— Зря.

— Не выноси мне мозги, Ксюша! — строго попросил Эм. — У нас контракт. Ты модель, я художник, я тебе плачу, ты позируешь и молчишь.

Она пожала плечами:

— Как хочешь…

Но блеск в больших глазах погас. И Эм пожалел об этом.

Через десять минут они вышли из дома, девочка нагруженная покрывалом и полотенцами, Эм нес свои принадлежности для рисования. Он знал, куда повезет ее, но сначала надо было купить немного еды для пикника. Значит, в магазин. Тот маленький магазинчик, где он познакомился с Дариком шесть лет назад.

Эм завел машину. Рено чихнул и заурчал двигателем, послушно выезжая на проезжую часть. Надо бы масло поменять… Сколько он уже под капот не заглядывал? С прошлого запоя.

Ксюша молчала всю дорогу. Личико ее казалось беззаботным, но Эм заметил напряженные скулы, словно она изо всех сил стискивала зубы. Наверное, надо будет купить ей подарок. Чтобы раскукожилась, а то как ее такую рисовать? Что покупают девчонкам тринадцати лет? Фиг знает…

Велев Ксюше ждать в машине и ничего не трогать, Эм вошел в магазинчик. Здесь было одно из его любимых мест в этом городе. Даже в самую адскую жару в маленьком супермаркете было прохладно. Жители близлежащих домов деловито сновали между стеллажами, дети из соседней школы затаривались на переменках колой и жвачками, продавцы подкладывали товары, молча улыбаясь покупателям. И между всем этим прогуливался высокий, статный, хоть и слегка пузатый Дарик, всевидящее око магазина.

Эм хлопнул его по плечу, и Дарик резко обернулся. Увидев друга, он расплылся в широкой улыбке:

— Ну как те хатка?

— Хибара, — усмехнулся Эм, бросая в корзинку пакет нарезанного хлеба и прихваченную на входе бутылку апельсинового сока.

— В соответствии с пожеланиями трудящихся — тишь гладь да божья благодать, — пожал широченными плечами Дарик. — А модель? Нашел?

— А как же, — Эм покрутил головой. — Этого добра на вокзале полным полно!

— И опять недоволен жизнью.

Дарик поцокал языком, выражая свое неодобрение. Эм пихнул его кулаком в бок:

— Ты и твои дельные предложения… Возись теперь!

— Да я тебя знаю, как облупленного, Матюша, — пророкотал Дарик. — Едешь на пикничок? Там сосиски привезли, копченые! Самое то под Джека. Пошли, покажу. А даме купи цветочки и салатик низкокалорийный.

— Иди ты! — беззлобно послал его Эм и вдруг вспомнил, что у Дарика имелась дочь примерно такого же возраста, что и девочка, ожидающая его в машине.

— Слушай, что купить в подарок малой тринадцати лет? — нерешительно спросил он. Дарик остановился так резко, что идущий за ним Эм уткнулся ему в спину. Друг смотрел на него с испугом. Эм нахмурился:

— Чего?

— Ты часом не заболел? Кому подарок?

— Ребенку женского пола. Подростку.

— Матюша, ты сбрендил, — убежденно кивнул головой охранник. — Ты не обязан покупать подарки ребенку твоей модели!

Эм промолчал, перебирая баночки копченой рыбы в поисках чего-нибудь необычного. Ну не говорить же ему, в самом деле, что это его модель только-только вошла в пубертатный период! Дарик и убить может в состоянии аффекта, и любой суд его оправдает.

— Держи! — Дарик бросил ему с полочки плюшевого мишку с сердечком в лапах. — Они в этом возрасте обожают романтику. А тут секретное отделение в сердце. Как раз для подростка.

Эм схватил медведя, сунул в корзинку и, бросив туда же пару фруктов, пошел взвешивать сосиски. Дарик отвлекся на очередного хулигана, который украдкой запихивал в карман пачку печенья. Эм оглянулся на кассу — там почти никого не было. Надо быстро смываться отсюда, чтобы Дарик, не дай бог, не поперся следом за ним поглазеть на модель.

Расплачиваясь, он так мысленно торопил кассиршу, что едва не забыл купить две пачки Винстона. Спокойно, обернемся, поищем друга и махнем ему на прощанье. Дарик сделал было попытку вылезти из-за кассы, но Эм был уже на улице. С размаху сев в машину, словно смывался с награбленной выручкой, он завел мотор и поспешно, рывком вылетел со стоянки.

Ксюша удивилась:

— Ты че, украл что-то?

— Молчи лучше, — буркнул Эм, выруливая на оживленную улицу. — Одни проблемы с тобой!

— Что я опять сделала?! — возмутилась она. — Чего ты все ругаешься на меня?

Эм не ответил. Ну что ей ответить? Она ни в чем не виновата. Виновата, конечно. В том, что у нее такие обалденные глаза и что ее тонкая фигурка вызывает мурашки в пальцах.

Он указал на пакет:

— Там… Возьми. Это тебе.

Ксюша непонимающе перебрала рукой покупки и вытащила на свет божий медвежонка. Показала ему. Эм кивнул:

— Подарок…

— Мне? — взвизгнула от радости Ксюша. — Вау! Реально мне?

— Ну а кому ещё, — пробурчал Эм, не желая показывать, что доволен ее реакцией.

Ксюша прижала игрушку к груди:

— Вау! Спасибо! Всегда о таком мечтала!!!

Ну слава тебе господи и слава Дарику! Вот и нету напряжения. Может, таки удастся закончить этот заказ меньше чем за день.

На берегу Дона у Эма было одно знакомое местечко, куда он неизменно привозил моделей и по совместительству любовниц на пикник. В тени раскидистых плакучих ив прятался пятачок травы, укрытый кустами от всего остального берега и практически незаметный с воды. Туда Эм и привел Ксюшу, которая сразу же начала проваливаться каблуками туфель в мягкую землю. Бросив покрывало на траву, Эм разгрузил сумку с карандашами и папкой рисунков, подал девочке пакет и велел:

— Давай, сделай пару бутербродов, на закуску. А я пока пройдусь, посмотрю, кто тут и что.

Ксюша кивнула, посадив рядышком медвежонка, и принялась раскладывать припасы. Эм вышел из-за кустов на широкий луг и огляделся. Народу было немного, все больше мамочки с малышами на одеялах и парочки, загорающие топлесс. Эм искал взглядом одиноких и кучкующихся мужчин, но таковых на берегу не оказалось. Вот и славно, никто не помешает.

Он достал из рюкзака бутылку виски и с наслаждением глотнул любимый алкоголь. Напиваться нельзя. Надо закончить заказ.

Вернувшись к месту пикника, Эм присвистнул, оглядывая импровизированный стол. Ксюша ловко разложила последние кусочки копченой рыбы на хлеб, облизала пальцы и улыбнулась:

— Ну вот, можно пировать!

— Мммм выглядит аппетитно! — Эм присел напротив девочки, протянул ей пластиковый стаканчик. — Тебе сок, мне виски.

— Ну ты и алкаш! — засмеялась Ксюша, наливая себе ярко-желтый сок. — Дай и мне каплю!

— Нет уж, — он помотал головой. — Подрасти сначала!

— Ты меня все время за ребенка принимаешь! — вздохнула Ксюша. — А я уже давно и пью, и курю.

— Ну и что хорошего? — нахмурился Эм. — Сказал, я в этом не участвую!

— Ты мне не папа! — разозлилась она. — И не смотрящий! Ты клиент! Блин, не иби мозги!

— Хорошо, что напомнила! — Эм раскрыл блокнот, вынул карандаш и принялся затачивать его. — Раздевайся.

Ксюша молча принялась стаскивать одежду, потом легла посреди пикника, раскинув руки, и сказала дрожащим голосом:

— Педофил.

— Дура, — досадливо ответил Эм. — Я тебя пальцем не тронул. И не собираюсь.

— А смотреть нравится…

Она чуть не плакала, и Эм отложил блокнот, присел рядом с ней:

— Ты сама ко мне подошла. И не говори, что это в первый раз.

Сорвав ближайшую ромашку, он протянул ей стебелек:

— Мне надо рисовать. Это мой хлеб. И мне приятно рисовать тебя, у тебя красивое тело. И офигенные глаза! Ты вообще вся офигенная! Но когда обижаешься, твои глаза становятся злыми.

Он настойчиво щекотал ее лепестками ромашки, и Ксюша не выдержала, взяла цветок, уткнулась в него носом:

— Ты не такой, как все…

— Очень надеюсь, что не такой.

Улыбка заиграла на краешках ее губ:

— Ладно, рисуй давай!

— От спасибо! — возвращаясь к обычному ворчливому тону, Эм вернулся на место. Взял блокнот и карандаш:

— Повернись на бок. Вот так. Положи руку под голову… Поправь челку… Ромашку к носу… Стоп! Не двигайся!

Она была прекрасна. Непосредственный подросток в такой взрослой позе… Эм глотнул виски из бутылки и пустил пальцы в свободное плаванье по девственно чистому листу бумаги.

Они появились ниоткуда. Трое подвыпивших парней, еще не доросших до двадцати лет. Идиотские новомодные прически, ухмылки на лицах и неизменный вопрос гопника:

— Дядя, закурить не найдется?

Эм постарался ответить как можно спокойнее:

— Найдется. А потом вы пойдете своей дорогой, не так ли?

— Оооооо, тёлочка! — похабным голосом протянул один из них, посмазливее, и подсел к Ксюше, которая резво укрылась краем покрывала.

Третий парень без слов взял бутылку Джека и глотнул из горлышка. Потом ещё и ещё.

Первый же продолжал нагло улыбаться, протягивая руку к Эму:

— Ну, так сигаретку дашь или мне самому взять?

— Ребята, шли бы вы отсюда, — очень спокойно предложил Эм. Он чувствовал, как гнев начинает закипать внутри, как крышка на кастрюле подпрыгивает, желая выпустить пар. Но ждал той последней капли, последнего знака, после которого не будет точки возврата. Просто так срываться ему не стоит. Будет очень плохо. Медленно, очень медленно он вставил рисунок в блокнот, отложил его подальше к дереву…

— Да ты чё, дядя, мы тебя не обидим! — ухмыльнулся третий, сжимая горлышко бутылки.

Эм уже понял, что они безоружны. Рассчитывают только на свою численность и наглость. И ответил, приподняв бровь:

— В этом я не сомневаюсь. За вас страшно… Молодые еще, даже не пожили как следует.

Парни переглянулись. Эм почувствовал, как ноют напрягшиеся мышцы. И увидел растерянные серые глаза. Ксюша изо всех сил пыталась защитить свое тело от наглых рук второго парня. Эм на миг прикрыл веки…

Всё случилось само собой. Он словно наблюдал за дракой со стороны. В принципе, это и дракой-то назвать было стрёмно. Три удара, три глухих звука упавшего тела, три протяжных стона. И Ксюшино дыхание, частое и со всхлипами.

— Одевайся, пошли, — скомандовал он, потирая костяшки пальцев. Девочка поспешно натянула шмотки и принялась тянуть покрывало из-под тяжелого бесчувственного тела. Эм собрал свои вещи в сумку и взял Ксюшу за плечо:

— Оставь всё это, уходим!

Она с жалостью окинула взглядом испорченный пикник и, схватив свою торбочку и мишку с сердечком, пошла за Эмом.

Он шел не спеша, придерживая Ксюшин локоть. Если бы не его пальцы, девочка бежала бы спугнутым зайцем. А так делать нельзя. Уходить надо всегда спокойно. Тем более, с банальной драки.

В машине он заметил, как Ксюша дрожит. Толкнул её легонько в плечо:

— Ну ты чего?

Она подняла на него потемневшие глаза и шепотом спросила:

— Ты… ты их… убил?

Эм усмехнулся:

— Вот еще не хватало мараться из-за гопников! Оглушил маленько.

Она слегка успокоилась, продолжая дрожать. Эм покачал головой:

— Теперь пять раз подумают, прежде чем соваться. Ну, заканчивай трястись!

— Я испугалась…

— Не надо. Всё закончилось.

— Ты… Ты такой страшный, когда… злишься!

— Вот и не зли меня, — неловко пошутил он и, увидев округлившиеся Ксюшины очи, махнул рукой: — Да не трону я тебя! Даже если ты меня выводишь иногда…

— Это как твои рисунки.

— Забудь! — строго сказал он. — Это было давно, и ты не психиатр!

Ксюша покрутила головой, прижимая к себе плюшевого мишку. Ей было не по себе, и Эм пожалел, что сказал лишнего. Чёрт, он никогда не умел разговаривать с подростками, воспринимая их как недовыросших взрослых. Но ситуацию надо исправлять. Из-за рисунков. И, ладно, признаемся самому себе, уважаемый Матвей Николаевич, из-за девчонки тоже! Жалость ли, проснувшаяся совесть или какая другая давно забытая эмоция, но ему было неприятно видеть Ксюшу в таком состоянии. Эм свернул на улицу неподалеку от хаты и неловко сказал:

— Все, Ксюш, забудь, сегодня мы с тобой будем много работать, и все будет хорошо.

Она тяжко вздохнула:

— Столько еды пропало… Жалко…

— Ещё купим! — утешил ее Эм почти радостно. Если дело только в жратве… — Ты голодная?

Она кивнула, все еще обнимая мишку.

— Хочешь, приготовлю чего-нибудь? Любишь сладкий перец?

— Мгу, — промычала девочка. — А выпить купишь?

— Ксюша! Не провоцируй меня.

— Да ладно! Ты меня завтра отвезёшь и больше никогда не увидишь! Какое тебе дело до того, как я живу?

Эм сдался. Со вздохом припарковался у магазина:

— Пива хочешь?

— От него толстеют, — капризно ответила Ксюша.

— Виски не получишь. Шампанское любишь?

— Ну… да… — неуверенно протянула девочка.