Он перестал есть свой бифштекс и перебирал пальцами нож. Хелина тоже заметила это. Она резко оборвала разговор с Мелизом о Прусте.

– Это все равно, что просить меня перейти к русским. – Фен говорила с яростью. – И, кроме того, мне не нравится как ты обращаешься с лошадьми.

– Ты абсолютно не представляешь, как я обращаюсь с лошадьми. Ты просто слушаешь всякие сплетни.

– А ты присосался ко мне только потому, что думаешь будто я буду настолько захвачена твоим очарованием, что разболтаю о том, как Джейк объезжает своих лошадей.

Но это было лишь беспомощной попыткой огрызнуться.

В отчаяньи Хелина обернулась к Тори. – Как зовут лошадь, на которой Джейк прыгает в финале?

Боже, она должна знать, – подумала Фен. Она же замужем за финалистом.

– Его зовут Паслен, – пробормотала Тори нервно.

– Но в конюшне мы зовем его Макулай, – сказала Фен.

– Как странно, – проговорила Хелина. – У Руперта как-то была лошадь по кличке Макулай. Ее так назвали в честь меня. Макулай – это моя девичья фамилия.

Лицо Руперта превратилось в маску.

– Это та же самая лошадь, – медленно выговаривая каждое слово, произнесла Фен.

– Этого не может быть. – Сбитая с толку Хелина повернулась к Руперту. – Она же умерла от опухоли мозга. Ты так сказал. – Я этого не говорил. – Тон, которым ответил Руперт, заставил Фен поежиться.

Теперь все прислушивались к разговору.

– Я продал его шейху Калилу, который пару лет назад купил полдесятка лошадей.

– Значит, ты купил ее у Калила? – спросила Хелен у Джейка.

– Нет, – безцветным голосом ответил Джейк. – Я обнаружил ее в каменоломне.

– Он таскал телегу, груженную камнями, – сказала Фен, – и он там голодал. Они не кормили лошадей и не давали воды. Они гоняли их под полуденным солнцем до тех пор, пока те не па – дали, а затем хлестали, пока они не вставали на ноги снова.

На щеке у Руперта дергалась одна жилка.

– Ты снова слушаешь всякие выдумки, – обратился он к Фен.

– У нас есть фотографии, – прошипела Фен. Ее ярость питалась чувством вины и раздражения, так как она не имела сил сопротивляться ему. – Джейк спас этому жеребцу жизнь. Я знаю, ты смеешься на теми знаниями по медицине, которые он перенял у цыган, но они чертовски здорово работают. И они сработали на Макулае. Он был кожа да кости, которые держались вместе на рубцах. Он едва мог ходить. Два года ушло у Джейка на то, чтобы поставить его на ноги.

Хелина выглядела испуганной. – Это правда, Руперт?

Руперт пожал плечами. – Откуда я знаю? Если ты готова слушать всякие дурацкие истории. Мне приходится вести конюшню в рамках очень жесткого бюджета, и я не могу гарантировать каждой проданной мною лошади, что ее будут нежить остаток жизни.

– Ты продал ее на Ближний Восток. – Фен вскочила на ноги, разбив при этом бокал с вином. – Ты должен был знать к чему это приведет.

Слезы брызнули у нее из глаз, и она выскочила из ресторана.

Воцарилась оглушительная тишина. Руперт взял вилку и нож и продолжил жевать свой бифштекс.

– Что это с ней? – спросил Дриффилд, поглядывая в меню на пудинг.

– Наверно съела что-нибудь неподходящее, – сказал Айвор.

– Ох уж эти девушки в пору созревания! – проговорил полковник Роксборо. – Тут тебе смеются, а в следующий момент плачут. Излишняя эмоциональность. Моя дочь была такой же. Возраст у них такой. Сколько ей? – спросил он у Тори.

– Шестнадцать, – пробормотала Тори, глядя в тарелку. Она ненавидела сцены и одновременно ей было отчаянно жаль Фен, но следовало ли той вот так идти в атаку?

– Может быть она просто устала, – заметил Мелиз.

– Да, ей нужен хороший сон, – умиротворенно сказала Дорин Гамильтон.

– Болт ей нужен хороший, – бросил Руперт.

Он не заметил, как Джейк поднялся и тихонько пробрался за столом, оказавшись прямо за спиной Руперта.

– Что ты сказал?

Руперт не повернул головы.

– Ты слышал.

– Да, я слышал. – Глаза Джейка блестели как ягодки беладонны, лицо на фоне взъерошенных черных волос приобрело пепельный оттенок.

– Ты оставишь ее в покое, ублюдок.

– Едва ли ты имеешь право обзывать меня так. По крайней мере, мои родители, в отличие от твоих, были женаты, и в церкви венчались тоже.

– Руперт! – протестующе воскликнул Мелиз.

– Оставь моих родителей, – прошипел Джейк. – Я предупреждаю тебя, держись от нее подальше.

– Это еще почему? – растягивая слова, произнес Руперт. – Ты что, сам положил глаз на нее? А вот если бы почитал свой молитвенник, то понял бы, что на такие вещи смотрят очень неодобрительно. Не возжелай сестры ближнего и так далее.

В следующий момент Джейк одной рукой схватил Руперта за ворот рубашки, а другой хлебный нож с бокового столика.

Дернув к себе Руперта, он приставил нож к его загорелой шее. – Держи свой вонючий рот на замке, – прошипел он. – Если я узнаю, что ты своими грязными пальцами только дотронулся до нее, то проткну тебя вот этой штукой, садист ты чертов, – и очень медленно провел лезвием по горлу Руперта. Никто не двигался, никто не говорил. Глаза всех были прикованы к лезвию ножа, мерцающему в свете свечей.

Хелина сдавленно вскрикнула.

– Джейк, – спокойным голосом произнес Мелиз, – отдай мне этот нож.

– Все в порядке, полковник Гордон, – ответил Джейк, не глядя в его направлении. – На этот раз это предупреждение, Руперт, но послушай меня, держись от нее в стороне. В следующий раз ты так легко не отделаешься.

Он бросил нож, и тот упал на красное пятно от вина, про литого Фен, которое создавало иллюзию пролитой крови, а затем медленно вышел из ресторана.

– Ты как? – осипшим голосом спросила Хелина.

Руперт вскочил на ноги, готовый броситься в погоню. Но Мелиз тоже среагировал быстро. Мгновенно встав, он преградил путь Руперту.

– Нет, – проговорил он резко. Вероятно, ему уже приходилось говорить с бешенной собакой, готовой атаковать. – Оставайся на месте. Это полностью т_в_о_я_ вина.

Руперт недоверчиво посмотрел на него.

– Этот человек только что пытался убить меня.

– Есть простое средство от этого, – ответил Мелиз. – Не заводи.

– Он в паршивой форме, – вступил в разговор полковник Роксборо. – Парень совершенно не умеет пить. Давайте глотнем немножко бренди. Думаю, мы все в нем нуждаемся.

– А я хочу хоть чуть-чуть crepes suzette, – сказал Дриффилд.

Руперт сел. Его лицо было абсолютно неподвижным.

Мелиз оглядел сидящих за столом. – Ничего из происшедшего не должно выйти за пределы этого стола. Нам ни к чему, чтобы за это ухватилась пресса. Руперт имел неприятности из-за того, что полюбезничал с Фен; она излишне бурно среагировала, потому что защищала Макулая. Джейк излишне бурно среагировал, так как защищал как ее, так и жеребца. Так, Тори?

Вся красная, Тори пробормотала, что Джейк, вероятно, перенервничал в связи с финалом, и ей лучше пойти посмотреть куда он делся. Поблагодарив Мелиза за прекрасный обед, она, неуклюже спотыкаясь, покинула ресторан, опрокинув по дороге стул.

– Слониха Тори набила пузо и сказала цирку «До свида ния», – проговорил Руперт.

Фен не переставала бежать, пока не достигла конюшен. Было уже темно, и огромная полная луна, как покрытое грязными пятнами абрикосового цвета лицо, укоризненно смотрела на нее сверху. Как она могла позволить себе уйти подобным образом?

Она прошла к стойлу Макулая. Тот был рад ее видеть, и, пока она плакала в его крепкую черную шею, изучающе обнюхивал карманы.

– О, Мак, извини. Мне не следовало бы садиться тебе на шею, когда у тебя и своих неприятностей предостаточно, но у меня такая путаница в голове. Я ни за что не должна была говорить все те ужасные вещи. Теперь Мелиз никогда не возьмет меня в команду.

Пока Макулай стоял в молчаливом сочувствии титана, ее всхлипывания постепенно затихли.

– Ты такой хороший, – прерывающимся голосом сказала она.

– Пожалуйста, сбрось послезавтра эту свинью.

Она услышала раздающиеся снаружи звуки шагов. Джейк, Мелиз, Руперт? Она не могла ни с кем говорить и растворилась в темноте стойла за Макулаем. Кто-то украдкой открыл верхнюю полудверь. За мощным корпусом Макулая, ей было не видно кто это был. Затем она услышала звяканье опускаемого ведра, ударяющего в бадью с водой. После этого дверь закрыли и задвинули засов.

– Черт. – Она оказалась запертой на ночь.

В следующее мгновение вечно готовый есть Макулай устремился к двери, и она услышала чавкающие звуки. Отчаянно дернув, она забрала у него бадью.

– Нет, дорогой, ты не должен этого есть. Мы не знаем, что это такое.

Фыркая от недовольства, Макулай преследовал ее по всему стойлу.

Неожиданно верхняя половина двери снова открылась.

– Кто там? – в ужасе спросила она.

– Какого черта ты тут делаешь? – сросил Джейк.

– Разговариваю с Макулаем.

– А более вероятно нарушаешь его прекрасный сон. Ты в порядке? – добавил он уже более мягко.

– Да, но посмотри, что кто-то поставил в его стойло. – Она показала бадью.

Джейк зажег спичку и присвистнул: – Боже правый! Что это?

– Свекла, неразмоченная, – мрачно сказал он. – Кто-то пытался испортить его.

– Руперт, – воскликнула Фен.

Джейк покачал головой.

– Он еще в ресторане. Должно быть один из его почитателей, хотя я не думаю, что это в стиле Руперта. Слишком легко прослеживается, да и он увлечен шансом выставить меня дураком в финале. Более вероятно, это какой-нибудь фанатик Краута или один из янки. Англичане не портят лошадей англичанам. Все равно, нам придется спать у стойла по очереди. Сегодня здесь останусь я. Ты возвращайся и раздели нашу двуспальную кровать с Тори.

– Ты же должен хорошо выспаться ночью.

– О, я так чертовски устал, что засну и на гвоздях.

В отеле, так и не сняв светло-серую шелковую нижнюю юбку, Хелина Кемпбелл-Блек дрожащими руками смывала грим, повернув при этом голову так, чтобы видеть свои отражения в зеркалах трюмо. Руперт уже лежал в постели и наблюдал на встроенном видео-кассету с записью прыгающей Клары. Время от времени он останавливал ленту, так что у него была возможность изучить угол тела Людвига или положение его рук. Каждый прыжок прокручивался снова и снова. Потом он встал и голым прошлепал по комнате, чтобы поставить кассету с одним из прыжков Дино на Человеке президента во Флориде. Этот жеребец был молод и неопытен, он брал каждое препятствие по крайней мере с лишним футом, так как пока еще не научился поджимать под себя ноги. Менни, как звал его Дино, требуется значительно большее количество участий в финалах. Руперт видел, как тщательно Дино выставлял его перед каждым препятствием. Жаль, что не было записи с прыжками Одноногого на Макулае.

Беря различные баночки, чтобы снять грим вокруг глаз, Хелина мельком видела отражение в зеркале спины Руперта. Он потерял, наверно, фунтов десять. У него всегда было великолепное телосложение, но сейчас он еще сильнее похудел и приобрел еще большую твердость мускулов. Казалось, он рожден с избытком энергии и неугомонности. Должно быть я вышла замуж за самого желанного мужчину в мире, думала она в отчаяньи, но почему же я чувствую себя нежеланной. После интрижки с Подж она так старалась угодить, развить воображение, но каждый раз он словно нажимал в ней кнопку останова, превращая в неподвижный камень и лишая всякой непосредственности.

Действительно ли его привлекла Фен, или он просто дразнил Джейка? Она знала, что эта выходка Джейка с ножем ни в малейшей степени не помешает ему. Мелиз спустил этот инцидент, представив пьяной ссорой, но ее напугала одержимая черная ненависть в глазах Джейка.

Она сколько могла оттягивала момент укладывания в постель, молясь, что может быть Руперт уснет. Но когда она наконец вышла из ванной, он выключил телевизор и лежал в кровати, разглядывая последние фотографии детей, которые она привезла из Англии. Он быстро, едва взглянув, отбрасывал фото Маркуса, но со всех сторон рассматривал милое розовое личико Теб. Теб, вероятно, была единственным женским существом, которое он мог любить безмерно, не презирая ее или себя.

– Сними ночную рубашку, – бросил он, даже не глядя в ее сторону.

Хелина вздохнула и подчинилась.

Руперт подтащил ее к себе, даже не побеспокоившись поцеловать. – Я же буду сухой внутри, – в панике подумала она, – а он такой огромный, что мне будет больно. – Чисто инстинктивно ее тело и сознание затвердели. Его член вдруг почему-то напомнил ей выступающую из стены собора деталь каменного фигурного ливнестока, твердую и уродливую.

– В чем дело? – Руперт рукой раздвинул ей ноги.

– Я не могу выбросить из головы, как Джейк вытащил нож.

– Какой аспект этого события? – насмешливо спросил Руперт. Тебя задел спектакль Джейка, или мысль стать богатой вдовой?