— Зиночка, дорогая! Я думал, ты умерла!

— Неужели? — скривилась она от боли, а потом сухо заявила: — Если я еще раз приму твое приглашение прокатиться верхом, то буду полной дурой!

— С тобой все в порядке? — взволнованно спросил полковник.

— Нет, — простонала она. — Что-то не так. Все так болит, мне кажется, я действительно умерла и побывала в аду. Вот это да! Подобного в моей жизни еще не случалось. Да у меня, наверное, все кости переломаны.

— Пусть здесь не рай, но ты жива, — твердил Тирон. — И я благодарю небеса за это!

— Мы теперь сможем поехать домой? — с надеждой спросила Зина. — Мне хотелось бы забраться в постель и пару недель не вставать.

— Я отвезу тебя, любимая, как только покончим с бандой. — Тирон оглянулся и обрадовался, что битва складывалась в пользу его полка. Многих разбойников захватили врасплох и безоружными. Некоторые сдались без боя. Скоро все кончится.

Райкрофт опять встал на ноги и поднял жену. На его глазах еще блестели слезы.

— Зиночка, мое счастье! — шептал он. — Я люблю тебя больше, чем можно выразить словами.

— И я тебя тоже! — ответила Зинаида, задыхаясь от переполнявших ее чувств. Она крепко обняла мужа за шею и прижалась к нему щекой. — Думаю, полковник, я влюбилась, когда ты в первый раз гнался за Владиславом, чтобы спасти меня. Тогда ты мне показался рыцарем удачи.

Радуясь, что они наконец-то вместе, Зина прижалась головой к плечу мужа, пока тот нес ее к дому атамана. Владислав вместе с Петровым сидели на ступеньках, связанные цепью. Их охранял солдат. Алена склонилась к главарю и вытирала кровь, которая до сих пор лилась из носа. Атаман не спускал глаз с женщины, понимая, что их время сочтено.

Внезапно Алена выпрямилась, медленно поднялась и посмотрела на въезд в овраг, где появился всадник. Через мгновение Андрей спешился, и Алена с радостным криком и распростертыми объятиями бросилась к нему:

— Братик! Братик! Господи, как же давно мы не виделись!

Андрей внимательно осмотрел сестру, положил руку ей на живот и мягко спросил:

— Ты хочешь, чтобы я отомстил?

— Нет, нет! — отчаянно замотала головой она и объяснила: — Я с удовольствием вышла бы замуж за Владислава. Но теперь его заберут в Москву и, возможно, повесят.

— Боюсь, ничего другого он не заслуживает. Я ничем не могу помочь.

— Возможно, и так, Андрюша. Но я хочу выйти за него замуж, чтобы у ребенка было имя.

Брат поцеловал сестру в лоб:

— Мне жаль, Алена.

Молодая женщина отошла на несколько шагов и опять поднялась по ступенькам, а затем вернулась в дом. В тишине послышались горькие рыдания.

Андрей быстро направился к командиру, прикладывавшему холодный компресс к синяку на подбородке:

— Полковник, я видел нечто странное и хотел бы отправиться с двумя помощниками в разведку.

Продолжая свое дело, Тирон поднял голову:

— Как ты думаешь, что там?

Андрей оглянулся вокруг, окинул взглядом солдат, а затем, склонившись ниже, прошептал:

— Мне кажется, что неподалеку находится целый полк солдат, переодетых в цивильную одежду. Они едут строем, хотя и вырядились как крестьяне. Один из командиров мне кого-то напомнил, а другой похож на боярина. Думаю, это поляки.

— Так далеко на нашей территории? — с изумлением спросил Тирон. — Как ты думаешь, куда они могут направляться?

— Они поехали быстрее, когда услышали выстрелы, и, кажется, движутся к Москве.

— Мы обязаны остановить их!

— Конечно, полковник, но как? Они превосходят нас в два или три раза. А кроме того, у них несколько пушек.

Тирон приказал оседлать для него гнедую, украденную Владиславом.

— Сделайте все как можно быстрее! — предупредил он. — Мне нужно уехать с Андреем.

Вернувшись к Зинаиде, полковник помог ей подняться и отвел в дом. Там они нашли заплаканную Алену, которая лежала на постели, свернувшись клубочком. Увидев Зину, она поднялась и уступила место.

— Я позабочусь о вашей жене, полковник. Не беспокойтесь.

Приняв ее предложение, Тирон положил Зину на волчьи шкуры.

— Мне нужно отъехать с Андреем, — пробормотал он, убирая локон с ее лба. — Постарайся отдохнуть. Я вернусь как можно скорее.

Зина с Аленой молча следили, как уходит полковник. Бросив последний взгляд на жену, он через несколько мгновений скакал на лошади.

— Я слишком грязная. — Зина приподнялась на локте. — Мне можно помыться?

Алена показала на большой чайник, висевший над очагом, где весело трещали дрова.

— Я сегодня собиралась стирать и могу наполнить лохань водой. Полежите в тепле и, может, почувствуете себя лучше.

— Лучшего предложения и быть не может. — Зина осторожно приподнялась, но скривилась от боли. Она помнила, как ударилась о землю, и больше ничего. А потом очнулась и с трудом вздохнула. Скорее всего она пришла в себя, когда муж зарыдал.

Зина осторожно выпрямилась, радуясь, что может двигаться. Алена закрыла дверь на задвижку, наполнила лохань, подала полотенце и мыло. И уже скоро Зина нежилась в воде. Она вымыла волосы, замотала их полотенцем и, когда почувствовала себя чистой, решила, что все будет хорошо.

Найдя подходящую одежду в мешке, куда Владислав затолкал ее вещи, княжна привела себя в порядок и уже собиралась помочь Алене вынести лохань, когда та скорчилась от боли и прижала руку к животу.

— Время пришло, — испуганно заявила она, когда схватки прекратились. — Скоро родится ребенок. — Она подняла глаза на Зину: — Вы знаете, что нужно делать в таких случаях?

Зинаида запаниковала:

— Не имею ни малейшего понятия.

— Неподалеку живет старуха. Она все умеет. Сходите за ней и приведите сюда.

Тирон вернулся с Андреем через час и обнаружил Владислава, который нервно ходил взад-вперед, насколько позволяла длина цепи. Занятый собственными мыслями, полковник не догадался, в чем дело, и уже собирался войти в дом, когда один из солдат объяснил ему, что происходит.

— Извините, полковник. Женщина атамана рожает. Ваша жена приказала не входить. Думаю, это касается и вас.

Тирон моментально понял и, взглянув на Владислава, увидел, что тот не на шутку взволнован. Странно, что преступник привязан к своей любовнице. Так Райкрофт обнаружил в характере закоренелого бандита черты, которые делали его просто человеком.

В этот момент появился Григорий и, дождавшись командира, спросил:

— Что вы с Андреем видели?

— По крайней мере это передовой полк польских наемников, — прямо ответил Тирон, спускаясь по ступенькам.

Капитан на мгновение задумался, а потом задал вопрос:

— Что будем делать, полковник? Ведь противник численно превосходит нас вдвое.

— Мы не можем вернуться в Москву за второй половиной полка. Жаль, что я повел себя недальновидно и не захватил больше людей.

— Полковник, мы старались оставаться незамеченными на холме, и это удалось. Банда Владислава разгромлена. — Григорий говорил как близкий друг, не желая, чтобы командир упрекал себя. — Никто из нас не ожидал встретить иностранных наемников в российской глубинке. Мне кажется, они вряд ли нападут на Москву…

— Ты забыл о двух попытках посадить своего человека на трон. Думаю, легионеры попытаются внезапно напасть на столицу. Они, наверное, знают, что Вандерхаут по глупости отослал войско из города, оставив его почти беззащитным.

Владислав внимательно прислушивался к разговору офицеров, а потом окликнул их:

— Тебе нужны люди, англичанин?

Тирон безразлично смотрел на атамана.

— Если ты настроился на издевки, избавь меня от них.

— Я не посмел бы, полковник, зная, что меня скоро казнят в Москве. — Разбойник склонил голову набок и задумчиво пожал плечами: — Скоро у меня появится ребенок, и мне хотелось бы, чтобы все сложилось по-другому и жизнь пошла иначе.

— Ты слишком поздно почувствовал угрызения совести, — иронически заметил Тирон. — Мы, должно быть, одного возраста. Но ты никогда честно не жил. А теперь, когда тебя схватили, вдруг опомнился. Поплачься на другом плече. У меня для этого нет времени.

— Подожди, полковник! Больше я ничего не прошу, — торговался Владислав. — Может, тебя заинтересует мое предложение?

— Моему терпению приходит конец, — зло ответил Райкрофт.

— Как ты считаешь, что задумали эти наемники? — настаивал атаман, не обращая внимания на реакцию полковника.

— Ничего хорошего — так же, как и ты.

— Я смогу предложить нечто стоящее. Но если ты уверен, что сможешь сам разбить целый полк иностранцев, тогда все напрасно.

Райкрофт тяжело вздохнул:

— Говори, я слушаю.

Атаман быстро пояснил:

— Предположим, что мы объединим силы… — Он внимательно смотрел на Тирона и улыбнулся, поняв, что старался не напрасно. — Если они собираются внести смуту в жизнь Москвы, то моя банда поможет тебе остановить их. И тогда царь помилует нас… если мы торжественно поклянемся, что в будущем станем жить честным трудом.

Райкрофт смотрел на атамана с недоверием. Вряд ли преступник изменится. А если довериться такому, то результаты могут оказаться самыми печальными. Леопард всегда сжирает свою жертву.

— И чем ты займешься? — поинтересовался Тирон. — Будешь доить коров? Мне трудно представить тебя за таким занятием.

— Может, я стану солдатом, как ты? Если государь набирает в армию иностранцев, то почему бы ему не взять тех, кто умеет драться? Нам не нужны богатые мундиры, как у бояр, но мы можем поступить на царскую службу и защитить российские границы.

Тирон удивленно поднял брови и спросил:

— А вдруг ты получишь свободу и опять займешься разбоем?

Владислав развел руками:

— Я много лет воевал, полковник. На меня нападали, и я защищался. Но я не убийца. Я никогда не покушался на жизнь человека, если тот не пытался отнять у меня мою.

Полковник устало усмехнулся:

— Ты хочешь сказать, что в твоем присутствии лошади никогда не разрывали человека?..

— Я пугал, полковник, — запротестовал Владислав. — Слова ничего не значат. Хотя иногда они и звучат угрожающе. А кроме того, ты у меня в долгу, ведь я спас тебя от князя Алексея. Он собирался оскопить тебя. — Атаман с тревогой посмотрел на дом, а потом опять заговорил: — Ты должен благодарить меня за многое, полковник. Похоже, жена любит тебя. Она не позволяла никому дотронуться до себя и поклялась покончить жизнь самоубийством. Со мной она была в большей безопасности, чем с этой крысой Алексеем. Князь нанял нас, чтобы выкрасть Зинаиду, и требовал немедленно привезти к нему. Если бы не я, он нанял бы кого-то другого. И тогда не видать тебе жены как своих ушей.

Григорий дотронулся до руки командира, и офицеры отошли на несколько шагов от дома. Атаман внимательно следил за ними, надеясь, что те дадут ему возможность проявить себя.

— Что думаете, полковник? — спросил капитан. — Можно доверять Владиславу?

— Точно не знаю. Но с учетом обстоятельств — придется, — ответил Райкрофт.

— Что если он выступит на стороне наемников?

Тирон нахмурился:

— Тогда атаман пожалеет об этом дне и долго не проживет.

Тверской согласился с решением командира, тот вернулся к крыльцу.

— Учитывая неприятности, которые ты мне принес, не знаю, зачем я вообще тебя слушал, — заявил Тирон. — Но мне хотелось бы сделать кое-что для тебя… Пойти на уступки. Что бы ни произошло сегодня, ты вернешься со мной в Москву, где царь Михаил Федорович решит судьбу твоей банды. Если ты действительно поможешь разбить врага, я лично обращусь с просьбой о помиловании к государю. Но не дай тебе Боже обмануть меня. Как только ты повернешь оружие против царских войск, я первый пристрелю тебя. Понятно?

— Предельно ясно, полковник.

— Ты абсолютно уверен, что твои люди преданы тебе? — поинтересовался Тирон.

Атаман хмыкнул:

— Им хочется жить, так что я в них уверен!

Полковник приказал освободить заключенных и попросил их поторопиться.

— Садитесь на коней и соберите людей перед домом. Нам нужно обогнать наемников и поставить пушки на холме. Выезжаем немедленно.

Владислав на мгновение заколебался, а потом попросил англичанина:

— Послушайте, полковник, я хочу секунду переговорить с Аленой. Если не вернусь, пусть знает, что я хочу сделать все, что в моих силах, для нас и ребенка.

Тирон постучал в дверь и позвал Зинаиду на крыльцо. Атаман кивнул и закрыл за собой дверь.

Зина с радостью ухватилась за руку мужа и отошла с ним на несколько шагов, чтобы побыть наедине. Полковник не мог сказать жене, что сейчас уедет. Он просто обнял ее и прижал так, что мрачное его настроение передалось женщине.