— И что ответили?

— Ты мне не покровитель, чтобы я тебе все выкладывала, — улыбка растянулась при том от уха до уха.

— Маш, в последнее время я чувствую легкий дискомфорт. Но ладно, я же тебя не из-за формы груди выбирал.

— А что не так с моей грудью? — запоздало возмутилась я.

Он — самый классный соперник из всех, кого можно себе вообразить. Вопросы игнорирует с тем же успехом, с каким переключает темы:

— А к Витале зачем ездила?

Я скрипнула зубами. Ездила, было дело. Заявилась в офис Виталия Алексеевича после института и напрямик спросила, не заключает ли он договоры на обучение студентов. Решила, что за спрос денег не берут, а шанс на успех есть, ведь я знала его как доброжелательного и открытого человека. Он только расхохотался и отказал: сослался на то, что у него юротдел под завязку забит — ему бы увольнять, а не новых набирать, особенно без трудового стажа по профилю. А так бы он конечно, так бы он сразу… Я вежливо поблагодарила и ушла. Ничего страшного, но я была обязана попытаться. Кстати говоря, это не последняя фирма в моем списке, в какой-то может и повезти. Почему нет? Это же честный договор на честных условиях, кто-то из работодателей выгоду рассмотрит.

— Он все-таки рассказал, — немного расстроилась я. – Я же просила его не говорить тебе! Очень-очень просила!

— Ты ему кто? — Кир даже удивился. — А я ему вроде как брат. Виталя сразу же мне перезвонил, я чуть от смеха не помер. Но потом и он чуть не помер, когда я ему сообщил, что мы с тобой встречаемся и ты таким образом решила меня на место поставить.

— Нашли, над чем смеяться! Что здесь такого? Ты ведь не разозлился?

— На то, что ты попыталась перепрыгнуть через мою голову? Нет, конечно! — прозвучало как-то фальшиво, но он снова изменил русло темы: — Кстати, уже думала, как Новый год будешь отмечать? Есть пожелания? В элитных местах надо резервировать задолго. Или рванем куда-нибудь заграницу?

Запутывать он умеет, но и я не лыком шита, вовремя вспомнила о своей стратегии:

— О, Кир, а разве я не говорила, что на праздники уезжаю к маме? Мы и так весь год не видимся, пусть останется хоть одна нерушимая традиция. Но спасибо, что предложил, мне это очень приятно. Надеюсь, ты поймешь. И это ни в коем случае не побег от тебя!

Он демонстративно протяжно вздохнул:

— Ну, мама — это, конечно, не Майами, но Майами никуда не денутся. Попробую себе в другой раз отпуск выкроить, я ж у нас директор. Маш…

Поскольку он надолго замолчал, так и не закончив фразу, я переспросила:

— Что?

— Что-что, жду ответного реверанса, раз уж у меня так удачно высвободилась новогодняя неделя.

Ха! Он, кажется, намекает, что не прочь составить мне компанию? Вообще-то, я на это надеялась, но до конца не верила — что ему в глуши делать? Разве что действительно не хочет оставаться без меня. И это приятно — почти как признание! Но проблема многих проигравших в том, что они начинают праздновать победу раньше времени. Потому я заставила себя нахмуриться и произнесла очень спокойно:

— Кир, я не буду приглашать тебя с собой. Не представляю тебя вообще в той обстановке.

— А ты рискни и попробуй спросить моего мнения, — его голос тоже стал суше.

Но я была непреклонна:

— Прости, но… это слишком рано. Мы же с тобой взрослые люди, все прекрасно понимаем.

— Что конкретно мы понимаем? У тебя не получится внушить мне комплексы, Маш, меня не стыдно представить родне. Ты сейчас сильно удивишься, но если меня помыть, причесать и обучить паре-тройке расхожих фраз, то я издали буду очень похож на приличного человека. Неприличного человека я только тебе буду показывать, в индивидуальном порядке.

— Да нет, дело совсем не в этом! Просто мама в жизни одна…

— А меня в жизни много? — он все-таки начал злиться, раз в голосе появился морозец. — Не каждым встречным будешь маму беспокоить? И ведь уже не первый намек, Маш. Меня с ресторана коробит. Так говори уже прямо — в ком из нас ты не уверена? От ответа зависит всё дальнейшее. А к конструктивному диалогу я всегда готов, ты же видишь.

— На самом деле, не очень-то вижу, — я все еще юлила, не в силах сформулировать свою позицию открыто.

— Ну как же? — он, как часто бывало, взял контроль над ходом беседы. — Сначала ты признаешься, что тебе понравилось быть нижней. Моей нижней. А потом начались манипуляции. Я терпеть не могу, когда у меня перехватывают инициативу или морочат мне голову, но тебе все еще позволяю. Это ли не показатель? Так бери и дои мое терпение, пока оно не закончилось.

Я коротко вдохнула и поджала мокрые коленки под подбородок.

— Кстати, о нижних, раз ты сам заговорил. Сколько их у тебя было?

Голос его становился все холоднее:

— Тебе нужно точное число назвать? Список предоставить?

— Разумеется, нет. Я к тому, что где они все сейчас?

— Понятия не имею. Вероятнее всего, спят с другими мужчинами.

— Ну вот. Ты сам все предельно ясно сформулировал.

— А-а, это ты меня так тонко решила подвести к мысли, что я обязан подписаться кровью под какими-то гарантиями?

— Кир, — я заговорила тише и мягче. — Я как раз вообще от тебя ничего не требую.

— Так потребуй, если чего-то хочешь. Скажи, если это важно. Прикинь, именно так и строятся отношения в парах — люди просто говорят о том, что их беспокоит.

— В парах, но не в БДСМ-парах, — подчеркнула я. — Здесь уже не у всех одинаковое право голоса, если я все правильно понимаю.

— Вообще неправильно, — он, казалось, бесконечно устал. — Маш, я уже говорил тебе, что начинал быстро скучать с нижними. Рано или поздно все они перестают думать самостоятельно. Но разве ты такая?

— А разве ты не хочешь, чтобы я стала такой?

Он неожиданно тихо рассмеялся:

— Все за меня решила, каждую мою мысль за меня обдумала, прелесть какая. А хотел я, чтобы ты осталась собой — хитрой горделивой стервой, которая каждую ночь будет мне сдаваться, а по утрам вновь набираться яда. Такой, которая любого сожрет и не подавится, а на мне будет только коготки обтачивать. Эгоисткой, способной влюбляться и привязываться, но на самом деле умеющей любить только себя.

— Это было обидно!

— Не ври, ты сейчас улыбаешься от обилия комплиментов.

Что ж… в принципе, он прав. Я не стала спорить:

— Тогда что же мне делать, дряни такой?

— Спросить меня, кто тебе больше всех подходит, конечно.

Я старалась не смеяться, но выходило все сложнее, тогда я добавила в тон жуткого изумления:

— И кто же?!

— Я, — он уже не впервые показывал мне беспрецедентную самооценку. — А теперь спроси, почему именно я. Хотя не напрягайся, я предвидел твой вопрос. Ты еще не раз попытаешься засунуть меня под каблук, а кончать будешь от того, что я не поддаюсь. Потому что тебе нужно, чтобы тебя побеждали те, кого ты считаешь достойными. Только такие проигрыши ты проигрышами не считаешь.

— Ого! Это все горделивые стервы такие?

— Не знаю насчет всех. Мне достаточно знать про тебя. Ты не нижняя — черт, я пожалею о том, что это говорю — ты не нижняя по своей природе. Но тебя прет от подчинения, потому что ты во всех остальных сферах не выносишь давления. На подсознательном уровне ты всегда будешь стремиться к тому, где можешь не выставлять свои стальные яйца напоказ. У каждого есть темная сторона, Маш. Эта — твоя. Ну, а я, получается, почти случайно просто под руку подвернулся, такой для этой цели подходящий.

Я расхохоталась в потолок:

— Ну да, под руку подвернулся!

— Так, ладно. Где кровью-то расписаться? И самое главное — чьей?

Все-таки мои действия привели к превосходному эффекту. И пусть он все их раскусил, это не беда. Важно, что решил пойти навстречу. Настроение уже давно зашкаливало. Я включила горячую воду, поскольку ванна уже успела остыть и вернулась к своему самому непредсказуемому и сильнейшему собеседнику, сдаваться которому, действительно, не считается проигрышем.

— Кир, а знаешь, где я сейчас? В ванне. Под толстым слоем пены. Разгоряченная и с тобой на проводе. Не пора ли вспомнить то, с чего мы начинали?

Он хмыкнул — вероятно, представляя:

— Опять врешь, чтобы меня раззадорить? И да, видел я эту твою ванну — ничего эротичного.

Я понизила интонацию и плюхнула ногой по воде.

— Удивишься, но иногда я говорю чистую правду. Кир… Мастер! Я так соскучилась. Вода теплая, и я медленно веду кончиками пальцев по обнаженной коже…

— Я и забыл, каким голосом ты умеешь разговаривать, — он явно улыбался. — Никогда не звони мне во время совещаний! А то пока все будут сидеть, мне придется местами стоять.

— А где ты сейчас?

— Уж точно не в ванне. Хотя продолжай.

— Я кладу ноги на бортики, открываюсь. Зажимаю нижнюю губу зубами и скольжу пальцами вниз, желая себя потрогать там. Я знаю, что ты смотришь — это заводит еще сильнее.

— Помедленней, а то я за тобой не успеваю. Добавь-ка еще пены, пусть будет скользко. Сделала? Жду. Сожми грудь. Знаю, что это не главная твоя эрогенная зона, но мы ведь никуда не спешим?

Я чуть выгнулась, чтобы выполнить его распоряжение. И застонала в трубку — тихо, но протяжно, эти стоны любого мужчину до мурашек доведут.

— Мастер…

— Так и знал, что врешь. Почему ноги не на бортиках?

Голос раздался позади, и я от неожиданности чуть не ушла под воду, но вот телефону так не повезло — я уронила его и начала судорожно разыскивать по скользкому дну.

— Как ты вошел?! Блин, как ты меня напугал!

— Дверь была открыта.

Я с криком панической атаки вынула телефон из воды и начала разбирать — вроде бы надо обязательно вынуть аккумулятор. Или что там обычно делают?! Кирилл уже подошел и выхватил у меня мобильник сухими руками. Дернул большой клок туалетной бумаги, снял панель и начал раскладывать отдельно на тумбе. Если аппарат уже не спасти, то его уже не спасти. Начиная успокаиваться, я снова взвилась:

— Дверь не была открыта!

— Тогда я вошел в окно? — он задал мне риторический вопрос.

— Ты мне телефон должен! — я все еще не могла отпустить возмущение. — И визит к кардиологу! Я из-за тебя останусь без смартфона, зато с инфарктом!

— Ну, наконец-то, я тебе хоть что-то должен, — он повернулся ко мне. — Согласен.

Одет Кирилл был в деловой костюм, пальто уже где-то сбросил. Вполне возможно, сразу после работы ко мне и рванул, а мой звонок уже застал его в конце пути. Нашел время, приехал посреди рабочей недели, чего до сих пор никогда не делал. Значит, захотел увидеть так сильно, соскучился или заскучал. Не в какой-нибудь клуб пошел, если выдался свободный часок, а поперся в эти едритские дребеня — из-за меня. И это чертовски приятно! Особенно, когда шок от неожиданного вторжения отпустил.

Вот только я все еще голая и в воде, а судя по его взгляду, чаепитием его сегодня не уговоришь.

— Встань, — тон тоже добавил к общему впечатлению аргументов.

А я все еще пыталась оттянуть момент:

— Но здесь холодно.

— Знаю. Встань.

Я поднялась на ноги, сразу обхватывая себя руками, но подбородок задрожал вовсе не от озноба.

— Сполоснись душем. Давай, Маш, поживее.

Переключив горячу воду в лейку, я поинтересовалась:

— Ты чем-то недоволен, Кир? Или это просто сессия?

— От сессии до сессии живут девчонки весело. Я долго ждать буду? Нет, не вытирайся, сюда иди.

Воздух был слишком прохладным, но я, ежась, все-таки шагнула к нему нерешительно. Может, мне самой его раздеть? Но он меня развернул от себя и упер руками в ту же тумбу, где теперь лежал разобранный на органы сотовый утопленник. Пальцем ткнул на зеркало.

— Смотри на свое лицо, Маш. Глаза не закрывай, наблюдай за выражением своего лица.

Он надавил на поясницу, наклоняя меня еще ниже. Огладил влажную кожу, а потом запустил палец мне между ягодиц. Я нашла его отражение в зеркале и уставилась удивленно, Кир взгляд перехватил и ответил на незаданный вопрос.

— Переходим к анальному сексу. Я тебя растяну, больно не будет. Но при любых резких ощущениях ты мне скажешь. Все услышала?

— Я… я не хочу!

— Значит, сделаем так, чтобы захотела.

Вероятно, он собирался настаивать, потому я переспросила:

— Ты все-таки злишься на что-то? Мне казалось, мы так славно поговорили!

— Славно поговорили, — признал он, погружая пальцы в меня и удерживая другой рукой за талию. Я зашипела от странных ощущений. — О том, как ты решила меня поводить за нос, вместо того, чтобы заявить прямо.

— О чем заявить? — я все еще извивалась, привыкая к тянущим ощущениям, но он ни на секунду не останавливался, водя по колечку изнутри.