— Грустишь? Орешки со вкусом ностальгии по беззаботной школьной жизни? — раздалось над ухом. Так неожиданно, что Катя вздрогнула.

Она подняла глаза. Парень. Незнакомый. Волосы мокрые, ворот футболки — тоже.

— На улице дождь? — машинально спросила Катя.

Парень рассмеялся, задорно блеснув зелеными глазами.

— Нет, я из душа. Смотался в спортзал. Это жесть, как нас сегодня рвануло — сами не ожидали, пацаны мокрые как мыши.

— Да? — удивленно сказала Катя.

И чуть не спросила «почему». Прикусила губу. Вот же глупая — сидит тут сама в себе, ничего вокруг не замечает! Это ведь Арсений Юдин! Он только что со сцены. Там прохаживаются другие музыканты — болтают, упаковывают аппаратуру.

— Как тебе? Понравилось?

— Очень классно! Столько… энергии.

— Точняк! — Юдин подмигнул Кате. — Поэтому я сейчас еле на ногах держусь.

— Но это круто… наверное?

— Даже не представляешь, как.

К брату уже бежала, перепрыгивая через ступеньки, Яна.

— Сен! А я тебя на сцене искала. Ребята сейчас в общагу поедут. А ты? Давай ты останешься!

— Мелкая! — Юдин щелкнул сестру по носу. — Посмотрим сейчас, по обстоятельствам. Все нормально у тебя?

— Еще как!

— Ремонт?

— Закончили почти, спасибо.

— Спасибо, — эхом произнесла Катя.

— А вы уже познакомились? — Дарьяна удивленно вытаращилась. — Сень, а как ты узнал, что это моя соседка?

— Догадался, — Юдин засмеялся, блеснув белыми зубами. — Ты мне все уши прожужжала. И фотки ваши я видел. Да кому бы еще в зале остаться разрешили? Только тебе и твоей подруге. Арсений.

Катя пожала крепкую руку.

— Концерт был класс! — сияя и даже пританцовывая, выпалила Дарьяна. — Правда, Кэт?

— Просто… здорово! Очень! — повторила Катя. — Я не знала, что тут такое бывает. В смысле… в вузе.

— Все для вас, — Юдин заулыбался еще шире. — Мы, вообще-то, сегодня бесплатно играли. Деньги за концерт пойдут онкобольным детям. У нас на эту тему целый чёс запланирован.

— Да. Да. Точно. Вы… молодцы. Это ведь… так здорово, — под веселым, но внимательным взглядом Арсения Кате почему-то было сложно говорить.

В рюкзаке лежал флаер. В нем упоминалось о том, что студенческая группа проведет несколько бесплатных концертов в пользу больных раком детей.

Арсений смотрел на Катю с высоты своего немалого роста. Она вдруг ощутила, что кожа на носу под сережкой еще красная, а щеки болезненно пылают. Хоть бы Юдин не подумал, что это из-за него. Катя ведь даже концерт его толком не слушала — до поклонницы «Сёклз» ей очень далеко.

— Слушайте, чего мы тут стоим? — сказал вдруг Юдин. — Я отпрошусь у пацанов сегодня. Приглашаю вас в кафе. Сто лет нигде не был, одна учеба и репетиции. Чур за мой счет обед.

Катя смущенно пожала плечами.

Глава 5


Яна радовалась как ребенок. Они вышли из университета и спустились на Центральный бульвар. Арсений привел их в пиццерию, шумную, со вкусными запахами… и невыразимой суетой. Мелькали знакомые лица однокурсников. Почти все места были заняты. Выбирать столик Юдин не спешил, остановился у входа в зал. Яна вопросительно посмотрела на брата.

— Фак, — сказал тот с досадой. — Нам тут зарелакситься не дадут. Здесь все наши и ваши, после концерта. Можно напроситься к кому-нибудь, но нафиг?

И точно: Юдина заметили, начали звать за столики. Арсений приветливо помахал знакомым рукой, развернулся и вышел. На улице решительно сказал:

— Идем в «Дублин». Там накурено, но… потерпим?

Катя и Яна согласились потерпеть. Впрочем, для них нашлись места снаружи, в отгороженном проулке, куда выходила часть паба.

— Чего он такой сегодня? — вполголоса произнесла Яна, когда Юдин пошел в туалет. — Обычно наоборот, в самую толпу меня тянет. Он тащится от внимания, а я вот терпеть этого не могу. Это у нас с детства так.

— Он сильно устал и хочет пообщаться с сестрой, — предположила Катя. — К тому же музыка… живая музыка — это чудовищная энергетика.

— Да, ты права, — согласилась подруга. — И музыка… и толком пообщаться времени не было.

— Может, я домой пойду? Не буду вам мешать?

— С ума сошла? Мои друзья — Сенькины друзья! А сама как? Вроде поживее выглядишь. На зомби уже не похожа.

— Да, я… растерялась, — Катя помедлила, рассматривая роскошную вьющуюся розу на решетке, заменявшей в открытом кафе стены. — Глупо так. Я ведь знала, что рано или поздно его встречу.

— Забей, — посоветовала Яна. — У тебя новая жизнь. Мусор в новую квартиру из старой не тащат.

Если бы все было так легко, подумала Катя. Она ведь до сих пор не уверена в измене Глеба.

— Мелкая, ты что пить будешь? — спросил вернувшийся Юдин.

— Пиво. Безалкогольное, — кивнула Яна.

— Эту фигню? Ага, разбежалась.

— Ой, ладно! Мне не тринадцать лет!

— Вот именно. Узнаю, что балуешься спиртным — отлуплю.

— Оно же безалкогольное! Ты тогда и кефир мне запрети!

— И запрещу, если найду нужным. Она же болезненная, как малолетка на диетах, — Арсений обратился к Кате. — И ест, как малолетка. И не высыпается, сериалы по ночам смотрит. Ты, Кать, если заметишь, что Янку ветром сносить начинает, сразу мне пиши, я тебе номер свой дам. Колу? Спрайт? Они тоже вредные, но я сегодня добрый.

— Колу, — Яна благодушно фыркнула.

Было видно, что брат и сестра привыкли к безобидным перебранкам и что Яне приятна забота Арсения.

— Кать, а тебе?

— Сок, — сказала Катя. — Яблочный.

— Окей. Сок, две колы, одну без льда. И креветок жареных нам, три порции, — обратился Юдин к официантке.

Арсений проводил Катю и Яну до общежития. Он всю дорогу рассказывал о музыке, ребятах из группы, изображал в лицах преподавателей из вуза и пересказывал смешные случаи.

Кате было с Арсением интересно. Правда, иногда в его взгляде и интонациях проскальзывало что-то… странное, неприятное, то ли легкое высокомерие в описании одногруппников, то ли пренебрежительность. В устах Юдина все преподы были недалекими и неумными, и он легко дурил их, когда по необходимости, из-за репетиций и концертов, пропускал пары.

— … представляете, и тут наша Кикимора спрашивает Галю. О! Это эпик какой-то! А Галя что-то лепечет, прикрывает мой зад, боится свиданку со мной упустить, я ж обещал, а с другой стороны, ей пипец как страшно: Кикимора наша — чудище лесное. Да вы о ней наверняка слышали. Нет? Значит, услышите, она и на вашем факультете преподает. Ни одного автомата за всю историю преподавания. По три-четыре пересдачи. Да не бойтесь! Она любит хороших девочек. Мелкая, запомни: к Кикиморе в скромном, без пиратского антуража, и татушки замажь. А еще прикол хотите? Есть у нас один препод. Реально фрик…

Дарьяна то хохотала, то пугалась, уговаривая брата не шутить с учебой. А Катя мысленно корила себя за плохие мысли. Арсений просто немного дурачится. Все парни любят изображать себя более крутыми, чем они есть, а в случае с Юдиным ему и стараться особо не нужно.

После нескольких часов общения Катя поняла: он всегда такой, раскованный, юморной — очень обаятельный. Какие-то девчонки на концерте орали из зала: «Арсений, ты секси!» Так и есть: Юдин самый красивый парень из тех, кого Катя когда-либо встречала. Другие девчонки, особенно фанатки «Сёклз», мечтали бы сейчас оказаться на ее месте, вот так идти с ним рядом по улице. И понятно, в чем его успех, почему ему все прощается: он обладает особенной харизмой «плохого мальчика» и это ему очень идет.

Катя осмелела и запросто подшучивала над Арсением. Юдин, казалось, сначала удивился, а потом с азартом принял правила игры: он везунчик, и он докажет это своими прикольными историями. К черту интуицию, думала Катя! Когда-то она ее здорово подвела. Но подвела ли? Катя помимо воли снова погрузилась в воспоминания, шагая рядом с новыми друзьями. Ведь она же всегда чувствовала, что Полина — совсем не так глупа и миролюбива, какой хочет казаться. А Саша…

— Что, правда? — услышала Катя.

Голос Юдина вернул ее в реальность. Они стояли под липой недалеко от входа в общежитие. Арсений смотрел на Катю с улыбкой и любопытством в глазах.

— Ага, — сказала Яна, кивнув. — Ее один шизик в школе доставал, потому что она тоже не такая, как они, индивидуальность. Индивидуальность всегда травят. Да, Катюх? А теперь этот булер учится тут, у нас. Сегодня видели этого придурка на концерте. Поэтому она все время уходит в себя, переживает, что он опять начнет. Кэт, хочешь, Сенька его проучит?

— Ты с ума сошла? — отрезала Катя.

Ей стало неприятно. Словно Яна проговорилась о какой-нибудь … болезни, которую полагалось скрывать.

— Да ладно, — Дарьяна пожала плечами. — Будет как-то тебя доставать, нам скажешь. Мы круто умеем говнюков на место ставить. Да, Сен?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Если что, обращайся, — кивнул Юдин, улыбаясь. — У меня много… рычагов воздействия на идиотов. Универ — это не школа. Если кто-то об этом забыл, рад буду напомнить. Нет, честно, Кать. Янка за столько времени нашла нормального человека, с которым можно общаться. Мы не позволим тебя обидеть.

— Реально, Кэт, — подтвердила Дарьяна.

— Все нормально, ребята, — Катя тоже улыбнулась, как можно старательнее. — Он даже не знает еще, что я тут учусь. А вы… просто тайный заговор какой-то составили. Да все будет хорошо! Может, нам и общаться-то особо не придется. Разные факультеты, все-таки.


… — Слушай, — сказала Яна вечером за чаем, — вижу, что ты дуешься. Я, конечно, Сену преувеличила немного… твою ситуацию с этим…

— Глебом, — сказала Катя, глядя в чашку.

— Ну да, Глебом. Это я на всякий случай, мало ли. Вдруг начнет тебя донимать.

— Я девочка взрослая, как-нибудь разберусь.

— Ты девочка гордая, — Дарьяна выделила интонацией последнее слово. — Просто мы с братом в школе… а я и в колледже… в колледже особенно… настрадались с травлей. Знаешь, дети из семьи алкашей всегда под ударом. Это было крайне неприкольно. Сен теперь каждый раз, когда слышит о буллинге, стойку делает. Он меня сначала сам в школе спасал, потом научил сдачи давать. Грушу боксерскую мне сшил. Я ее колотила, особенно, когда мать напивалась и кавалеров приводила. Они там, к счастью, все интеллигентные хмыри у нас были, меня не трогали. Так… нажирались и потом разговоры умные вели… про политику, дрались иногда…

— Сочувствую, — выдавила Катя.

— Да речь не об этом… что-то понесло меня в воспоминания… ровесники иногда похуже старых пердунов — крепче на ногах стоят.

— Ты перестаралась, описывая мои несчастья, — сухо сказала Катя. — Глеб был моим парнем… и он ничего такого себе не позволял… ну разве что вначале…

Катя замолчала. А был ли Глеб ее парнем по-настоящему? Или же между ними не было ничего серьезного, лишь обычное в этом возрасте притяжение… и недомолвки? И насчет позволять — позволял, еще как. Это вполне можно было бы назвать травлей. Катя почему-то думала, что это издержки отсутствия эмпатии в семье, и все пройдет, если окружить человека заботой, любовью… Ей, наверное, повезло, что он влюбился? именно так, светло. Иначе и тех спокойных шести месяцев в доме Никитиных не было бы.

— Извини, — Яна вдруг хихикнула, — но да… это я специально. Подкинула Сену повод почаще у нас появляться. Мой братец на тебя явно запал.

— Ты говоришь ерунду.

— Нет. Кэт, нет, это не ерунда! — соседка подалась вперед, убежденно выпалила: — Я же его прекрасно знаю! Говорю тебе — запал!

— Ты еще говорила, чтобы я в него не влюблялась, — как бы в шутку напомнила Катя. Ей вдруг стало тревожно, она ведь не планировала ничего такого. — Что он… ветреный.

— Говорила и еще раз повторю: он ни с кем дольше полугода никогда не встречался, но знаешь… его девчонки никогда на него потом не обижаются, как так — сама не понимаю, — Яна поболтала ложечкой в кружке. — Наверное, потому что он суперский. Он умеет ухаживать. И чего от него ждать? Все понимают: Сен в музыкальной тусовке — там все такие, легкомысленные, типа новая муза каждые пару-тройку месяцев. Это шоу-бизнес, детка, типа радуйся, что получила шанс. Отказаться ты всегда успеешь. А ты Сену понравилась, я это увидела — в его глазах. У него взгляд такой становится… особый. У него очередь из девчонок, а он на тебя запал, с первого взгляда, кажется.

— Вот это и удивительно.

— Хватит подкалывать! Ну что ты теряешь?

— Гордость?

— Ну ты нудная! — Яна поморщилась. — Понимаю, это не про тебя. Ты не при делах, да? Переживаешь еще из-за того парня? Тогда еще лучше! Замути с Сеном! Сен тебя быстро вылечит! Отомстишь заодно тому красавчику. Сен лучше его в сто раз! Ну да я вас насильно пейрить(*) не собираюсь. Сама решай. Просто подумай. Сен ведь классный, да?