— А не уйти ли нам отсюда? Может быть, поужинаем в новом итальянском ресторане, ко­торый все так хвалят?

— Или...— сказала Жаклин,— поедем ко мне.

Она не отвела от него глаз.

— Ты так хочешь? — спросил Рей.

— Я всегда знаю, чего хочу.

Рей перевел взгляд на свои руки. Пару месяцев назад он попытался отказаться от привычки но­сить обручальное кольцо, но не смог. Тогда он пошел с собой на компромисс и теперь носил кольцо на правой руке.

— Вообще-то говоря, я женат,— сказал он,— хотя не живу с женой уже год. Ты знаешь об этом?

Она утвердительно кивнула.

— Я обратила на тебя внимание в первые же дни работы в клинике и узнала, что вы разо­шлись. Ты выглядел полуживым. Но позже уви­дела, как ты в столовой заразительно смеялся над чьей-то шуткой. Этот раскованный Рей был пол­ной противоположностью угнетенному, подав­ленному доктору Адамсу, каким я привыкла его видеть. Я загорелась и поняла, что хочу быть с тобой.

— Выходит, я для тебя что-то вроде приман­ки? — сухо заметил он.

— Я очень разборчива, Рей,— сказала она, поставив бокал.

— Я так и думал, — ответил Рей.

Ну что ж, ее предложение так же заманчиво, как приглашение на работу в Лондон.

Он не нужен Кэтти, но это не значит, что он не нужен другим. Рей почувствовал внезапное раздражение и одним глотком допил до конца свой бокал.

— Я подброшу тебя до твоей машины и пое­ду следом за тобой.

Спустя пятнадцать минут он уже стоял в гос­тиной квартиры Жаклин. Обстановку комнаты отличало то же неброское изящество, свойствен­ное хозяйке, хотя огромная ваза в углу комнаты с яркими искусственными пионами говорила о том, что Жаклин не чужда некая вычурность. Она предложила ему выпить и, извинившись, вы­шла из комнаты. Рей сделал большой глоток очень мягкого на вкус виски и постарался рас­слабиться. Нельзя же чувствовать себя подрост­ком на первом в жизни свидании!

Он снял пиджак, ослабил галстук и прошелся по гостиной Жаклин, разглядывая гравюры на стенах и полки с книгами, подбор которых сви­детельствовал о разносторонних интересах хо­зяйки дома. Но почему он чувствует такую пус­тоту в душе?

Рей услышал за спиной тихий голос Жаклин:

— Ты читал последнюю книгу Херберта? Я всегда покупаю книги в твердом переплете, потому что не могу дождаться их выхода в мяг­ком.

Он пришел сюда не для бесед об австралий­ской литературе. Рей обернулся. Она сменила костюм на черный велюровый комбинезон, об­легающий стройное тело. Глубокий вырез под­черкивал белизну красивых плеч и шеи. В мяг­ком свете единственной освещавшей комнату лампы ее глаза и волосы тоже казались чер­ными.

— Где у тебя спальня? — неожиданно спросил Рей, рывком стянул с себя галстук и бросил его на диван.

В ее глазах мелькнул огонь.

Жаклин провела его в спальню, зажгла свечи по обе стороны широкой кровати и откинула покрывало. Рей подумал, что это напоминает декорации на съемочной площадке — сцена со­блазнения, дубль первый. Он быстро начал рас­стегивать рубашку.

— К чему так торопиться, Рей? У нас вся ночь впереди, — сказала Жаклин.

— Я не был ни с кем, кроме жены, с того самого дня, как познакомился с ней, — сказал Рей, избегая произносить имя жены в этой комнате.

Он подумал, что, возможно, ей приятно об этом узнать.

— Ага... Я польщена.

Ему не понравилось, что Жаклин читает его мысли. К черту мысли, сказал он себе, к чему они, когда речь идет о сексе. Ты должен наконец вы­рваться из клетки, в которую сам себя загнал. Сломай ее.

Он стянул с себя рубашку. Пальцы Жаклин скользнули по его груди, и она, подняв голову, потянулась к нему для поцелуя. Рей привлек ее к себе и поцеловал — яростно, почти со злостью. Одной рукой Рей гладил ее волосы, его удивила их мягкость; другой он безошибочно нашел взды­мающуюся под мягкой черной тканью грудь.

Его мозг и тело переполняло нестерпимое, страстное желание обладания женщиной. Рею ка­залось, что он впервые в жизни открывает для себя это чувство. Но вдруг смятение в душе за­блокировало нахлынувшее желание — Рей ожи­дал обнаружить пышную грудь Кэтти, такую зна­комую и желанную, а под его рукой оказалась твердая, небольшая выпуклость другой женщи­ны. Абсолютно чужой ему женщины.

Он обнимал женщину, которая никогда не заменит ему Кэтти.

Руки Рея похолодели. Или этот леденящий холод шел из его сердца? Со стоном он оторвался от губ. Жаклин, выпустил ее из объятий и тяжело опустился на кровать. Рей обхватил голову ру­ками, запустив пальцы в свою шевелюру, смутно догадываясь, что тяжелое дыхание, которое он слышит, его собственное.

Не желая показать Жаклин, как дрожат его пальцы, он сжал руками колени и хрипло произнес:

— Мне жаль... Прости... Я не могу заняться с тобой любовью, Жаклин. Просто... не могу.

— Ты все еще любишь жену?

Рей посмотрел на нее. Голос Жаклин звучал спокойно, лицо ничего не выражало. Нельзя было понять, что она сейчас чувствует. Рей подумал, что эта молодая женщина виртуозно владеет искусством скрывать от других мысли и чувства, и внезапно почувствовал прилив не­объяснимой ярости.

— Я не знаю ответа на этот вопрос. Если и так, то я просто идиот,— раздраженно сказал он.

— Как ее зовут?

— Ты хочешь сказать, что тебе о ней не рас­сказывали?

— Я не слушаю сплетен, Рей, — холодно про­изнесла Жаклин, скрестив руки на груди. — Я по­интересовалась твоим семейным положением только ради собственного спокойствия.

— Ее зовут Кэтти.

— Почему она ушла от тебя? Полагаю, не ты был инициатором разрыва.

— Тут ты права,— сказал Рей с горечью, большей, чем бы ему хотелось. Он протянул руку к лежащей на полу рубашке и надел ее. Ему неприятен этот разговор о Кэтти, но ради прили­чия он должен что-то объяснить Жаклин.— Да­вай вернемся в гостиную.

— Мы поступим иначе. Пойдем на кухню, я приготовлю омлет, — сказала Жаклин.

Рей внимательно посмотрел на нее.

— Тебя не удивляет то, что произошло? — спросил он.— Вернее, то, что не произошло.

— Нет, не удивляет. Но думаю, что тебе стои­ло рискнуть.

— Ты играешь со мной, Жаклин.

Она пожала плечами:

— Я просто хотела лечь с тобой в постель, вот и все.

Рею вдруг стало неприятно, что кто-то может предугадать его поведение лучше, чем он сам.

— Тогда почему ты не удивилась?

— Недавно в отделении лазерной терапии я случайно услышала разговор медсестер, сокру­шавшихся по поводу того, что ты никому не назначаешь свиданий. Поскольку явных призна­ков твоих гомосексуальных наклонностей не на­блюдалось, я поняла, что ты не чувствуешь себя свободным.

Диагноз был поставлен с дьявольской точнос­тью. Стараясь не показать недовольства прони­цательностью Жаклин, Рей пожал плечами и ска­зал:

— Не могу поверить, что ты так хочешь меня, что готова пойти на риск получить отказ. Что произошло, то произошло... Нет, я не напрашива­юсь на комплименты.

— Тогда ты их не получишь.— Она посмот­рела на него широко раскрытыми темными гла­зами. — Омлет по-испански?

— Чтобы положить конец моим романтичес­ким настроениям, признаюсь: я страшно голо­ден, — сказал Рей. — Джеки, давай нанесем урон здоровью, повысив содержание холестерина в ор­ганизме, и сделаем омлет из шести яиц.

— Из четырех, — сказала она. — Три тебе и одно мне. Пойдем на кухню.

Жаклин достала из холодильника зеленый и красный перец и пучок зеленого лука.

— Порежь это. Очень мелко,— попросила она.

Рей с рвением принялся за работу. На столе быстро выросла небольшая кучка нарезанных ку­биками овощей.

— Мне сегодня предложили работу в Анг­лии, — поделился Рей.

— Да? Расскажи, что за работа.

Когда он посвятил ее во все детали, она спросила:

— Ты примешь это предложение?

— Я собираюсь отправиться туда и решить на месте.

— Итак, ты и от этого откажешься?

В огромном фартуке, завязанном вокруг та­лии, она выглядела совсем по-домашнему. Рей положил нож и прямо сказал:

— Жаклин, мне все ясно, постарайся понять меня и ты: я не готов к роману — серьезному или мимолетному. А еще я не готов ни перед кем открыть душу и обсуждать мой разрыв с женой.

Он стал снимать стягивающую пучок лука резинку.

— Надо бы уехать из Мельбурна, чтобы не удивлять медсестер тем, что не бегаю на свида­ния. Ну а если серьезно, то мне надо забыть обо всем, что связывало меня здесь с Кэтти, забыть о том времени, когда мы были счастливы... Мне нужно начать все сначала. Может быть, у меня это получится в Англии?

— Здесь тебя будет не хватать, — произнесла Жаклин.

От мысли, что она могла в него влюбиться, Рею стало не по себе.

— Возможно, но недолго. Незаменимых нет.

— А как же Кэтти? — спросила она, и он впервые почувствовал нотки раздражения в ее тоне.

Вопрос задел его за живое.

— Порезать весь лук? — постарался сменить тему Рей.

— Хватит и половины.— Резким движением она разбила яйца. — Я не была замужем, Рей. Чувствую, что пора завести семью, я хочу успеть родить ребенка.

Нож в его руке не дрогнул.

— Ты такая привлекательная женщина, Жа­клин. Многие мужчины почтут за честь жениться на тебе.

— Но не ты.

— Нет, Жаклин. Не я.

Она с такой силой опустила на стол глубокую тарелку, что желтая жидкость чуть не выплес­нулась через край.

— Когда-нибудь потом я буду благодарна те­бе за этот разговор и за то, что ты не лег со мной в постель. Но сейчас меня обуревают самые раз­ные чувства, но только не чувство благодарности.

Черт возьми, он не чувствовал своей вины, он не дал ей ни малейшего повода считать, что готов ответить на ее призыв. И вдруг эта чужая кухня, умная и красивая женщина, устремившая на него проницательный взгляд, искусственная атмосфера семейного очага — все стало невыно­симо ему.

— Жаклин, давай оставим приготовление ом­лета. Думаю, мы оба не расположены сейчас ни есть, ни беседовать. Похоже, мы все уже сказали друг другу.

— Прекрасно, — бросила она. — Надеюсь, ты помнишь, где дверь.

Рей поднялся с места.

— Прости, если обидел, я не хотел этого. Прощай, Жаклин.

Он прошел через гостиную быстрым шагом, на ходу схватил пиджак и галстук, щелкнул замком и вышел на лестничную площадку. Дверь за ним тихо захлопнулась. Рей спускался по лестнице, перешагивая через несколько сту­пенек, и чувствовал себя школьником, сбежав­шим с уроков.



Рей быстро миновал центр города и выехал на автостраду. В этот час дорога была свободна, он мчался на большой скорости. То, что произошло сегодня в спальне Жаклин, лишило его надежды положить конец тягостному одиночеству, он по­нял, что абсолютно не готов начать новую жизнь.

Рей свернул с автострады на свою тихую зеле­ную улицу. Впереди, обрамленный цветущими кустами азалий, белел его дом. Кэтти часто гово­рила с лукавой улыбкой, что у этого дома есть душа, и называла его старым надежным другом. Рей был счастлив в нем три с половиной года.

Он открыл входную дверь и вошел в холл. Пусть теперь вещи Кэтти не висят больше в шка­фу, пусть исчез запах духов и не слышно ее голоса, обращенного к нему с приветствием, но везде, в каждом уголке этого дома печать ее присутствия.

Рей остановился на пороге гостиной. Она не отличалась изяществом гостиной Жаклин, но в ней хранится множество милых его сердцу вещей — от морских раковин, собранных Кэтти на Багамских островах, где они познакомились, до коллекции эбонитовых статуэток, обнаружен­ных ими на одном из базаров в Кении. Одно время на короткий срок она увлеклась вышивани­ем подушек, и теперь они украшали каждый стул. Над камином висел пейзаж в стиле импресси­онистов, в который она буквально влюбилась в Париже, и он с огромным удовольствием купил ей эту картину.

Рей был уверен, что любой дизайнер подивил­ся бы такому хаотичному нагромождению несо­четающихся вещей. Но комната дышит теплом Кэтти, ее любовью к жизни.

Ему не нужна Жаклин. Ему не нужен никто, кроме Кэтти.

Мысленно он окинул взором весь дом. Кухня никогда не была любимым местом Кэтти, хотя она умела печь прекрасные ватрушки, тающие во рту, и ей нравилось готовить жаркое. Кэтти никогда не пользовалась висящими под потолком медными сковородками, они так и остались элементом ди­зайна, но она любила наблюдать, как на закате солнечные блики отражались от них на стенах бирюзовым отсветом. Ванная была отделана по ее просьбе в зеленые и пурпурные тона, потому что, как она любила говорить, каждый день, прожитый с Реем, был похож на рождественский праздник. Из спальни, чтобы не лишиться от тоски рас­судка, он убрал все, что напоминало ему о Кэтти. Неохотно Рей заставил себя вернуться из мира воспоминаний в пустой дом. Он поднялся наверх в свое «логово». Фотографии из спальни он пере­нес сюда. Лицо Кэтти улыбалось ему из золоче­ной рамки на книжной полке, на другом снимке, стоящем на письменном столе, в ее глазах отражалась голубизна вод океана у Багамских ост­ровов, растрепанные ветром каштановые локоны казались золотистым сиянием вокруг головы. И рядом — фотография Джейка.