— Я же говорю, для всех он защита и опора, благородный рыцарь! Он и представить не может, что мне дороже всех может быть «хиляк-очкарик», как он выражается.

— Саша для меня всегда был интересен, он брал из библиотеки книги, которые даже я не читала. Он многого добьётся в жизни. Хорошо, что вы вместе выбрали свою дорогу. Я помогу.

— Только с вами я решила поделиться. Малышня шепчется с Ириной, а многим не хватает именно вас. Можно ли писать вам письма на электронный адрес? Теперь это возможно, но многие стесняются.

— А я даже обижаться начала, детвора строчит послания, а мои любимцы молчат. Пишите! Вы мне больше, чем родные…

До утра я так и не заснула. Как важно детям, чтобы их выслушали, попытались понять, не осудили. Как дорого их доверие для нас, взрослых.

Утром после завтрака мы проводили их в дальнюю дорогу. Никто не позволил себе заикнуться о помощи устроиться когда-нибудь в столице. Я расплакалась и сказала о том, о чём думала всю ночь:

— Ребята, вопреки всему мечтайте, надейтесь на удачу, только очень хорошо подготовьтесь к встрече с ней, а я помогу всегда.

А Стас добавит, удивлённо глядя на меня:

— Теперь и я буду постоянно поддерживать связь с вашим интернатом. «Мы с вами одной крови».


Гена по возвращении домой пришлёт на мой сайт подробное послание:

«…Инга права: совсем не случайно я встретил её, а упорно разыскивал и нашёл. Мы два года любили друг друга во время моей учёбы в Москве. Потом я, по известным тебе причинам, уехал на Алтай. Она не последовала за мной, в чём я нагло был уверен, а потом вышла замуж за очень крутого парня. Ей казалось, что ухватила за хвост жар-птицу, но вместо звёзд с неба получила в подарок золотую клетку: братва, разгулы. Год назад сбежала, скрывалась в глуши у подруги. Сведения о её безвыходном положении дошли до меня. Двойное счастье упало на неё с неба: жизнь без страха и я, весь из себя, спаситель. Ты меня знаешь! Ухмылка неуместна. Когда я тебе врал? Сейчас мы счастливы вместе — сплошное кино. Любит меня пуще прежнего, жду со дня на день предложения руки и сердца. Только с ней я готов родить нашего ребёнка. Клуб магнатов за тобой: ты родишь, я женюсь. Наша встреча неизбежна, дружок. Клуб за твой счёт! А кто такой всё-таки этот твой Серёжа?

Гена».

Смеющийся смайлик в конце письма.

— Кто такой этот Гена?! — Серёжа подкрался бесшумно и, заглянув на экран, успел увидеть имя в конце письма. Каждая клеточка моего предродового тела задрожала от нахлынувшего беззвучного смеха, из глаз брызнули слёзы. Муж схватил меня в охапку и уволок от компьютера в спальню, где начались разборки по нарушению режима. Кто такой Гена, я рассказывала полночи.


Весной я родила девочку. Светлана Ивановна самостоятельно передвигалась с палочкой, но чаще сидела в кресле-качалке теперь на веранде, укутанная в шерстяной плед. Рождение внучки даже подвигло её на попытку помочь мне. Она хлопотала душой возле кроватки, держась за неё и заглядывая внутрь, где щурилась и пускала пузыри кроха. Серёжа старался больше времени проводить дома, где его ждала семья. Пока не «семь я», но он стремился к этому. Раньше я произнесла бы: «Банально!» Но я помню слова своего Учителя и молчу. Разве всё не начинается с любви и семьи, начала всех начал?

Фонд продолжает набирать силы. Практика показала, насколько я полезнее своему делу в новом качестве. Намного полезнее, чем какой-то член какой-то Думы. Реальная помощь сегодня важнее, а законы «Счастливого детства» будут приняты: демография страны заставит.

Я еле уговорила Любашу оставить работу на рынке и принять под своё руководство весь наш дом с проживанием их семьи в гостевом домике. Женька и Ёжик уже не могли жить друг без друга.

Частыми, если не постоянными гостями были Костик и Маша. Разжигался мангал, начинался концерт по заявкам. Ёжик с Женей голосили под баян русские и английские хиты…

С Олечкой мы так и не встретились. После круиза муж не позволил ей вернуться в Москву, увёз на вечное поселение в свою Австралию, которая так и не стала для неё родной. Ксюша привезла мне запечатанный пакет, открыв который я обнаружила дневник. По вечерам, когда все засыпали, я читала историю, которой сегодня могут позавидовать сотни российских девушек, мечтающих выйти замуж за иностранца. Их устроило бы только благополучие без всякой любви… тема горькая и бескрайняя. У Оли было все, кроме любви, и это «все» стало главным препятствием на пути к ней.

Когда всё рушилось, когда под её отцом зашатался золочёный стул чиновника, он быстро нашёл поддержку в одном из банков в Австралии для открытия своего дела. Молодое и очень респектабельное лицо, только что получившее в наследство банк, искало невесту. Тут отец и подсуетился, срочно привёз на показ своё богатство — доченьку. Оля не могла не понравиться. Молодого банкира не остановила даже её беременность. На Западе к чужим детям относятся намного спокойнее, главное — возникающая и побеждающая любовь.

Воспитанный опекуном в спартанских условиях, молодой наследник, получивший свободу, сразу потерял голову. А Марк Викторович из лучших побуждений горячо любимую дочь очень вовремя отдал на откуп банкиру и сразу убил трёх зайцев: обеспечил прекрасное будущее своей дочери, скрыл семейный позор и стал одним из учредителей банка.

Без слёз я не могу до сих пор читать эту исповедь. Сразу после рождения второго ребёнка, дочери, муж завёл почти официальную любовницу, которая была принята в доме. Это стало окончательным унижением для Олиного достоинства. Забеспокоился и отец, вынужденный терпеть несвойственное ему попрание чести семьи. Пришло понимание своей ошибки и муки совести, но он терпел всё ради внуков.

«Я приняла решение остаться в Москве после свадьбы Ксюши, — писала Оля, — развестись на родине для меня было бы легче, а главное, оставить с собой единственную радость — своих детей. Толчком послужила сестрёнка, которая взорвала все мои приоритеты: незыблемость семьи, её благополучие и свою жертвенность ради них.

Твоя история любви и сохранённого при этом достоинства, те жертвы, которые ты принесла ради его сохранения, потрясли меня и убедили ещё больше в принятом решении. Муж почувствовал неладное, но никогда бы не узнал о моём решении, если бы я не поделилась с мамой. С кем мне ещё было делиться?!

Надо знать мою маму, вечно процветающую за широкой спиной отца, показавшего ей весь мир ещё при Советах. Родина давно превратилась для неё в помойку, куда она поклялась никогда не возвращаться. Ей хватило унижений в юности — бедность на пороге нищеты. Она до сих пор не может забыть, как просила у более обеспеченных детей кусочек бутерброда или конфетки, и полные презрения глаза тех, кто уступал её просьбам. Она считает, что ещё до замужества до конца выпила свою чашу горестей. Меня понять не могла:

— Как ты можешь быть недовольной, — твердила она. — Ведь он влюбился в тебя с первого взгляда, несмотря на твою беременность, даже усыновил ребёнка! Любовницы приходят и уходят, а жёны остаются. И никто не ждёт тебя в России — мужчины легко забывают даже самую горячую любовь.

Она до сих пор считает, что все поступили со мной по-человечески и спасли от нищей жизни с каким-то плебеем. Довериться ей было моей самой большой ошибкой. Она всё рассказала моему мужу, поэтому мы не вернулись в Москву.

Ксюша стала единственной моей отдушиной. Она узнала реальное положение вещей в нашей, внешне покрытой лоском, семье. Был скандал на итальянский манер, напугавший всех взрыв благородного возмущения. И Ксюшин круиз закончился, дабы не расшатывать прочные устои нашей семьи. Ночью пришёл с покаянием ошеломлённый муж: ему казалось всё в порядке вещей и в рамках приличия.

— Я подозревал, что ты меня не любишь, — искренне признался он. — Но очень трудно жить, сознавая это. Когда ты полностью переключилась на детей, я заполнил своё свободное от тебя сердце подругой.

— А что творится в моём сердце с самого первого твоего поцелуя, тебе совсем не интересно?! Как можно соглашаться на неразделённую любовь и верить в будущее совместное счастье? Ведь ты ни разу не спросил, люблю ли я тебя! Потому что боялся услышать правду, а страсть затмила разум.

Вот такой был разговор. Женя, я виновата сама со своим непротивлением.

Муж считает, что у меня сейчас есть всё, и главное, наши дети. А если какая-то прошлая любовь и родина для меня важнее, то он готов отпустить меня в свой серый город и сумасшедшую страну, но без детей.

Женечка, я задыхаюсь от одиночества, по-другому теперь прочитываю своих любимых поэтов: „Вечер, под ногами скользь и хруст. Ветер дунул, снег пошёл. Боже мой, какая грусть! Господи, какая боль!“

Я существую механически, потому что ничего сама не могу изменить, потому что не научилась жить самостоятельно, за что и несу наказание. И как воспитывать детей, чтобы не повторили моей ошибки? Женя, помоги найти выход.

Твоя Оля».

Сёстры выросли в одной семье, но совсем не похожие друг на друга. Ксюша взрастила в себе тот стержень, на котором стоит незыблемо, даже при отсутствии денег она не сломается, а найдёт выход, рассчитав, конечно, и моральные потери, как папаня. И Оля, плывущая по течению. Но разве женщине обязательно быть бойцом? Важнее стать личностью, ценить и беречь её. Это я и попыталась сказать в письме к подружке.

«…Оля, несчастная мать — не лучший пример детям. Ты можешь вернуться на родину и начать всё сначала. Разыщешь Ваню… Кто знает, может быть он свободен, и ваша любовь вернёт вам счастье. Ты всегда можешь приехать к нам, если станет невмоготу: наши сердца и двери дома раскрыты для тебя. Только решись сама. Приезжай и поживи у нас месяц-два, может быть, твоя жизнь покажется отсюда не такой пропащей. Есть тысяча способов здесь в России доказать тебе это. Горе, смешанное с водкой и слезами, образовало много новых рек и озёр в нашей великой когда-то стране. Ты не одинока в своих страданиях, помни это. Я очень тебя люблю.

Ёжик сам раскрасил граффито свою комнату, рисует наброски. Составил проект воспитания сестрёнки, правда, пока больше в своих интересах. Серёжа уже думает, как искоренять из сына эгоизм и излишнюю самоуверенность.

Огромный привет тебе от Крокодильчиков. Кир Нилович с почётом ушёл на заслуженный отдых. Мы с Машей устроили для него шикарный юбилей! Разыскали всех кружковцев и каждый из них выступил на сцене. Помнишь парнишку, пародировавшего Учителя? Стал артистом. Он его и сыграл в юбилейном капустнике. Кокоша на лекциях, дома…

Сам юбиляр на сцене среди облаков изображал Бога в инвалидной коляске. Сзади него поставили лампу — шевелюра предстала нимбом! Кокоша всё принял с юмором, встрепенулся и ожил на глазах — главное, чего мы хотели.

Помнишь, как он отрывал нас от земли и увлекал в даль светлую? Мы постарались сделать то же самое в трудную для него пору. У нас получилось. Учитель смеялся. Потом заплакал, когда нескончаемая вереница его бывших студентов читала поздравительные адреса — светлые воспоминания юности.

Тотоша в белом платье, в белых перчатках, в светлом круге на затемнённой сцене спела незнакомый романс. Произошло удивительное совпадение со стихотворением Блока „Девочка пела в церковном хоре… И голос был тонок… и луч дрожал…“! Образ этой девочки, смысл, интонация стихотворения и романса удивительно совпали, вошли в сердце каждого и останутся там навсегда. Я слушала вместе с залом, и слёзы текли не у одной меня. Она прощалась с нами, прощалась светло…

Олечка, мне не передать всех чувств, нахлынувших на меня. После о подобном состоянии говорили все наши: искра романтики, вдохновения, которую зажёг в наших сердцах Учитель, вспыхнула снова. Мы благодарили его, а благодать сошла на нас. Мы пережили минуты просветления, единения со всем мирозданием, причастности всех и каждого к его бесконечному величию и красоте. Словно это мы закрутили вселенную и онемели от совершённого чуда. А ведь казалось, что эта искра давно погасла, романтика — миф, жизнь — крест.

Вдохновение — вдох — жизнь — счастье. Мы ухитряемся не понимать этого дара. Смотрела на святое семейство на сцене — они знали истину изначально и делились ею со всеми. Это Кир Нилович сказал: „Жизнь — вдох, раз, два и — выдох. Цени эти две секунды“.

Власть, институт и ученики преподнесли Учителю сюрприз в денежном эквиваленте на строительство собственной дачи. Грешна, была инициатором этой идеи. Дед, бывший директор Алтайского интерната, представлен к ордену „За заслуги перед Отечеством“.

Приезжай на время или навсегда, ты станешь незаменимым сотрудником в Детском фонде, где непочатый край работы. Мне предстоит часто ездить за границу, принимать представителей различных иностранных фондов у себя. Ты окажешь нашему делу неоценимую услугу со своим великолепным знанием языков.