…Поднявшись на технический этаж, Цеховский достал связку ключей, отпер дверь на чердак, тихо проскользнул внутрь и снова запер ее за собой. Этот ход незадолго до отъезда показал ему хозяин квартиры — в середине девяностых он работал валютчиком и на случай появления нежданных гостей подготовил путь к отступлению.

Пробираясь в темноте (на весь дом в крыше было лишь три окошка), Максим вспомнил, что пользовался этим ходом в последний раз, когда пришлось срочно успокаивать испуганную звонком Зельмаха Лиду. Сколько красноречия он тогда излил — они не должны отступать, дело почти выиграно, адвокат Алексея блефует, а Лида может стать живым примером для тех женщин, которые решили развестись. И потом, как же Соколовский?

То ли Лида действительно так сильно любила своего врача, то ли ее сбил с толку пафос Максима, но к концу разговора она успокоилась.

«Все проблемы от женщин, — думал он тогда, двигаясь в полной темноте в обратную сторону. — Кого ни возьми — Ольгу, Лиду… или эту Крапивину!»

К тому времени фамилия этой дамочки уже набила ему легкую оскомину. Оказалось, что когда-то Ляхова связывали с ней очень теплые отношения! Сейчас от них не осталось и следа, зато Максиму стало ясно, чем руководствовался Александр Романович в своей игре против Тамары Аркадьевны, — обидой. Как же это близко самому Цеховскому!

И вот, после того как подтвердились слухи о перестановках в правительстве, пришло время поставить эту барышню на место. Вместе с ее покровителями. Желающих сократить сферу влияния Семеновича более чем достаточно, и если его план относительно атомной станции сработает, то надолго заморозит приличную часть капитала и Семеновича, и Крапивиной…


«Крапивина… Крапивина, Тамара Крапивина… — подходя к нужному выходу на чердаке, снова зацепился он мыслями за ее имя и фамилию. — Когда-то давно я уже это слышал… Ну, напрягите, господин Цеховский, вашу феноменальную память! — Вдруг он замедлил шаг. — Кажется, именно так звали девушку, письма которой воровала Лида… Неужели?! Ну конечно! Теперь понятно, почему Радченко помчался в Минск по первому ее зову! И Семеновичу этот факт в биографии Крапивиной ох как не понравится! А ведь ее сын похож на Алексея!» — тут же понял он, кого напомнил ему юноша, ворвавшийся в кабинет.

Отомкнув дверь в нужный подъезд, Максим слегка ее приоткрыл и прислушался: вроде тихо. Повернув за собой ключ на два оборота, он выждал еще пару минут, на носочках спустился на лестничную площадку девятого этажа, отпер дверь в общий с соседями тамбур, неслышно ее защелкнул, открыл квартиру… Все… Прислонившись к стене в прихожей, он отер выступившую на лбу испарину, прошел на кухню, выпил стакан воды, включил в сеть телефон с ноутбуком и принялся за работу. Времени было в обрез…

Часа через два Цеховский мелькнул в больничном дворе, зашел в здание через боковую дверь, по хитрой системе подвалов пробрался в свой корпус, никем не замеченный прокрался в одноместную палату — никого. Похоже, его не искали. И не звонили.

«А ведь могли! — пытаясь отдышаться, устало прилег он на кровать. — В конце концов, пока еще я — генеральный директор! — ему вдруг стало обидно до слез. — Ради чего я тратил столько сил? На кого гробил свое здоровье? На этих бездушных людишек, которые даже не могут навестить меня в больнице? И остальные хороши! Где все те, кто набивался ко мне в друзья? Да пропадите вы пропадом!»

В висках тут же запульсировало, сердце зашлось от бешеного ритма.

— Как вы себя чувствуете? — неожиданно услышал он за спиной голос заведующего и повернулся: — Сегодня с самого утра в ординаторской аншлаг: все интересуются исключительно здоровьем пациента Цеховского! Даже из мэрии звонили! Ваши сотрудники приезжали, передали продукты.

В этот момент открылась дверь, и симпатичная девушка в белом халате вкатила в палату тележку, сплошь уставленную пакетами.

— Спасибо, — даже прослезился Цеховский, и вдруг словно открыл кто-то сдерживающую эмоции заслонку: тут же перед ним все поплыло, сами собой закрылись веки. — Что-то мне нехорошо… — выдавил он.

— Валя! Срочно зови Климова! — склонился над ним заведующий…

4

…Обхватив руками голову, Тамара стояла у барной стойки и пыталась унять пульсирующую в висках боль.

«Ничего не выйдет, надо снова принять таблетку, — поняла она и взглянула на часы: поезд через час. — А ведь это будет уже третья!»

Последнее, что отпечаталось в памяти о проведенном с Полуцкой вечере, — допитый «Баккарди», откупоренная бутылка «Хеннесси», Ирка внизу за окном рядом с такси… И все. Провал. То ли два великолепных заморских напитка не поладили между собой, то ли организм не выдержал ударной дозы, но такого тяжелого состояния Тамара не помнила, пожалуй, с институтских времен, когда ее спасал Радченко…

«Как же трещит голова… — простонала она и запила таблетку водой. — Двадцать лет назад в еще худшем состоянии мне надо было сдавать сопромат, а теперь — ехать в Питер. Все повторяется…»

Последствия обильного возлияния не прошли даже через сутки, и к концу следующего дня ей стало так нехорошо, что пришлось вызывать врача в гостиницу. Тот измерил давление, поинтересовался у больной ритмом жизни и вкатил два укола, после которых Тамара проспала почти одиннадцать часов…

Выскочив в половине десятого из гостиницы, она осмотрелась по сторонам и облегченно вздохнула: обещанная человеком Семеновича машина с водителем стояла на месте. На заводе недалеко от Питера Тамару уже ждали. Первым делом она поинтересовалась, можно ли приостановить заказ и вернуть деньги. «Можно, но не скоро», — услышала в ответ. К тому же, учитывая штрафы, инфляцию и прочее, сумма к возврату выйдет гораздо меньшая. Однако совсем недавно у них появился другой заказчик, и с ним можно обсудить этот вопрос… «Нет», — коротко ответила Крапивина. Кто был этот другой заказчик, она догадалась сразу: холдинг «Промэнергостройинвест».

Следующий день пришлось посвятить поиску двух давних должников, которые ее точно не ждали. К ним Тамара заявилась не одна, а в сопровождении людей, которых дал в помощь все тот же человек Семеновича. С ее должниками они поговорили сами за закрытыми дверями: тихо, но, видимо, весьма доходчиво. Во всяком случае, те клятвенно пообещали рассчитаться с ней на следующей неделе. Той же ночью Тамара отбыла в Москву на встречу с наконец-то возвратившимся с горнолыжного курорта Михаилом Ивановичем и провела там два дня.

Вот так, в спешке, беготне, недосыпаниях и пролетела неделя. Каждый день она принимала горсть обезболивающих, сосудорасширяющих и прочих лекарств, но, видимо, последняя бессонная ночь в поезде на Минск подкосила ее окончательно.

«Господи, ну почему снова болит голова!» — Тамара переступила порог своей квартиры и почувствовала, как земля уходит из-под ног, к горлу подкатывает рвота. Бросив вещи в прихожей, она влетела в санузел, а из него буквально выползала. На трясущихся ногах добралась до кухни, набрала в аптечке очередную горсть таблеток, запила их водой, машинально прихватила мобильник, дошла до спальни, осторожно опустилась на кровать и провалилась в гулкую пустоту.

…Какой-то надсадный звук неожиданно настиг ее, требовательно попискивая, усилился и остановил безвольное падение в бездну.

— Да, — не открывая глаз, прошептала она в телефонную трубку, откуда тут же послышались всхлипывания.

— У тебя все в порядке?!!! — едва не кричала Инка. — Я как проснулась, только о тебе и думаю! Томка, ответь мне: у тебя все в порядке?!

— В порядке… родная, все в порядке, — взглянув на часы, попыталась успокоить подругу Тамара: за прошедший час ей действительно полегчало.

— Ты меня не обманываешь?

— Нет… Голова немного болит, но после тяжелой недели это — нормально, пройдет. Лучше скажи, как Дени?

— Плохо… Плохо, но врачи говорят, что нельзя терять надежду.

— Правильно говорят, — поддержала Тамара. — Ты только не волнуйся. Особенно за меня. Я сильная…

«Никто из родных — ни мать, ни брат, ни сын — не почувствовал, что я была, можно сказать, между небом и землей, — опустила она руку с трубкой. — Одна Инночка… Не чудо ли это? Дружба — взаимный энергетический обмен, соединяющий людей независимо от времени и расстояния…»

Продолжая размышлять над звонком подруги, Тамара незаметно уснула. Разбудил ее щелчок замка в прихожей. По шагам она поняла, что вернулся Сергей. Постучав в дверь, он зашел в комнату к матери, встал перед кроватью на колени и коснулся губами ее щеки:

— Я тебя почти две недели не видел. Соскучился.

Протянув к нему руки, Тамара потрепала сына по волосам:

— Я по тебе тоже соскучилась.

— По пути из университета заглянул в магазин, привез свежих булочек, как ты любишь. Щи в холодильнике, тетя Оля вчера сварила. Пойдем пообедаем? — предложил он и, заметив, как мать кивнула, встал во весь рост: — Тогда я пошел разогревать. Вставай, лежебока, — добавил он шутливо и направился к двери.

— Я тебя люблю, — донеслось ему вслед…


«…Что теперь делать? Потерять предоплату и отказаться от нового офиса? — задумалась Тамара сразу после планерки в понедельник утром. Увы, финансовое положение за время ее отсутствия не улучшилось: на счет поступило лишь несколько небольших сумм, которые не решали глобальных проблем. — Не зря мудрецы говорят, что деньги легко заработать, а вот сберечь и приумножить их куда сложнее! Но ведь все равно придется отсюда съезжать: хозяева коттеджа уже нашли новых арендаторов… А свой офис готов, можно вселяться в любой момент, надо только рассчитаться… И несколько срочных платежей необходимо сделать, иначе станет работа. Даже если питерские должники вернут деньги, мне их не хватит. Надо еще тысяч сто пятьдесят как минимум… Где взять? Заложить дом? Михаил Иванович обещал разрулить все проблемы только к марту… — Она встала с кресла и подошла к подоконнику. — Серость, сырость, вялость… Какая же это жестокая игра — жизнь: только начинаешь постигать ее правила, как она их раз — и поменяла! Впервые за последние девятнадцать лет я не знаю, как поступить… А ведь все привыкли, что у меня не бывает безвыходных положений… Ну что ж… Не буду сеять панику среди сотрудников».

Однако сил делать вид, будто все в порядке, почти не осталось, а потому, не выдержав напряжения, Тамара покинула офис около обеда: бесцельно кружила по городу, заезжала в магазины, прохаживалась вдоль витрин, что-то мерила, что-то покупала. Короче, как говорила Молчанова, занималась шопинг-терапией.

«Надо оценить дом. К кому бы обратиться? — пыталась она припомнить, кто из ее знакомых занимается недвижимостью. — К “жениху”, что ли? — подумала она, вытряхнув сигарету из пачки. После памятного первого января она дважды сталкивалась с Вадимом в гараже, но не обмолвилась с ним и словом. — Финансы, недвижимость… Да ни за что!.. И все же надо кому-то звонить, иначе мне будет не до Австрии с ее лыжами…»

Тамара встала на горные лыжи три года назад — не по своей воле, а из-за сына, который научился кататься во время учебы в Штатах. По возвращении в Минск он и уговорил мать провести недельку зимних каникул в горах. Школа для начинающих горнолыжников и первый зимний отдых запомнились Крапивиной многочисленными синяками, отбитым копчиком и вывернутым безымянным пальцем на левой руке. Отек от полученной травмы не сходил почти три месяца.

К следующему лыжному сезону Тамара уже готовилась заранее и основательно. Проанализировала свою неудачу и нашла две основные ошибки: не была готова к этому ни морально, ни физически. Горные лыжи — не только красивая экипировка и легкое, воздушное скольжение по склону. Горные лыжи — это тяжелые, неуклюжие ботинки и адская усталость во всем теле: попробуй встать утром с кровати, когда болят все мышцы! Но ведь другие как-то получают от катания истинное удовольствие…

Ни слова не сказав Сережке, переживавшему, что маме не пошло на пользу его увлечение, по приезде домой Тамара сразу записалась в тренажерный зал. Первый месяц занятий прошел в постоянной борьбе не столько с собой, сколько со своей занятостью: нехватка времени сдвигала то день, то время занятий, а то и вообще вынуждала их пропускать. В конце концов она поняла: если не поставит подготовку к зимнему отдыху во главу угла — у нее снова ничего не получится. Пришлось брать индивидуального тренера, у которого время, как и у нее, было расписано на месяц вперед.

Следующей зимой она сама запланировала неделю в горах, провела первые два дня с инструктором и, к неимоверной радости сына, стараясь не отставать ни на шаг, стала кататься с ним на пару. Вот так и полюбила этот экстремальный вид отдыха. Подобная история случилась и с дайвингом… Главное, что сын всегда был рядом, на глазах.