Таня шла, не разбирая дороги, сознательно перебирая в памяти воспоминания раннего детства, чтобы ненароком не задеть вдруг образовавшийся где-то в душе кратер боли. Горе давило всей своей тяжестью, но слез не было. Таня прошла мимо автобусной остановки. Ей сейчас казалось невозможным втиснуться в его душное нутро, оказаться среди равнодушных лиц. Она могла только идти, шагами заглушая эту саднящую боль.

Отрезок тротуара закончился, и Таня пошла по краю шоссе. Машины, сигналя, объезжали ее. Одна, взвизгнув резиной шин, остановилась.

— Тебя подвезти?

Таня непонимающе посмотрела на забрызганную грязью «Волгу».

— Подвезти? — снова предложил водитель и распахнул перед ней дверцу.

Его лицо было усталым, но серо-зеленые глаза с угольно-черной сердцевинкой зрачка смотрели участливо. Внезапно Таня почувствовала, что больше не может оставаться в одиночестве.

Кивнув, она села рядом с водителем и потянула на себя тяжелую дверцу.

— Сильнее, — сказал водитель.

Таня с усилием хлопнула дверью.

— Ну так-то зачем? — проворчал мужчина, и машина тронулась с места. — Тебе куда?

— Вперед, — ответила Таня и, не мигая, уставилась на серое полотно дороги.

— С парнем, что ли, разругалась? — усмехнулся водитель.

Таня отвела взгляд от асфальтовой ленты и взглянула на водителя. «Какой большой лоб, — подумалось ей. — И брови густые. Некрасиво».

— Чего не отвечаешь? Или начальник послал? — не унимался мужчина.

— Что? — спросила Таня, почувствовав, как в уголках глаз собираются слезы.

— Что стряслось, спрашиваю?

Мужчина с участием посмотрел на девушку и опять сосредоточился на дороге.

— Подругу убили… Не понимаю… Ничего не понимаю… — Теплая слеза поползла по щеке вниз.

— А… — Водитель вздохнул. — Слышал по радио. И парня… Опять никого не найдут…

— И найдут, а Нинку не вернуть… Она такая была, такая… — Слезы уже градом катились из ее глаз.

Мужчина вздохнул и протянул ей сложенный вчетверо носовой платок. Таня замотала головой, открыла сумку и, вытащив свой легкий батистовый платочек с кружевом по краю, вытерла слезы. Мужчина все же положил ей на колени свой платок.

— Бери, пригодится.

Слезы неудержимым потоком лились из ее покрасневших глаз. Она схватила платок с колен и приложила его к лицу. Незнакомый запах был экзотическим и приятным. Таня попыталась разложить этот аромат на составляющие, и это ее несколько отвлекло. Из знакомых запахов она узнала только манго, это был ее любимый сок.

— Вы любите манго? — спросила она, хлюпнув носом.

— Ага, ел в Индии. В командировке там был, еще в перестройку, — сказал водитель, искоса взглянув на попутчицу. — У нас брал — фигня. А кокос купил, так вообще гадость. А что?

— Да платок пахнет… Приятно, — сказала Таня и всхлипнула. — Нинка тоже хотела за границу. Мечтала о красивой жизни, но даже на сотовый не заработала. — Таня усилием воли сдерживала слезы.

— Да… — вздохнул водитель. — А я когда-то мечтал моряком быть, океаны покорять… А вот… езжу посуху… Кстати, где тебя высадить?

— Выкиньте за углом, — сказала Таня, увидев знакомые места. — Там недалеко парикмахерская, «Леди» называется.

— Ладно, леди. Выкидывать не буду, вдруг пригодишься, — улыбнулся мужчина.


Через пару минут машина остановилась возле панельной девятиэтажки, в торце которой была расположена парикмахерская.

— Спасибо, — поблагодарила Таня и принялась ощупывать дверцу в поисках ручки.

— Крепись, — сказал водитель, и в его глазах Таня прочла сочувствие.

— Если нужна стрижка — заходите, — сказала она, наконец-то обнаружив искомое. Я, хоть по дамским, вас постригу. Хотя… — Если бы у Тани были силы, она бы улыбнулась: макушка у мужчины катастрофически лысела. — Выбор причесок у вас небольшой.

— Есть такое, — виновато ответил мужчина, проведя ладонью по голове, как будто извинялся за лысеющую голову.

— Кстати, как вас зовут? Я даже не спросила…

— Максим. А тебя?

— Таней. А по отчеству?

Выражение неудовольствия скользнуло по его лицу.

— Давай, как во всем цивилизованном мире, без отчества. Просто Максим. — Мужчина протянул ей руку.

— Таня.

Она пожала сухую, твердую ладонь.

— Ты до какого часа работаешь? — спросил Максим, не отпуская ее руки.

— Я поздно заканчиваю…

Таня осторожно освободила свою ладошку и снова потянулась к дверце.

— Может, заехать за тобой? Посидели бы где-нибудь…

— Не знаю…. — Таня с осуждением взглянула на мужчину. На его губах застыла улыбка, в глазах была игривость.

«Ай да дядька, — подумала она, — сороковник ведь уже или около, а все туда же… «Посидели бы…», а глаза вон как заблестели».

— Ничего плохого не подумай, — сказал Максим, словно прочитав ее мысли. — Я ведь в командировке здесь, так что вечером надо будет куда-то себя деть.

— Не знаю, — повторила Таня и опустила голову.

— Ладно… — деловито согласился Максим, что-то черкнув в записной книжке. Оторвав листок, он протянул Тане. — Мой сотовый. Захочешь — звони. И, знаешь… того… не расстраивайся. Жизнь не такая гадкая, как кажется… — Он усмехнулся. — Она еще гаже.

Таня прерывисто вздохнула и, нажав на ручку, открыла дверь и вышла из машины.


Как только она показалась на пороге, Валя усмехнулась и, растянув в приторной улыбке губы, сказала:

— Понятно, че опоздала. Со свиданки?

Парикмахерская «Леди» была небольшой, всего на два кресла. Валя с Таней вот уже почти полгода работали в одну смену.

Таня сняла пуловер, надела красный фартук с черными горошинами и подошла к зеркалу. Лицо ее было бледным, веки чуть припухли. Достав тушь, она подкрасила ресницы.

— Че молчишь, как партизан на допросе? — не унималась Валя. — Аль загордилась?

— Может, челочку покороче? — напомнила о себе клиентка, которая пристально рассматривала себя в зеркале.

— Короткие нынче не носют, — категорично ответила Валя, снимая с клиентки накидку и встряхивая ее. — С вас сто десять вместе с сушкой.

— Раньше вроде дешевше было.

— Раньше и петухи громче кричали.

— С конца апреля расценки повысились, — вмешалась Таня, чтобы сгладить впечатление от Валиной грубости.

Валя работала парикмахером больше двадцати лет и считалась хорошим мастером, но была, по мнению хозяйки салона, «несколько грубовата», а по мнению Тани — неряшлива и консервативна.

— Светлана Васильевна здесь? — спросила Таня, как только клиентка расплатилась и вышла из салона.

— Хозяйки, на твое счастье, нет. И даже не звонила.

— Клиентов много?

— Да где там… Вот раньше уже с восьми — очередь. А сейчас — наплодили всяких там салонов — заработать не дадут. Я раньше каждый год в Пицунде и Сочи отдыхала. У меня там такой грузин был…

— Вы свободны? — В салон заглянула растрепанная молодая девчушка. В правой ноздре у нее поблескивал металлический шарик.

Валя скептически оглядела ее.

— Твой клиент, сади, — сказала она Тане. — Я пока чаю попью.

— Присаживайся, — сказала Таня и отодвинула кресло. — Что хочешь?


Девушка, зашуршав полиэтиленовым пакетом, вынула журнал.

— Мне вот так, — сказала она, вынув закладку.

Таня взяла в руки журнал. На фотографии было изображено нечто угрожающее: половина головы у не имеющего пола существа была выбрита, другая — всклокочена и выкрашена в чудовищно фиолетовый цвет.

— У меня такой краски нет. И вообще, ты в школу ходишь?

— В лицей.

— С такой прической выгонят.

— Пофиг.

— Кому досадить хочешь?

— Никому. — Девушка упрямо поджала губы.

— Такая прическа около тысячи стоит.

— Почему?.. — растерялась девочка.

— Эксклюзив.

Красивые бровки нахмурились. Таня пояснила:

— Нестандартная стрижка, бритье, филировка. И, опять же, покраска…

— А что самое дорогое?

— Покраска сложная, — соврала Таня. Если в один цвет — дешевле. И бритье… Если доверяешь, давай я что-нибудь сама покумекаю. Недавно курсы закончила, в современной стрижке — соображаю. Тебе хочется что-то неординарное? Особенное?

— А сколько стоить будет? У меня двести с полтиной. Я посмотрела, у вас стрижка — сто, покраска — сто пятьдесят.

— Ладно, — согласилась Таня, хотя знала, что даже по их невысоким расценкам этой суммы недостаточно.

— Но только чтоб отпад, не как у старухи.

— Поняла, в стиле MTV. И краску поярче?

— Ага.

Таня принялась за работу, которая поглотила ее полностью, отогнав грустные мысли.

Колдовала она над прической не меньше полутора часов.

— Все, готово, — сказала Таня, выключив фен.

Девочка настороженно взглянула на себя в зеркало, потрогала руками торчащие во все стороны короткие солнечно-рыжие пряди.

В салон заглянул широкоплечий парень в черной кожаной куртке с заклепками.

— Отпад! — сказал он, широко улыбаясь.

Девочка нахмурилась.

— Че надо? — грубо спросила она, недружелюбно глядя на отражение парня в зеркале.

— Обиделась, что ли? Я же так… Верка — дура, и прикид у нее дурацкий, хоть и богачка. А ты — стильная штучка. И вообще…

Девочка все еще пыталась сохранить на лице угрюмое выражение, но вспыхнувшие от счастья глаза сделали ее по-настоящему привлекательной.

— Правда нравится? — спросила она, оборачиваясь.

— Ага… — Парень довольно хмыкнул. — Слушай, давай бегом. Мы и так пару прогуляли. Мастерица ругаться будет.

— Плевать. — Девочка схватила полиэтиленовый пакет и ринулась к выходу.

— А деньги? — напомнила Таня.

— Ах да, нате. — Девочка вернулась и положила три смятые купюры.

— Никакой благодарности, — проворчала Валя, когда пара воркующих голубков удалилась из парикмахерской. — Столько вошкалась, я б за это время троих обработала. Ты это, того… Мало взяла. За краску, что ль, забыла?


Таня не успела ответить, как в салон стремительной походкой вошла женщина. Прямая спина, гордая посадка головы, плотно сжатые губы… Раньше Таня никогда не встречала ее. На женщине был брючный костюм из дорогой немнущейся ткани, который подчеркивал подтянутость ее тренированного тела.

— Девочки, — громко объявила она о своем вторжении, — можете меня постричь?

— Запросто, садитесь, — ответила Валя.

Женщина скептически посмотрела на ее измученные перекисью волосы, собранные на затылке в пучок.

— Это я так… Работы вот много… Все клиенты и клиенты, — стала оправдываться Валя, поймав взгляд потенциальной клиентки.

— Вы, девушка, — обращаясь к Тане, спросила женщина, — специализируетесь, наверное, на молодежных прическах? Девочка тут вышла… Хорошо пострижена, парень аж глаз не сводит.

— Да, я стригла и краску подобрала… Вам понравилось? Вообще-то мне тоже… — говорила Таня, — пока клиентка усаживалась к ней в кресло. — Но если б вы видели, что она хотела… Вот. — Таня протянула клиентке забытый журнал с вложенным между страницами карманным календарем. Женщина раскрыла и рассмеялась.

— Вот чудо. Придумают же такое… Значит, свое мнение имеете?

— Имеет, имеет, только рука еще не та! Я вот почти двадцать лет с ножницами, — напомнила о себе Валя, но женщина проигнорировала ее замечание.

— Девушка, — обратясь к Тане, сказала клиентка, — у меня вечером встреча важная. Очень важная… Мой мастер — в отпуске. Девчушку вот увидела, обратила внимание на голову, думаю — хороший мастер поработал. Чем вы ее красили?

Таня прикинула, как будет выглядеть эта деловая женщина с такой же прической в стиле MTV, и невольно улыбнулась.

— Можно я свое мнение выскажу? — робко спросила она, глядя на отражение клиентки в зеркале.

— Ну… — Женщина снисходительно кивнула.

— Я считаю, что у вас очень хороший мастер… понимает ваш стиль… Вам, наверное… — Таня заколебалась, стоит ли говорить всю правду: судя по еле заметным морщинкам, что пролегли между бровями, потяжелевшим векам и чуть опущенным щекам, женщине было где-то под сорок. — Я могу вам сделать то же, что и предыдущей клиентке, но вам это будет… не по возрасту… Вы хорошо одеты, и покраска у вас дорогая… Давайте только чуть кончики постригу и уложу с гелем.

Пока Таня говорила, женщина неотрывно смотрела прямо на свое отражение в зеркале. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

— Значит, не по возрасту, — глухо сказала она. — А сколько мне, по-вашему? Как считаете?