В апреле Грег написал, что американские и русские солдаты встретились на берегах Эльбы. Из сообщений по радио, позаимствованного у старика Блериота, они узнали, что русские войска штурмуют Берлин, а 1-я французская армия вышла к Констанцскому озеру.

— Капитуляция произойдет со дня на день, — сказала, просияв, Лизетт. — И вскоре после этого Грег вернется. Возможно, через несколько дней, а максимум через несколько недель.

— А где сейчас Грег? — спросил Люк, не желая, чтобы подполковник вернулся. Ему было бы больно видеть счастливую встречу влюбленных. К тому же он опасался, что может произойти невероятное — Диринг признает сына Мейера своим ребенком.

Лизетт просмотрела последнее письмо от мужа.

— Они продвигаются на юг, к Мюнхену. Грег пишет, что через день они будут в местечке под названием Дахау. Не знаю, где это. Никогда раньше не слышала о нем, его нет ни на одной карте.

Люк тоже не слышал о Дахау, но если американцы продвигаются на юг так стремительно, а русские уже в Берлине, то окончание войны — это вопрос нескольких дней.

Война закончилась через неделю. Они услышали по радио сообщение о капитуляции Германии, и почти в тот же момент в деревенской церкви зазвонил колокол.

Люк подхватил Лизетт и, ликуя, закружил по комнате. Граф был вне себя от радости. Расцеловав Лизетт, Люка, ребенка, он вывесил в окно трехцветный флаг. Все позади! Кошмар закончился. Германия поставлена на колени, а Европа снова свободна.

* * *

Грег вернулся в Вальми через месяц. Люк и граф в это время навещали в деревне старика Блериота, который упал в пьяном виде и сломал ногу. Лизетт пересаживала розу в горшок, стоя у открытого окна, а ребенок лежал рядом в кроватке. Заслышав шум двигателя приближающейся машины, Лизетт оцепенела. Это был джип, армейский джип.

Она спустилась вниз по лестнице и выбежала во двор. Грег был в военной форме: крепкий, ладно скроенный и невероятно обаятельный.

Лизетт замерла. Увидев ее, Грег громко вскрикнул и, сияя, устремился к ней. Лизетт бросилась в его объятия и, только прижавшись к мощной груди Грега, осознала, как боялась того, что он никогда не вернется… и она больше не увидит его.

— О, как я счастлива, что ты вернулся! — радостно воскликнула Лизетт, крепко обнимая мужа. — Я так скучала без тебя, Грег! О, как же я скучала!

Грег испытал огромное облегчение. С тех пор как они расстались, прошло десять месяцев. За это время Лизетт могла изменить отношение к скоропалительному замужеству, к которому он склонил ее. Но по тому, как она прижалась к нему, Грег понял: Лизетт ждала и не забыла его. Наверное, она, как и он, все эти месяцы черпала силы в воспоминаниях об их брачной ночи.

— Больше мы никогда не расстанемся, — сказал Грег. — Теперь ты уедешь со мной. — Он жадно впился в губы Лизетт.

Подхватив жену на руки, Грег понес ее по лестнице в гостиную, где лежал в кроватке Доминик. Но, не заметив ребенка, он проследовал с Лизетт на руках в другую комнату и опустил ее на кровать. Она пыталась заговорить, рассказать ему о ребенке, но Грег ничего не слушал.

— Потом, — бормотал он, — поговорим потом. Сейчас мне хочется одного — любить тебя. Как же это было давно! Очень давно!

Пальцы Грега расстегивали пуговицы на блузке Лизетт, губы ласкали ее лицо, шею. Она уже и не помышляла о том, чтобы поговорить с мужем, ошеломленная его напором и своим желанием.

Быстро раздевшись, он не стал ждать, пока Лизетт снимет подвязки и чулки. Увидев черный треугольник курчавых волос внизу живота, Грег застонал и уткнулся в него лицом, вдыхая аромат Лизетт. Ощутив горячий, жадный, ищущий язык Грега, Лизетт изогнулась от наслаждения.

— Я люблю тебя… люблю… люблю, — задыхаясь, шептала она и с радостью сознавала, что это правда. И когда Грег накрыл собою Лизетт и вошел в нее, она задрожала в экстазе и обхватила мужа ногами, желая, чтобы это блаженство длилось вечно.

Одновременный оргазм сотряс их тела. Лизетт казалось, что она умирает. Взглянув на Грега, она увидела, что глаза его плотно закрыты, а на лице застыло выражение сладостной муки. Грег, ее муж. Ничто не омрачит их любовь, не затмит обретенного ими счастья.

Грег положил ладонь на грудь Лизетт, но в это время тихо захныкал, а потом громко заплакал малыш, не привыкший подолгу оставаться без внимания.

Грег вскинул голову:

— Черт побери, что это?

— Ребенок, — ответила Лизетт, и в висках у нее запульсировала кровь. — Мой ребенок.

Пораженный, Грег поднялся с кровати и пошел в гостиную. Поспешно надев юбку и блузку, Лизетт последовала за ним.

— Я не писала тебе, думала, ты разозлишься.

— Разозлюсь? — Нагой Грег стоял посреди залитой солнцем комнаты, подняв ребенка над головой. — Да он же чудесный! Потрясающий!

Лизетт прерывисто вздохнула.

— Когда же он родился? Сколько ему?

— Пять месяцев. Доминик родился в феврале.

Грег радостно рассмеялся:

— Фантастика! Изумительный ребенок. Сколько же он весил?

К горлу Лизетт подступил комок. Грег ничего не понял!

— Два килограмма триста пятьдесят граммов. Грег, он не…

— Очень неплохо для недоношенного ребенка. — Грег с восхищением оглядел Доминика. — Моя сестра родила семимесячного, но он весил всего кило восемьсот. Мама не верила, что он выживет. А с этим парнем все в порядке. Ты только посмотри, как он уцепился за мой палец!

Доминик, расплывшись в беззубой улыбке, ухватился за палец Грега и радостно повизгивал.

— Грег, ты не понял. Выслушай меня…

В этот момент во двор конюшни въехал «ситроен».

— А с тобой, малыш, мы поговорим попозже. — Грег осторожно уложил Доминика в кроватку и оделся.

— С папой приехал Люк Брендон, — поспешно сказала Лизетт. — Представь себе, он не погиб, ему удалось спастись. Люк живет здесь с января.

Пальцы Грега замерли на пряжке ремня.

— Брендон живет здесь?

Заметив, как насторожился муж, Лизетт схватила его за руку.

— Грег! Я никогда не любила Люка! Никогда! Ты заблуждаешься! Он живет здесь как друг…

На лестнице послышались шаги мужчин.

— Это правда? — угрожающим тоном спросил Грег. — Ты действительно никогда не любила его?

— Нет. Я люблю тебя!

Впервые услышав от нее эти слова, Грег просиял:

— Тогда все в порядке. Мне остается лишь пожалеть его.

— Лизетт? Грег приехал? — донесся крик графа.

— Да, папа. — Глубоко вздохнув, она вышла в гостиную. Придется поговорить с Грегом позже. Рассказать ему всю правду о Доминике, Дитере, Люке. — Он приехал полчаса назад, папа. — Лизетт сразу поняла, что Люк заметил беспорядок в ее одежде.

— Чудесная новость. Он в отпуске? Или уезжает домой?

— В отпуске, сэр, — ответил Грег, входя в гостиную.

— Очень рад снова видеть вас. — Граф сердечно пожал руку Грега. — И надолго вас отпустили? На сутки? Двое?

— На сутки. — Грег протянул руку Люку. — Рад видеть тебя, Брендон. Я всегда считал, что такой хитрый парень, как ты, не попадет в руки немцам.

Люк подавил приступ ревности.

— Не так-то легко было сбежать от них, — уныло проговорил он, понимая, что никогда не сможет возненавидеть этого высокого обаятельного американца. — Как ты воевал последнее время?

— Последние несколько дней были самыми тяжелыми. Ты когда-нибудь слышал о местечке под названием Дахау?

Люк покачал головой.

— Лизетт говорила, что ты упоминал о нем в одном из писем. Что это? Город? Деревня?

— Это концлагерь, — ответил Грег таким тоном, что Люк похолодел.

— Концлагерь для военнопленных?

— Нет, для евреев и прочих изгоев. — Он подошел к окну. — Освободив лагерь, мы увидели тысячи заключенных — мужчин, женщин и детей, голодных, измученных пытками, едва живых. — Голос Грега дрогнул. — Такое невозможно даже вообразить… Зловоние, трупы… Охранники сбежали, а заключенные остались. Они не могли двигаться. — Помолчав, Грег продолжил: — Там была комната, доверху набитая детскими горшками. Матери брали с собой горшки для детей. Не знаю, что говорили им немцы, забирая их в лагерь, но горшки детям так и не понадобились. Когда заключенные прибывали туда, их уничтожали в газовых камерах. Сотнями, тысячами.

Все в ужасе смотрели на Грега.

— Больше я никогда не ступлю на землю Германии, — дрожащим голосом добавил он. — Никогда не смогу находиться в одном помещении с немцем или с человеком, говорящим по-немецки.

В этот момент заплакал ребенок. Грег взял младенца на руки. У Лизетт потемнело в глазах, и она без чувств рухнула на пол.

Придя в себя, она обнаружила, что лежит на софе, а встревоженный Грег сидит рядом.

— Прости, дорогая. Я совершил непростительную оплошность, рассказав про этот ад, ведь ты еще не окрепла после родов. — Он ласково погладил жену по плечу. — Ты вынесешь поездку? Следующие шесть месяцев я буду служить в Париже и хочу, чтобы ты поехала со мной. Но отправляться надо сегодня вечером.

Граф с трубкой в руке стоял возле печки. Люк пожирал взглядом Лизетт. Мужчины ждали, что Лизетт расскажет мужу правду. Но она понимала, что, если сделает это, Грег бросит ее. Конечно, Люк женится на ней, но Лизетт не хотела выходить за него. Она ценила в нем друга, но не любила его.

Лизетт взяла мужа за руку.

— А можно взять в Париж Доминика?

Грег улыбнулся:

— Конечно, черт побери. Отныне мы больше не расстанемся. Никогда.

Лизетт увидела, как напрягся Люк. Граф, стараясь не встречаться с дочерью взглядом, начал выколачивать трубку.

Если бы Лизетт не влюбилась в Грега, то непременно рассказала бы ему правду. Но теперь ее ужасала мысль потерять его.

— Я готова ехать с тобой куда угодно, — твердо сказала она.

Прерывисто вздохнув, Люк сделал шаг вперед, но Лизетт устремила на него умоляющий взгляд.

— Тогда решено. — Грег поднялся. — Я помогу тебе собрать вещи.

— Мне надо поговорить с тобой. — Бледный Люк посмотрел на Грега.

Лизетт вскочила:

— Нет! Прошу тебя, Люк!

Грег перевел взгляд с Люка на жену.

— Что бы это ни было, я не желаю ничего слышать, — отрезал он.

Люк небрежно пожал плечами.

— Речь идет о пустяке. Я хотел спросить, не подбросишь ли ты меня до Кана. Я и так слишком загостился в Вальми. Пора возвращаться домой.

* * *

Они покинули Вальми с наступлением сумерек. На фоне темнеющего неба руины замка выглядели особенно мрачно. Граф крепко обнял дочь, просил не скучать по дому и пожелал счастья.

Пока Грег и Люк укладывали чемоданы в джип, Лизетт, улучив минутку, пробралась во двор часовни, чтобы сказать еще одно, самое тягостное «прощай».

— А где Лизетт? — спросил Грег, уложив последний чемодан.

Люк пожал плечами:

— Наверное, последний раз смотрит на свой дом. — Догадавшись, куда пошла Лизетт, он снова ощутил укол ревности, но уже не к Грегу.

Вернувшись, Лизетт подошла к отцу, державшему на руках ребенка, и забрала у него сына.

— До свидания, папа. Я люблю тебя.

— До свидания, дорогая, — нежно ответил граф. — Будь счастлива со своим американцем.

Грег сел за руль и завел двигатель.

— До свидания! — крикнул он графу. — Я привезу ее сюда в отпуск, обещаю!

Расположившись на переднем сиденье, Лизетт положила малыша на колени. Поникший и мрачный Люк устроился сзади.

— До свидания, папа! — крикнула Лизетт, когда под колесами джипа захрустел гравий. — До свидания!

Глава 15

Последние лучи солнца еще золотились на липах, когда джип, миновав подъездную дорожку, выехал за ворота. Лизетт крепко прижала к себе Доминика. Она уезжает. На глаза ее навернулись слезы. Лизетт знала, что этот момент наступит, но все же была не готова к нему.

Грег болтал с Люком, спрашивал, чем тот займется теперь, когда война закончилась. Лизетт не прислушивалась к их разговору. Муж обещал, что они вернутся в Вальми, а до сих пор он всегда держал слово. Что ж, отныне ей придется научиться быть счастливой вдали от Вальми.

Улицы Сент-Мари-де-Пон были пустынны, когда джип промчался по ним, и Лизетт решила, что это к лучшему. Ей не хотелось ни с кем прощаться. Она и так едва сдерживала слезы. Миновав деревню, они на большой скорости направились в сторону Кана. Лизетт понимала, что сейчас чувствует Люк, и, если бы это было возможно, попросила бы у него прощения.

Она не любила Люка, однако их связывало очень многое. Кроме графа, только он знал правду об отце Доминика. Помнила Лизетт и о том, что именно Люк помог ее сыну появиться на свет. За короткое время Люк сумел стать для нее самым надежным другом.

Когда джип подъехал к разрушенным бомбежками окрестностям Кана, Лизетт задумалась о том, увидит ли она еще Люка. К горлу ее подступил комок. Лизетт понимала, что этот человек стал частью ее жизни.

В центре города Грег остановил машину.

— Вот здесь и будем прощаться. — Он метнул быстрый взгляд на жену. Она была бледна, а глаза ее подозрительно блестели. Грег выбрался из машины. — Пойду посмотрю, нельзя ли здесь купить сигареты, — небрежно бросил он. — Вернусь через несколько минут.