средствам. Стефани относилась к машинам совсем иначе и преспокойно водила внедорожник четырехлетней давности.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила Джин, помогая подруге подняться на пассажирское сиденье. Стефани выглядела смертельно бледной и растерянной, словно долго-долго болела. Она все думала о том, каким был Билл этим утром и в тысячи других дней; обо всем, что они так и не успели сказать друг другу. Как сообщить об утрате детям? Придется объяснять по телефону, потому что сын и дочери живут в других городах, и теперь всем надо будет вернуться домой.

– Хочешь, я позвоню детям? – предложила Джин. Глядя в окно и ничего не видя, Стефани покачала головой и повернулась к подруге.

– Мы так больше и не смогли вернуться друг к другу после… после того, что он сделал. Просто притворялись, что все в порядке, но восстановить отношения не сумели. – Джин понимала это и без признания Стефани. Для всех, кто знал пару, не стоило труда заметить перемену.

– Это неважно, – спокойно ответила Джин, внимательно глядя на дорогу. – Вы остались вместе, и это главное. Такие кризисы никогда не проходят бесследно.

– Я вернулась к нему ради детей… но и потому, что любила. Просто не могла больше доверять. А Билл никогда не умел разговаривать по душам, так что выяснять отношения мы не пытались. Он не хотел, и я тоже не хотела. Просто продолжали жить вместе и делать все, что положено.

– Он всегда тебя любил, я уверена, – попыталась утешить Джин, хотя и сама не очень верила собственным словам. – Мужчины просто любят совершать глупости. Фред все время ведет себя, как последний идиот. Начал изменять еще до рождения детей, а ведь тогда я была молодой. Думал, ничего не узнаю.

– Почему ты от него не ушла? – Стефани повернулась и недоуменно посмотрела на подругу. Она все еще оставалась в состоянии шока, но разговор помогал удерживать связь с реальностью. Джин служила спасительным кругом, в который она вцепилась из последних сил.

– Тогда еще любила. Потребовалось несколько лет, чтобы избавиться от чувства, но я сумела, – ответила Джин с холодной улыбкой, и Стефани засмеялась. Джин ужасно отзывалась о Фреде, но почти всегда ее слова звучали смешно. И все же жить в такой ситуации было, наверное, очень трудно – еще труднее, чем самой Стефани после измены. По крайней мере, Билл больше не заводил романов… во всяком случае, она ничего не знала. Такие мысли кружились в голове на обратном пути из Тахо. Она была благодарна Джин за то, что та села за руль. Стефани не смогла бы вести машину: слишком ослабла и растерялась. Мир вокруг казался нереальным.

В город подруги приехали меньше чем через четыре часа. Джин остановилась перед гаражом Стефани на Клэй-стрит и вслед за ней вошла в дом. Чемоданы, лыжи и палки остались в машине. И лыжные ботинки Билла тоже. Спасатели сняли спортивную обувь, прежде чем отправить его в город на «Скорой помощи», и достали из шкафчика походные сапоги. Дрожащими непослушными руками Стефани надела их на ноги мужа.

Она остановилась в холле и растерянно взглянула на Джин, как будто не понимала, что делать дальше. Нет, понимала. Первым делом нужно позвонить детям. Прошла в кухню, села на высокий табурет рядом с телефоном и открыла записную книжку. Всегда знала номера наизусть, но сейчас не смогла вспомнить ни одного.

Первым делом позвонила в Рим, Шарлотте. В Италии было два часа ночи, и все же пришлось разбудить девочку, чтобы она смогла прилететь домой как можно скорее. Когда Стефани сказала то, что должна была сказать, на другом конце провода наступило долгое молчание, а потом раздался пронзительный крик – такой громкий, что Джин услышала с противоположного конца комнаты. Стефани говорила сквозь рыдания. Как жаль, что приходится сообщать ужасную новость по телефону, даже не имея возможности обнять дочку! Она велела сесть на первый же самолет, а билет купить по кредитной карте. Стефани установила достаточно высокий лимит, чтобы при необходимости Шарлотта могла в любой момент вернуться домой.

– Сообщи, каким рейсом прилетишь, – попросила она. Шарлотта была в семье младшим ребенком и потеряла отца слишком рано – в двадцать лет. Родители Стефани умерли, когда ей было уже за сорок, и даже тогда потеря казалась преждевременной. А в двадцать удар слишком жесток, тем более что Биллу исполнилось всего пятьдесят два года. Разве можно было представить, что это случится? Всегда казалось, что здоровье у мужа очень крепкое.

Когда разговор закончился, Шарлотта все еще отчаянно рыдала, да и сама Стефани заливалась слезами. Джин подала стакан воды.

– Как она? – спросила она встревоженно.

– Ужасно, – коротко ответила Стефани и набрала номер Майкла. Сын взял трубку с первого же гудка. В субботний вечер он остался дома и вместе с друзьями готовил ужин. В Атланте была половина девятого, молодые люди затеяли барбекю, и Стефани услышала музыку. Новость она сообщила прямо и в то же время осторожно, а в ответ услышала дрожащий голос:

– Как ты, мам? Держишься?

С минуту она не находила сил, чтобы произнести хотя бы слово, а потом спросила:

– Когда сможешь приехать домой? – Было слышно, как Майкл плачет и что-то сдавленно говорит тому, кто стоит рядом.

– Постараюсь успеть на ночной рейс, – ответил он, стараясь быть сильным и мужественным. – Девочкам ты уже сообщила?

– Пока только Шарлотте, чтобы она успела вылететь утром.

– Бедняжка, – сочувственно вздохнул Майкл. Но он и сам был бедняжкой. «Все они стали бедняжками, – подумала Стефани. – Билла трудно назвать идеальным отцом, но другого у детей не было. Слишком рано они его потеряли. Несмотря на все недостатки, на него можно было положиться. А теперь у них осталась только она». Мысль заставила вздрогнуть. Отныне все зависело исключительно от нее. Быть единственным родителем оказалось чудовищно страшно – куда хуже, чем во время их расставания, – и никакая компетентность помочь уже не могла.

– Сейчас позвоню Луизе, – печально сказала Стефани. – Тебе не обязательно прилетать сегодня же, можно завтра. Со мной все будет в порядке.

– Нет, хочу сегодня, – сквозь слезы возразил Майкл. В двадцать пять лет он внезапно остался единственным мужчиной в семье. – Скоро увидимся, мам. – Чтобы успеть на ночной рейс, нужно спешить.

Потом она позвонила в Нью-Йорк старшей дочери, Луизе. Та с трудом поняла, о чем речь.

– Что? – Луиза решила, что ослышалась; слова матери показались бессмысленными. Стефани повторила, и в этот раз дочка безудержно зарыдала. Прошло немало времени, прежде чем она смогла что-то произнести.

– Но как же так? Это невозможно. Он же такой молодой, мама!

– Знаю и тоже не могу понять. Но доктор из спасательной команды заверил, что случился сердечный приступ.

Они проговорили несколько минут, и Луиза пообещала прилететь первым же утренним рейсом. Стефани положила трубку и взглянула на Джин. Первое из ужасных дел закончено; теперь все дети знали о смерти отца. Стефани чувствовала себя так, словно ее сбил автобус. Джин подала чашку чая.

– Почему бы тебе не прилечь хотя бы ненадолго? Пока других срочных дел нет. Детям ты сообщила, а все остальные хлопоты подождут до завтра. Утром я приеду и помогу. – Она помолчала и осторожно спросила: – Может быть, лучше остаться у тебя на ночь?

Стефани на миг задумалась и покачала головой.

– Со мной ничего не случится, – ответила она печально. Сейчас не хотелось никого видеть; хотелось побыть одной и все обдумать. Так много всего случилось, что требовалось время, чтобы найти ответы на миллион вопросов. Пока реальность казалась бессмысленной; Стефани почти не сомневалась, что с минуты на минуту Билл войдет и скажет, что ее просто разыграли. Однако лицо подруги говорило об ином.