— Надо послать Анабел подарок ко дню крещения девочки. С утра я отправлюсь за покупками, но, может, вместе пообедаем?
Грег собирался обедать с Ником Эллиотом из «Клейтон адвертайзинг», но тут же решил отменить эту встречу. С Ником можно встретиться и в другой день. Он не откажет себе в удовольствии пообедать с женой.
— Встретимся в час дня в «Атлантис». — Грег нехотя поднялся. — Мне пора, дорогая, в девять собрание совета директоров. Если хочешь подарить Анабел что-нибудь действительно необычное, почему бы тебе не поехать к «Тиффани»?
— Но там же все очень дорого!
Грег усмехнулся.
— Раньше тебя это не останавливало. Так в чем же теперь загвоздка? — Приподняв подбородок жены, он заглушил поцелуем возражения, готовые слететь с ее уст.
Лизетт рассмеялась. С утра у них всегда все было хорошо. Она спокойно выражала любовь к мужу, точно зная, что в это время поцелуи и ласки не приведут их в постель. А именно там Лизетт охватывала паника и терзало чувство вины, которое она тщетно пыталась подавить.
Лизетт посмотрела в широкое окно на холм, покрытый пышной листвой, на город и сверкающие голубые воды залива. Она была уверена, что с рождением Люси чувство вины исчезнет, однако жестоко ошиблась.
Ее глаза затуманились. Лизетт не знала, продолжает ли Грег ощущать, как она напряжена в постели. После того дня, когда Лизетт ходила с Домиником в зоопарк, ни она, ни Грег не заводили разговора о физической близости, словно понимая, что это подтолкнет их к пропасти.
Грег уже не так часто, как прежде, занимался с ней любовью. Когда же это происходило, Лизетт изо всех сил старалась доставить ему удовольствие. Иногда ей почти удавалось убедить себя в том, что физическая близость снова стала для них такой же радостью, как в первое время после женитьбы… когда они еще не приехали в Америку, когда она еще не увидела счастливого лица Изабель Диринг, державшей на руках внука, не услышала, с какой гордостью говорит Грег о Доминике родственникам и друзьям.
Лизетт поднялась из-за стола, молясь о том, чтобы муж верил в ее любовь и не сомневался в ней. И о том, чтобы Грег любил ее… Ведь иначе жизнь потеряет смысл.
Зайдя в детскую, Лизетт поцеловала детей и, сказав Доминику, что уезжает, попросила его слушаться Симонет.
Поездка в город доставила Лизетт удовольствие. Грег подарил жене темно-синий «линкольн-зефир» с откидным верхом, и Лизетт очень нравилось водить. Купив старинную серебряную кружку для крещения, она попросила выгравировать на ней имя Мелани и дату ее рождения. Затем побродила по художественной галерее на Грант-авеню, после чего отправилась в «Атлантис» на встречу с мужем.
Этот новый, небольшой, но роскошный ресторан обслуживал узкий круг клиентов. Грег заметил, что, когда его жена вошла в ресторан, метрдотель тотчас бросился к ней, а посетители устремили на Лизетт восхищенные взгляды. Легкой, грациозной походкой она последовала за метрдотелем в центр зала. Лизетт никогда не старалась походить на американок и осталась все той же француженкой, как и в день их первой встречи. Даже самые простые туалеты выглядели на ней в высшей степени элегантно.
Свои блестящие волосы Лизетт собрала в узел, в ушах и на шее у нее был жемчуг. Лизетт очень шло шелковое платье цвета слоновой кости с неглубоким вырезом. К нему она надела замшевые туфли-лодочки. На руке у нее висел жакет цвета кофе с молоком, подаренный Грегом после рождения Люси.
Глаза Грега вспыхнули от восторга, когда жена села за стол напротив него.
— Ты выглядишь потрясающе, — промолвил он, ощущая чистый запах ее волос и чуть уловимый аромат французских духов. Грег подался вперед и взял Лизетт за руку. — А может, черт с ним, с обедом? — прошептал он. — Давай поедем домой и займемся любовью.
Она тут же отвела взгляд, и Грег молча выругал себя за глупое предложение. Уже несколько месяцев он обуздывал свою страсть, боясь, отпугнуть от себя жену. Пьянящая радость, охватившая его при виде Лизетт, исчезла. Грег ощутил холод и пустоту. Уверенный в том, что Лизетт не любит его и никогда не любила, он через силу улыбнулся.
— Нет, лучше не надо. — Грег откинулся на спинку стула и взял со стола меню в кожаной обложке. — Это напрочь испортит твою чудесную прическу.
Лизетт засмеялась, но Грег понял, что она испытала облегчение. К горлу его подступил комок. Лизетт совершила опрометчивый поступок, выйдя за него замуж, но доброта не позволяла ей сказать ему об этом. Подозрения у Грега возникли давно, еще тогда, когда Лизетт забеременела Люси. А теперь он уже не сомневался, что так оно и есть.
— Салат «Цезарь» [4], улитки, двойной виски, — сказал Грег официанту, — и бутылку бургундского.
Он был зол на Лизетт и на себя. Когда-то Грег уверял ее, что она научится любить его, но Лизетт это так и не удалось. Грег почувствовал, как напряглось его тело под легким, отлично сшитым деловым костюмом. Он мог бы обвинить ее в этом, как уже едва не сделал однажды. Но если Лизетт признается, что муж прав, что тогда? Готов ли он расстаться с ней, позволить вернуться во Францию с Домиником и Люси, забыть об их браке?
Выпив виски, Грег заказал еще одну порцию. Нет, это невозможно. Ведь он влюбился в Лизетт, как только увидел ее, и любит до сих пор. Любит так сильно, что готов отдать за Лизетт жизнь. Грег с силой сжал стакан. Он знал, что не должен терзать жену, домогаясь близости с ней. Надо радоваться тому, что Лизетт охотно дарит ему, — ее дружбе и заботе.
— Что ты купила в подарок Мелани? — спросил Грег, стараясь не выдать своего волнения.
— Старинную серебряную кружку. — Лизетт бросила быстрый взгляд на мужа, не зная, разочаровало ли его то, что она не хочет ехать с ним домой.
— А дарственную надпись сделала?
Грег вдруг заметил, что у него побелели костяшки пальцев. Господи, можно подумать, будто ему не все равно, что она купила в подарок Брендонам! Он до боли отчетливо вспомнил, как Люк сказал ему, что намерен жениться на Лизетт. А ведь Люк прожил в Вальми несколько месяцев, в то время как Грег сражался в настоящем аду — в Арденнах. Да, Люк был рядом с Лизетт в момент рождения Доминика, любил ее тогда и любит до сих пор. Грег отогнал воспоминания. Если думать еще и о Люке, то вообще можно свихнуться.
— Давай отправимся на уик-энд на озеро Тахо, — предложил он, отодвигая почти нетронутую тарелку с улитками. — Мы не были на озере уже несколько месяцев, а Доминику там очень нравится.
Лизетт просияла:
— Замечательно, Грег! Леса вокруг озера напоминают мне буковые рощи в Вальми!
Грег засмеялся:
— Но ведь нет ни малейшего сходства между секвойями и буковыми деревьями, дорогая. Среди секвой могла бы запросто затеряться вся Нормандия.
— Ну и что, — со смехом ответила Лизетт, радуясь, что неловкость, возникшая после того, как муж предложил поехать домой, исчезла. — Леса озера Тахо и Эльдорадо действительно напоминают мне буковые рощи Вальми, но это вовсе не означает, что секвойи красивее буковых деревьев.
В выходные они отправились на озеро Тахо, а в течение последующих нескольких месяцев посетили долину Напа, Солт-Лейк-Сити, Ла-Холью и Мехико. Рекламное агентство процветало. Когда Грег ездил по делам в Нью-Йорк, Лизетт сопровождала его. В помощь Симопет они наняли еще одну няню. Теперь Грег и Лизетт вращались в еще более высоких кругах. Успехи компании «Диринг адвертайзинг» привлекли к ним внимание прессы, поскольку Грег был молодым и симпатичным миллионером. Их фотографии все чаще стали появляться в газетах и журналах. Эта супружеская чета восхищала всех: Грег, с взъерошенными волосами, выгоревшими на солнце, широкоплечий, энергичный, общительный, и Лизетт, темноволосая, с очаровательным французским акцентом и пленительной грацией. Этой паре, казалось, имевшей все, очень завидовали.
— Я помогу вам только в том случае, миссис Диринг, если вы полностью доверитесь мне, — сказала доктор Элен Росман, с интересом разглядывая Лизетт.
— Но я доверяю вам, — ответила Лизетт, чувствуя, как во рту пересохло. Она не знала, чего ожидать от психиатра. Прошло несколько месяцев, прежде чем Лизетт набралась храбрости и отправилась к врачу. И вот теперь, в кабинете, она поняла, что ей не хочется говорить с незнакомой женщиной о своей интимной жизни с Грегом. — Извините. — Лизетт поднялась. — Я совершила ошибку, мне не следовало приходить к вам. Простите, что отняла у вас время, доктор Росман.
— Ничего страшного, — невозмутимо промолвила та. — Но поскольку вы заплатили, не советую вам уходить. Давайте посидим немного молча. Редко ведь появляется возможность побыть в тишине, не так ли?
Лизетт недоверчиво посмотрела на врача, но все же опустилась в кресло. Она не могла определить, сколько лет Элен Росман. На вид — от тридцати пяти до пятидесяти. Ни макияжа… ни стремления выглядеть женственно… волосы пепельно-серого цвета, собранные сзади в тугой узел.
Молчание начало действовать Лизетт на нервы.
— Мне нужен вовсе не психиатр, — внезапно сказала она. — Я не сумасшедшая, поэтому сама знаю, что со мной. И мы действительно понапрасну тратим ваше время, доктор Росман. — Лизетт вновь поднялась.
Доктор Росман улыбнулась.
— Расскажите мне все, — попросила она. — Мне это очень интересно.
И тут Лизетт заговорила:
— Я люблю мужа. Люблю всем сердцем. Но я цепенею, когда он прикасается ко мне. Я не могу дать ему той физической любви, какой он заслуживает, и сама не получаю того, в чем нуждаюсь.
— Но ведь когда-то все было нормально, не так ли? — Доктор Росман взяла со стола карандаш и задумчиво повертела его в руке.
— Да, в самом начале. Когда мы жили в Париже.
— Вы сказали, миссис Диринг, будто знаете, что с вами. Означает ли это, что вам известна причина подобной перемены чувств?
Лизетт напряглась. Кроме отца и Люка, она никогда и никому не рассказывала о Дитере. И сомневалась в том, что сейчас сможет сделать это. Лизетт глубоко вздохнула.
— Я француженка, доктор Росман. С мужем я познакомилась во время высадки союзников в Нормандии. А через шесть недель мы поженились. — Она замолчала. В кабинете воцарилась тишина. Доктор Росман, казалось, с большим вниманием изучает рисунок на портьере. — Через несколько часов после свадьбы муж вернулся в свою часть, и я увидела его только через десять месяцев. — Лизетт провела дрожащей ладонью по лбу. — Когда он вернулся, ребенку было уже три месяца. Муж очень обрадовался, сказал, что его сестра тоже родилась семимесячной. Он просто не дал мне возможности объяснить ему…
На этот раз пауза затянулась. Доктор Росман терпеливо ждала. Теперь ее внимание переключилось на ковер.
— Ребенок был не от него. Я собиралась рассказать ему…
И снова воцарилось молчание.
— Но так и не сказали, — закончила за пациентку доктор Росман.
Лизетт кивнула:
— Отец ребенка был немцем. А мой муж участвовал в освобождении Дахау. Он никогда не понял бы меня. И, рассказав ему все, я потеряла бы его.
— Вот оно что, — промолвила доктор Росман, чертя что-то на листе бумаги. — И когда вас начали терзать угрызения совести?
— После приезда в Америку. Когда я увидела, как радуется внуку свекровь, а муж с гордостью показывает знакомым Доминика как своего сына. — Глаза Лизетт засверкали. — Я понимаю, доктор Росман, почему испытываю чувство вины! Но почему это влияет на меня именно таким образом? Почему я стала почти фригидной?
Взгляд Элен Росман выразил сочувствие.
— Потому что вы боитесь, — тихо сказала она. — Боитесь наступления оргазма, боитесь потерять контроль над своими чувствами. Ведь, потеряв контроль, вы стали бы беззащитны перед терзающим вас желанием рассказать обо всем мужу. В момент оргазма вы не владеете собой. Это эмоциональный и физический взрыв, когда теряют себя и чувство личности… моментальное растворение в партнере. В такой момент подсознание убеждает вас рассказать мужу правду. И чтобы предотвратить это, вы инстинктивно защищаетесь. То есть стараетесь избегать подобных моментов, оберегая себя от опасности.
Ошеломленная Лизетт уставилась на врача:
— Значит, я ничего не могу поделать с этим?
Доктор Росман продолжала что-то чертить в блокноте.
— У многих женщин есть такие же или сходные проблемы, миссис Диринг. Женщина не всегда знает, кто отец ребенка. Это бывает в тех случаях, когда замужняя дама имеет любовника. С наступлением беременности большинство женщин, если они намерены оставить ребенка, оказываются перед выбором: сохранить брак или разорвать его и начать новую жизнь, с любовником. И в любом случае они убеждают себя, что отец ребенка — тот мужчина, с которым они решают остаться. В таких ситуациях они правы на пятьдесят процентов.
— Но это ужасно! — воскликнула Лизетт.
— Возможно, но такова реальность. И это позволяет сохранить здоровую психику. Человеческий разум очень гибок, миссис Диринг. Мы верим в то, во что хотим верить, а если верим, это становится правдой.
"Не уходи" отзывы
Отзывы читателей о книге "Не уходи". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Не уходи" друзьям в соцсетях.