Я лишь закатила глаза и развела руки в сторону, позволяя мужчине поправить платье на животе. Когда всё было готово, вернее, когда меня упаковали, разревелись все кроме меня.

Окинув своё отражение в зеркале, я улыбнулась. Что ж, выглядела я мило даже с огромным животом наперевес. Повернувшись к своей свите, я ещё шире улыбнулась и сделала два больших пальца вверх, зная, что они ждут моего решения. И когда я показала, что меня всё устраивает, то они вздохнули от облегчения.

Выйдя из кабинета Дома, что был на первом этаже (да-да, мы его оккупировали), я почувствовала, что меня потряхивает. Я шла к веранде, где уже собрались все гости, и молилась, чтобы меня не стошнило в самый ответственный момент, потому что нервы были на пределе, голова раскалывалась, руки дрожали. Но стоило мне увидеть Дома стоящего около представителя мэрии, как моё состояние улучшилось и я чуть ли не побежала к нему, хорошо, что папа меня одёрнул, иначе я бы точно что-нибудь снесла или, не дай бог, упала бы сама. И вот мы медленно продвигались сквозь толпу, которая расступилась, образуя коридор, шли к моему жениху, который, о Господи, улыбался мне и не сводил с меня свои бледно-серые глаза.

Стоило отцу передать меня Дому, как я почувствовала, что ноги отказываются держать меня.

— Ух, — вдохнула я и улыбнулась, когда Дом меня поймал, — чуть не упала.

— Похоже, я сразил тебя наповал, — прошептал он мне на ушко.

— А как же! Ты у меня такой красавец в этом чёрном костюме. Глядишь, кто-нибудь попытается отбить.

— Пусть только попробуют, — подхватил он и развернул меня к женщине, которая должна была нас поженить.

Сама церемония была короткой, а всё из-за моего положения. Тяжеловато мне было долго стоять на ногах, поэтому решили быстро всё свернуть. Поначалу меня уговаривали сесть на стул, но я наотрез отказалась. И вот когда были произнесены слова: "Объявляю вас мужем и женой", я расплакалась, а Дом меня крепко поцеловал.

Слёзы текли по моим щекам. Я смотрела в любимые глаза и не могла поверить, что это совершилось, что этот мужчина теперь официально был моим, что он был рядом, что он любил меня, что мы совсем скоро станем родителями. Это было так замечательно, так волшебно, так… что у меня просто закружилась голова и я начала оседать. Последнее, что я увидела перед тем, как темнота поглотила меня, это было испуганное лицо Доменико.


Где-то вдалеке я разговаривали люди, играла музыка. Где-то вдалеке. Я нахмурилась и попыталась открыть глаза. Не получилось. Ещё попытка. И снова провал. Будто меня что-то удерживало, что-то… Но когда я почувствовала прикосновение губ к виску, то улыбнулась и нашла в себе силы всё-таки открыть глаза, и я тут же наткнулась на лицо Дома. Он разместился рядом со мной и лежал на боку, вытянувшись.

— Привет, — улыбнулся он, а потом поцеловал меня в щёку.

— Привет.

— Ты меня зачем так пугаешь? — тихо спросил он, будто мы могли кого-нибудь побеспокоить.

— Я не хотела. Честно-честно.

— И всё же напугала.

— Прости, — покраснела я.

— Как ты себя чувствуешь?

Я прикрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Вроде нормально.

— Значит, готова спуститься к гостям и начать празднование.

Я огляделась. Мы были в спальне Дома, вернее, в нашей спальне, и задумалась, а хочу ли я спускаться вниз. Пожалуй, нет. Повернувшись к нему, я покачала головой, заставив его рассмеяться, и он поближе пододвинулся ко мне.

— Полагаю, что за нами всё равно придут, и если понадобиться, вынесут на руках. Ты же знаешь…

Я не дала ему договорить, положив палец к его губам.

— Ещё немножко, хорошо? Я хочу побыть с тобой ещё чуть-чуть. Я…

— Только чуть-чуть? — изогнул он бровь и наклонился ко мне.

— Дом, ты же знаешь, что я имела в виду.

— Знаю, — приблизился он, — но всё же ответь.

Я посмотрела в потолок, пытаясь сдержать смех.

— Ну-у-у-у… — протянула я, — чуть-чуть это слабо сказано, но ты же сам сказал, что нас с тобой вынесут отсюда, если мы не спустимся.

— Мы можем забаррикадироваться, — предложил Дом, а я рассмеялась.

— Ага, я уже представляю, как мы с тобой держим оборону от твоих сестёр и Лиды, и ещё кучи гостей. Да-а-а… будет весело.

Мы рассмеялись, а потом резко замолчали. Тишина, что возникла между нами, говорила больше, чем слова. Мы были рядом друг с другом, мы любила друг друга, а значит, сможем преодолеть всякие трудности, опыт у нас уже имелся, но самое главное, мы хотели быть в жизни друг друга, я видела это в его глазах, и думаю, он видел это же в моих. Но когда Дом наклонился ко мне, чтобы поцеловать в дверь забарабанили.

— Давайте уже выходите, — услышали мы голос Вики, которая была чем-то не довольна. — Даю вам ещё пять минут, иначе мы ломаем дверь и тогда пеняйте на себя.

Я захихикала. Да уж, Дом был прав. Поэтому мы не стали испытывать судьбу и спустились к гостям. Празднование было шумным, долгим и запоминающимся.


Шесть недель спустя

Когда настал срок родов, я думала, что сойду с ума. Нет, дело было даже не в самих родах, хотя было страшно, дело было в Доме. Он сводил меня с ума. Он перестраховывался, постоянно переживал, интересовался моим состоянием, а когда у меня отошли воды так просто слетел с катушек.

Он сам привёз меня в больницу и не отходил от меня ни на шаг. Врачам пришлось позвать охрану, чтобы его выпроводить, так он устроил драку, и теперь сидел в приёмном отделении прикованный наручниками к креслу.

Роды длились долго. Было жутко больно, и на тот момент я для себя решила, что ни за что не повторю этот опыт. Кто же знал, что это будут не последние мои роды? Я лично нет. Тогда я даже боялась представить состояние Вики, когда она рожала Демьяна и Лекса, потому что пройти через это было словно пыткой. Когда же всё закончилось и раздался детский плачь, я расплакалась и успокоилась лишь тогда, когда мою малышку положили мне на грудь. Она была такой крохотной, сморщенной и розовенькой, но она была моей, она была нашей.

Уже позже, когда меня перевели в палату, Дома освободили и позволили меня навести. Он зашёл в палату весь бледный и… Господи, мой муж расплакался, нет, правда, взял и расплакался. Подойдя ко мне, он встал на колени. Дом стоял и плакал, держа меня за руку. Ну, я тоже поддалась чувствам и расплакалась.

— Я видел её, — пробормотал он, вытирая слёзы. — Я её видел. Такая красавица, вся в маму.

— Без тебя тут тоже не обошлось, — парировала я, вытирая слёзы.

Он кивнул и поцеловал мои пальцы, а потом начал тихо говорить что-то по-итальянски. Его слова были похожи на молитву. Возможно, он действительно молился. Слушая его шёпот, я прикрыла глаза, расслабляясь, и не заметила, как уснула.

Когда же я проснулась, я не сразу увидела Доменико, но стоило мне повернуть голову в бок, как мои губы растянулись в улыбку. Мой муж наворачивал круги с дочкой на руках и пел какую-то песенку. Они так мило выглядели, что мои глаза опять защипало от слёз. Господи, да я стала рёвой, ужас!

Но стоило ему заметить, что я больше не сплю, то Дом прекратил петь. Малышка запротестовала, и я была с ней согласна.

— Пой, у тебя отлично получается.

И он запел снова.

Он продолжал кружить по палате и петь, но вскоре малышка заплакала и он передал её мне на руки. Я же растерянно смотрела на него, не понимая, что мне делать.

— Наверное, ты должна её покормить, — сказал он и в этот момент зашла медсестра.

— О, похоже, кто-то проголодался. Ну что мамочка, кормить будем?

Я кивнула и медсестра помогла мне, подсказала, что и как. А Доменико устроился на кушетке, которая стояла напротив моей кровати. Пока я кормила дочурку под присмотром медсестры, Дом что-то обдумывал.

— Что такое, любимый? — спросила я.

— Мне Франко звонил.

— Как у них дела?

— Ну…

— Что-то случилось? — насторожилась я.

Он какое-то время молчал, наблюдая, за процессом кормления, что я даже покраснела, а потом откашлялся и заговорил:

— Да, случилось.

— Ну не тяни, говори.

— Рия беременна.

У меня было ощущение, что на меня вылили ушат холодной воды. Вот это новость! Господи, потрясающая новость!

— И? Они рады?

— Да.

— А ты?

— Да.

— Тогда почему ты такой серьёзный?

— Я, — поскрёб он подбородок, — просто думаю, что за какой-то год изменилась моя жизнь и жизнь моих сестёр.

— Это плохо? Слишком быстро?

— Нет, — усмехнулся весело он, — это не плохо, но да, слишком быстро. Мои сёстры стали взрослыми, у них уже семьи, да и я стал отцом этой крохи. Всё так идеально. Всё так хорошо.

— Ждёшь подвоха? — спросила я, когда малышка засопела и медсестра забрала её у меня.

— А стоит?

Я пожала плечами.

— Жизнь не предсказуема. Разве я могла подумать, что устроившись на работу, встречу тебя? Нет, конечно. Но я тебя встретила и ты меня поразил. Господи, никогда не забуду, как ты стоял в своём дорогом костюме с планшетом в руках и не обращал ни на кого внимания. Весь такой важный, словно хозяин жизни.

— Ну… — смутился слегка он и хотел что-то сказать, но я перебила его.

— Я же не знала тогда, что ты большой босс, — закатила я глаза на "большой босс".

— Думаю, что если бы знала, то не показала бы мне средний палец, да?

— Конечно. Я дура что ли?!

— Но ты показала.

— Ты меня разозлил. Но думаю, что если бы не это, то ты вряд ли обратил на меня внимание.

Он как-то загадочно улыбнулся на мои слова, а после поднялся на ноги и подошёл. Когда Дом присел на край кровати и погладил меня по щеке, то заговорил тихо-тихо, что мне пришлось напрячь слух.

— Вообще-то, я тебя сразу заметил, просто испугался своей реакции на тебя. Стоило мне тебя увидеть, как я сразу понял, что хочу тебя. И до сих пор хочу, и буду хоть ещё много-много лет.

— О, не забегай так далеко, — похлопала я его по плечу, млея от его откровений.

— Я буду всегда хотеть тебя. Боже, ты бы знала, что со мной творилось эти месяцы… — застонал он. — Если бы ты только знала…

— Думаю, я знаю.

— Думаешь?

— Угу. Мне тоже тебя сильно не хватало, — смущённо произнесла я. — Поэтому, как только мне будет можно, держись.

Он рассмеялся и придвинулся ко мне ближе и прошептал: — Я к твоим услугам, малышка, но знай, что я могу быть очень груб, очень требователен, особенно когда дело касается тебя. И да, — выдохнул он мне прямо в губы, — наушники… они всё ещё у меня.


Конец