— Джастин, ты хочешь обсудить со мной Эдит или нечто, касающееся твоей юной подопечной?

Джастин проводил взглядом Элеонору, которая взбежала на второй этаж и быстро исчезла в направлении своей спальни, и только после этого вновь повернулся к матери.

— Например? — Он холодно посмотрел на нее.

Герцогиня вздохнула.

— Вижу, ты все еще сердит на меня.

— Нисколько. — Джастин скривил губы. — Гнев подразумевает глубину чувств, которая у нас отсутствует.

Мать огорченно нахмурилась:

— Но это неправда! Я всегда тебя очень любила.

— О, ради бога!

— Джастин!

— Я не хочу обсуждать это здесь, где любой может нас услышать. — Он выжидательно повернулся в сторону Голубой гостиной.

Чуть замявшись, мать прошла в гостиную, за ней — Джастин и плотно закрыл за собой дверь.

— Итак, зачем ты приехала?

— Я же сказала тебе…

— Какую-то ерунду о своем желании познакомиться с Элеонорой, — нетерпеливо отмахнулся Джастин. Он остановился посреди комнаты спиной к окну, точнее, к фасадному эркеру. — Насколько я знаю, Элеонора поселилась в этом доме еще год назад. Так отчего этот внезапный интерес к ней?

Его мать изящно опустилась на диван.

— Эдит писала, что с твоей помощью хочет ввести Элеонору в общество.

Джастин стиснул руки за спиной.

— И ты хочешь предложить мне свою помощь?

Она грустно покачала головой.

— Перестань, пожалуйста, разговаривать со мной в таком тоне.

Джастин втянул в себя воздух, осознавая, что действительно ведет себя, мягко говоря, невежливо с женщиной, которая когда-то дала ему жизнь.

— Прости, я не хотел показаться грубым.

— Ну, уже кое-что. Джастин, тебе известно, что твой шейный платок… м-м-м, далек от обычной безупречности? — спокойно заметила она.

Еще бы, учитывая глубину и силу желания, которое полностью захватило его в карете какие-то минуты назад, когда Элеонора расстегивала жилет и стаскивала рубашку, желая прикоснуться к обнаженному телу.

— Мне казалось, мы обсуждали твое внезапное решение приехать, а не мой шейный платок.

Он не станет поправлять платок, наверняка превратившийся в тряпку. И к черту выводы, к которым могла прийти мать по этому поводу. Герцогиня опустила глаза и провела ногтем по окантовке диванного сиденья.

— Мое решение не так уж внезапно, Джастин. М уже давно думала, что один из нас должен сделать шаг к примирению. И когда ты не приехал поздравить меня с днем рождения, я поняла, что этим кем-то придется стать мне.

Джастин совершенно забыл, что четыре дня назад был ее день рождения. Болезнь бабушки и необъяснимая страсть к Элеоноре Розвуд настолько занимали все его время, что он даже не помнил, какой сегодня день недели, не говоря уже о том, чтобы помнить о сорокадевятилетии матери!

Он поморщился.

— Прости еще раз. Мне очень жаль.

Мать озорно подняла голову.

— Достаточно, чтобы все же одарить меня пропущенным поцелуем?

— Конечно.

Джастин прошел через комнату и коротко прижался губами к ее гладкой щеке. Небольшая цена за такую оплошность. Мать кивнула в ответ.

— Может быть, ты теперь сядешь со мной и расскажешь о мисс Розвуд? — Она похлопала по мягкому диванному сиденью.

Джастин сделал вид, что не замечает ее жеста, и опустился в одно из кресел, что стояли по обе стороны незажженного камина. Устроился в подчеркнуто расслабленной позе и сцепил пальцы. На мать он не смотрел, не желал видеть разочарования, наверняка написанного на ее лице.

— Разве бабушка не более надежный источник сведений об Элеоноре?

— Нет, мне так не кажется…

Он взглянул на мать пронзительным взглядом поверх сцепленных пальцев.

— Не хочешь пояснить?

— Полагаю, нет.

Джастин понимал: они с Элеонорой вошли в дом сильно растрепанными, но искренне надеялся, что мать не догадывается о причине.

— Тогда, может, все-таки назовешь истинную причину своего приезда?

Герцогиня казалась огорченной.

— Возможно, я просто хотела повидать единственного сына?

Он сжал губы.

— Очень сомневаюсь!

— О, Джастин. — Мать тяжело вздохнула. — Ну почему нам при каждой встрече обязательно надо ссориться?

Он поднял брови.

— Возможно, мы испытываем друг к другу неприязнь?

— Джастин! — Ее глаза наполнились слезами, по щекам разлилась меловая бледность. Она нервно вскочила. — Это так… так жестоко с твоей стороны! Я люблю тебя. И всегда любила!

И он тоже всегда любил ее. Любил, даже когда сердился на нее, страдал из-за того, что она его бросила. Он любит ее до сих пор. Но все эти годы, когда он редко видел родителей, дай бог раз в несколько месяцев, образовали между ними глубочайшую пропасть, которую невозможно преодолеть.

— Я не хотел быть жестоким. Я просто… почему бы тебе не признать, что нас слишком многое разделяет? Мы долго жили порознь и просто не способны найти точку соприкосновения.

Влажные от слез глаза смотрели на него напряженным взглядом. Губы печально застыли.

— Есть вещи, которые… — Она замолчала, словно подыскивая подходящие слова. — Ты спрашиваешь, почему я приехала в Лондон. Так вот, правда в том* что, когда ты забыл о моем дне рождения, я решила…

— Черт побери, я ведь уже извинился!

Она покачала головой.

— Это типично для наших сегодняшних отношений. И есть вещи, которые тебе нужно узнать. Я никогда о них не рассказывала, но сейчас, полагаю, ты имеешь на них право.

Джастин нахмурился.

— Никакие твои слова не смогут зачеркнуть годы брошенности, когда ты предпочитала путешествовать по миру со своим мужем…

— Он был не только моим мужем, но и твоим отцом, не забывай! И мы провели эти годы, не просто наслаждаясь жизнью, как ты, похоже, думаешь! — Ее лицо мучительно исказилось, она в волнении сжала руки. — Решение сопровождать отца далось мне очень непросто. Сначала я удостоверилась, что ты спокойно живешь в пансионе, и только потом с ним уехала. И у тебя были Эдит и Джордж на случай, если мы не успевали вернуться к твоим каникулам.

— Только бабушка и дедушка, как бы они ни были дороги моему сердцу, никогда не могли заменить мне родителей! — Привычная ледяная невозмутимость Джастина дала трещину. Эта тема до сих пор была для него очень болезненна. Он все принимал слишком близко к сердцу.

Джастин, я все время была с тобой, пока ты не отправился в пансион, — с волнением напомнила мать. — Разве не помнишь, какие замечательные годы мы провели в Гэмпшире? Как летом купались в пруду и ловили рыбу, а зимой катались на коньках и санках? А помнишь, с каким восторгом мы ждали возвращения твоего отца от его… заграничных дел?

Его глаза превратились в щелочки, от которых веяло ледяным холодом.

— Куда яснее я помню последующие годы.

Мать обессиленно опустила плечи.

— Ты стал таким злопамятным и жестким.

Он пожал плечами:

— Я такой, каким меня сделала жизнь.

— В таком случае мне очень жаль. — Герцогиня грустно улыбнулась. — Ты же умный человек, Джастин. Неужели никогда не задумывался, почему твой отец почти всю свою жизнь провел за границей, в Индии, на континенте? Если, конечно, не считать желания поразвлечься, — непривычно едко добавила она.

Джастин с любопытством посмотрел на нее, совершенно не представляя, куда она клонит.

— Мне всегда говорили, что он уезжает по делам.

— Так и было.

— Тогда я не понимаю.

— Это были не его дела!

— Чьи же тогда? — Джастин даже не пытался скрыть растущего нетерпения.

На лице его матери теперь тоже отразилось раздражение.

— Ты действительно не догадываешься?

Он скептически уставился на нее. Герцогиня, не дрогнув, встретила его взгляд, словно очень желала, чтобы он понял. И Джастин замер. Ответ предстал перед ним так ясно, словно сидел в кресле напротив.

— Возможно ли? — Он замолчал и недоверчиво покачал головой. — Все эти годы… неужели мой отец был тайным агентом короны?

Он сразу понял, что попал в точку: на лице его матери отразилось такое облегчение, что она буквально засияла.

Глава 15

— Я знаю, вы не спите, можете перестать притворяться!

Элли действительно не спала. Она слышала, как пару секунд назад дверь спальни медленно открылась и затем снова закрылась. Но она надеялась, что посетитель, кем бы он ни был, остался по другую сторону двери.

Она молча замерла под одеялом, не желая вступать в конфронтацию с Джастином. Может, если он не дождется ответа, просто уйдет? Расставшись с ним и его матерью, она поднялась к себе и насладилась горячей ванной. Затем к ней заглянула Рэйчел Сен-Джаст. Они поговорили, и герцогиня спустилась к семейному ужину. А поскольку Элли по-прежнему утверждала, что у нее болит голова, милая леди прислала в спальню Стенхоупа с некоторыми блюдами на подносе.

Вскоре Элли услышала, как на подъездную дорожку выводят карету, и вся семья Сен-Джаст, видимо, отправилась на суаре к леди Литтлтон. С тех пор прошло уже несколько часов, и Элли не слышала, чтобы карета вернулась. Тогда она заключила, что Джастин, несмотря на неприятие светской жизни, тоже отправился на прием к леди Литтлтон с матерью и бабушкой.

— Элеонора?

Она упорно не открывала глаз, хотя сквозь веки чувствовала свет зажженной свечи. Джастин явно приблизился к ее постели.

— Черт побери, неужели в этом доме нет ни одной женщины, которая не избегала бы моего общества! — яростно пробормотал он.

В его голосе звучала мальчишеская обида, которая контрастировала с его обычными высокомерно-уверенными манерами. Элли невольно распахнула глаза, забыв о своих надеждах, что он уйдет, если она будет его игнорировать.

— Ага! — Джастин с торжеством уставился на нее. Он стоял у самой кровати, подняв над головой свечу.

Элли перевернулась на спину, подтянула одеяло до самой шеи и после этого осторожно взглянула на него. И быстро осознала, что он прислоняется к кроватному столбику, чтобы не упасть, вид у него совсем не презентабельный. За прошедшие часы куда-то исчезли сюртук и шейный платок, верхние пуговицы на рубашке расстегнуты, жилет тоже. Ей хватило одного взгляда на его лицо, чтобы заметить, как блестят у него глаза, а на острых скулах появился заметный румянец.

— Джастин, вы что, пьяны?

Он моргнул и сделал вид, что задумался.

— Возможно, я и выпил после ужина бутылочку бренди или две.

Разве можно устоять и не насладиться зрелищем? Надменный герцог Ройстон надрался до такой степени, что едва удерживается на ногах!

— Тогда вам, наверное, лучше сесть, иначе вы можете упасть на пол. Не сюда! — возмущенно пискнула Элли, когда он тут же уселся на край кровати, и ей пришлось стремглав перебраться на другую сторону, чтобы избежать опасности быть раздавленной. — Джастин, вы не должны находиться в моей спальне, не говоря уж о том, чтобы сидеть на моей постели!

— А почему нет? — Слегка покачиваясь, он подался вперед и поставил подсвечник на ночной столик. — Ну и ну. — Он с видимым усилием выпрямился, посидел несколько секунд, потом, не разуваясь, закинул ноги на постель и улегся на спину рядом с Элли. — Мне кажется или потолок действительно кружится?

— Джастин! — Элли села и, нахмурив брови, нетерпеливо уставилась на него. Все ее злорадство как ветром сдуло. Он лежал с закрытыми глазами, густые ресницы веером спускались на вспыхнувшие румянцем скулы. — Джастин?

Тот, не открывая глаз, растянул губы в довольной улыбке.

— Я смотрю, вы научились звать меня по имени.

— Джастин! — с явным раздражением повторила она, схватила его за руку и встряхнула, впрочем, без особого результата. Он только удобнее устроился на подушках. — Вставайте и немедленно уходите!

— Почему это?

— Ваша мать и бабушка скоро вернутся.

— Они пробудут там еще несколько часов. — Он поднял руку, чтобы прикрыть зевок. — В библиотеке было чертовски одиноко, а с вами тепло и уютно.

Элли замерла. Неожиданное признание от джентльмена, который всегда ясно давал понять, что не нуждается ни в чьей компании.

— Почему ваша мать и вдовствующая герцогиня избегают вашего общества?

Он пожал плечами:

— А им нужна причина?

На взгляд Элли, безусловно, да. Рэйчел Сен-Джаст встретила сына после долгой разлуки очень эмоционально, а старая леди после его возвращения в Ройстон-Хаус готова простить что угодно.

— Почему вы не поехали с ними к леди Литтлтон?

Он приоткрыл один глаз и посмотрел на Элли:

— Может, я и жажду компании, но не до такой степени, чтобы согласиться на эту изощренную пытку!