Кристина поняла, что момент для решительного отказа упущен. Похоже, ей таки придется принять участие в домашнем празднике Мелани. Но, Бог свидетель, ей совершенно нечего надеть, и у нее нет денег на то, чтобы мигом отправиться за новым гардеробом — тем более, что отправиться куда-либо мигом все равно не получится, так как ближайшее ателье находится по меньшей мере милях в пятидесяти отсюда. Мелани только что вернулась из Лондона, где она сопровождала сестру и провела сезон, финансируя ее выход в свет и представление королеве. Все ее гости — кроме Кристины, — должно быть, также прибудут из столицы и привезут с собой лондонские моды и манеры. Это будет настоящий кошмар.

— Что ж, сдаюсь! — сказала Кристина. — Я приеду.

На миг позабыв о своем достоинстве баронессы, Мелани просияла и дружески постучала по руке подруги лорнетом:

— Я знала, что ты не подведешь, но все-таки не стоило вынуждать меня тратить целый час на то, чтобы приехать сюда. У меня так много дел! Я готова удушить Гектора. Из всех джентльменов, которых следовало пригласить в Скофилд, он выбрал того единственного, который способен повергнуть в трепет любую хозяйку. Подумать только, у меня всего пара дней на то, чтобы придумать, как развлечь его.

— Неужели принца Уэльского? — с усмешкой предположила Кристина.

— Не думаю, чтобы кто-то жаждал увидеть его в числе приглашенных, — раздраженно заметила Мелани, — хотя, полагаю, заполучить его было бы весьма неплохо. Тем не менее мой нежданный гость ничем не хуже, ведь это сам герцог Бьюкасл.

Кристина удивленно вскинула брови. Она слышала о герцоге, хотя никогда не встречалась с ним лично. Поговаривали, что он необыкновенно могуществен, напыщен и холоден как лед. Теперь понятно волнение Мелани. И ей предстоит составить пару герцогу Бьюкаслу? Эта мысль не на шутку встревожила Кристину, но она быстро поняла, что это лишь еще одна причина, по которой ей следует остаться дома.

Однако отступать было уже слишком поздно.

— Боже мой, — потрясенно выдохнула миссис Томпсон.

— Да, — согласилась Мелани, сжав губы и покачивая перьями, — но тебе не о чем беспокоиться, Кристина. На празднике будет множество джентльменов, которые тебе понравятся и которые будут выстраиваться в очередь, чтобы потанцевать с тобой. Я бы смертельно ревновала, не будь я до сих пор так привязана к Берти. Правда, временами он бывает просто несносен, когда я решаю организовать какое-нибудь увеселение на мой вкус. Он ворчит, фыркает, словом, всячески дает мне понять, что не слишком любит развлекаться. Можешь поверить, тебе не придется разговаривать с его светлостью, если ты сама не захочешь. Говорят, это очень высокомерный и сдержанный человек, так что, если предоставить его самому себе, вряд ли он вообще тебя заметит.

— Обещаю, — сказала Кристина, — что не буду наступать ему на ноги и постараюсь держаться на расстоянии.

Поймав взгляд сестры, Элеонора скривила губы в усмешке.

Но вся проблема в том, подумала Кристина, что она поступит именно так, если не будет осторожна, — наступит ему на ногу или, что более вероятно, запутается в подоле собственного платья, если ей случится пройти мимо герцога, держа поднос с желе или лимонадом. Гораздо спокойнее было бы остаться дома, но теперь такой вариант отпадал.

Она уже согласилась провести две недели в Скофилде.

— Ну, раз у меня снова равное количество дам и кавалеров, — тараторила тем временем Мелани, — я готова простить Гектора. Мой домашний праздник будет самым главным событием этого лета. Осмелюсь предположить, что его станут обсуждать во всех лондонских гостиных в следующем сезоне. Мне будут завидовать все хозяйки Англии, и те, кого не пригласили в этом году, в следующем будут добиваться приглашения. Герцог Бьюкасл не бывает нигде, кроме Лондона и своих поместий. Не знаю, как Гектор сумел убедить его приехать сюда. Может быть, ему доводилось слышать о том, как мастерски я умею развлекать гостей. Может быть…

Но Кристина не слушала ее. Следующие две недели обещали быть сплошным праздником, а теперь этот праздник омрачит присутствие герцога Бьюкасла, вследствие чего она будет чувствовать себя неловко — причем совершенно зря, ибо, как справедливо заметила Мелани, он обратит на нее не больше внимания, чем на червяка у себя под башмаком. Кристина ненавидела это чувство неловкости. Ей не доводилось испытывать его до тех пор, пока после нескольких лет замужества она не превратилась в постоянный объект нездоровых сплетен. Овдовев, она поклялась, что никогда больше не поставит себя в такое положение, никогда не выйдет за пределы знакомого ей мира.

Конечно, она стала много старше. Двадцать девять — почти старуха, которой больше не требуется кокетничать с молодыми людьми. Она вполне может вести себя как умудренная опытом матрона — будет сидеть в уголке, наблюдая за развлечениями, но не участвуя в них. В конце концов, быть зрителем ничуть не хуже, чем участником.

— Можем ли мы предложить вам чашку чая с пирожными, леди Ринейбл? — осведомилась миссис Томпсон.

— Увы, у меня нет ни одной свободной минуты, — с достоинством ответила Мелани. — Послезавтра я ожидаю огромное количество гостей, и мне надо еще переделать уйму дел. Уверяю вас, быть баронессой — не значит вечно почивать на лаврах. — Царственно наклонив голову, Мелани поцеловала Кристину в щеку и выпорхнула из комнаты, шелестя юбками, покачивая перьями и размахивая лорнетом.

— Запомни на будущее, сестренка, — усмехнулась Элеонора, — что проще сразу ответить «да» на вопрос леди Ринейбл, заданный в письменной или устной форме.

Миссис Томпсон поднялась с места:

— Мы должны немедленно отправиться в твою комнату, Кристина, и посмотреть, какие из твоих платьев нуждаются в починке, отделке или чистке. Бог мой, герцог Бьюкасл, не говоря уже о виконте Моубери, его матери и виконте Элрике с женой!

Кристина первая поднялась по лестнице, словно хотела убедиться, не появилась ли в ее гардеробе каким-либо чудом дюжина красивых модных туалетов.

Вулфрик Бедвин, герцог Бьюкасл, сидел за широким столом дубового дерева в великолепно обставленной богатой библиотеке Бедвин-Хауса в Лондоне. Герцог был одет в вечерний костюм, отличавшийся отменной элегантностью, хотя сегодня за ужином он не ждал гостей и сейчас находился в комнате один. На обтянутой кожей столешнице, кроме промокательной бумаги, лежало несколько свежеочиненных перьев; посередине стояла чернильница с серебряной крышкой. Поскольку Бьюкасл неизменно занимался делами днем, вечером ему просто нечего было делать.

Он мог бы пойти куда-нибудь развлечься: время вполне позволяло и было из чего выбрать, несмотря на то, что сезон уже закончился и большинство его знакомых покинули столицу, чтобы провести лето в Брайтоне или в своих загородных имениях. Но герцог никогда не любил светские увеселения и посещал их лишь в случае крайней необходимости.

Он мог бы провести вечер в клубе «Уайте». Несмотря на то, что в это время года посетителей в клубе немного, там всегда нетрудно найти с кем поговорить. Однако герцог провел слишком много времени в клубах за последнюю неделю после окончания парламентской сессии.

В городе не было никого из членов его семьи. Лорд Эйдан Бедвин, второй сын в семье и предполагаемый наследник герцога, этой весной и вовсе не приезжал; он остался дома в Оксфордшире со своей женой, Евой, которая произвела на свет их первого ребенка, девочку. Этого счастливого события они ждали почти три года со дня свадьбы. Вулфрик ездил туда на крестины в мае, но провел в доме брата всего несколько дней. Лорд Рэнналф Бедвин, третий брат, находился в Лестершире с Джудит, сыном и дочерью. Он всерьез занялся своими обязанностями землевладельца, особенно теперь, когда умерла его бабушка и ее собственность перешла к нему. Его сестра Фрея была в Корнуолле вместе с мужем — маркизом Холлмером, который в этом году не приехал в Лондон, пропустив заседания палаты лордов. Фрея снова ждала ребенка. В начале прошлого года у них родился сын, и на этот раз они определенно хотели девочку.

Лорд Аллен Бедвин находился за городом с женой, Рейчел, и дочками-близняшками, родившимися прошлым летом. Они были обеспокоены состоянием здоровья барона Уэстона, дяди Рейчел, в доме которого жили и которого ни за что не хотели покидать. С ним опять случился сердечный приступ. Самая младшая сестра герцога, Морган, жила в Кенте. Она приехала в город на несколько недель в компании графа Росторна, своего супруга, но столичный воздух оказался вреден для их маленького сына, и они уехали обратно домой. Росторн пользовался каждым перерывом в заседании палаты лордов, чтобы съездить к семье, и по окончании сессии не замедлил вернуться в свое поместье. «Главное — дети», — сказал он Бьюкаслу перед отъездом. Если когда-нибудь в будущем жена и дети не смогут сопровождать его, он попросту останется дома, и к черту парламент. Это, видимо, означало, что Морган, как и ее сестра, снова в положении.

Очень хорошо, подумал герцог, взяв со стола перо и пропуская гладкий стержень между пальцами, что все его братья и сестры создали семьи и устроились в жизни. Свои обязанности по отношению к ним он с честью выполнил.

Но без них Бедвин-Хаус опустел. Даже когда Морган была в Лондоне, она, разумеется, не стала останавливаться здесь. В Линдсей-Холле, фамильном герцогском имении в Гемпшире, будет еще безлюднее.

Видимо, осознание этого и заставило герцога принять несвойственное ему решение несколько дней назад. Он не стал отказываться от устного приглашения леди Ринейбл, переданного ее братом, виконтом Моубери, на домашний праздник в Скофилд-Парке в Глостершире. Он никогда не посещал домашних праздников, поскольку не мог представить себе более бездарного времяпрепровождения. Конечно, Моубери обещал, что там соберется избранное общество, будет с кем поговорить и даже порыбачить. Но перспектива провести две недели в одной компании, пусть даже самой блестящей, грозила обернуться нервным срывом.

Вулфрик откинулся на спинку кресла, поставил локти на подлокотники и сплел пальцы, затем обвел комнату невидящим взглядом. Он скучал по Роуз гораздо сильнее, чем мог признаться даже себе. Роуз была его любовницей более десяти лет, но в феврале она умерла, подхватив простуду, которая поначалу казалась абсолютно безвредной, а затем обернулась сильным воспалением легких. Все, что доктор смог сделать, это по мере сил облегчать страдания несчастной. Ее смерть стала для герцога настоящим шоком. Вулфрик был с нею во время болезни и при кончине. Теперь он чувствовал себя так же плохо, как, наверное, должен чувствовать себя овдовевший человек.

Между герцогом и Роуз существовало удобное для обоих соглашение. В течение нескольких месяцев в году, когда он бывал в Лондоне, Вулфрик содержал ее в роскоши, а летом возвращался в Линдсей-Холл, в то время как она уезжала в дом своего отца, деревенского кузнеца, где пользовалась славой и всеобщим уважением в качестве богатой любовницы герцога. Когда Вулфрик бывал в городе, он почти все ночи проводил с ней. Их не связывала взаимная страсть — герцог сомневался, что вообще способен на такие эмоции, — и между ними не существовало особой дружеской привязанности, поскольку их образование и интересы весьма разнились. Но, тем не менее, они хорошо ладили друг с другом. Герцог верил, что Роуз так же, как и он, довольна их связью. Он радовался, что у нее не было от него детей, хотя, естественно, полностью обеспечивал бы их. Но ему претила сама мысль о бастардах.

Теперь, со смертью Роуз, в жизни Вулфрика образовалась пустота. Он скучал по ней. С февраля он был один, но не мог представить себе, кем заменить прежнюю любовницу, и даже не был уверен, что хочет этого. Пока, по крайней мере. Роуз умела удовлетворить его и доставить удовольствие, а он знал, как удовлетворить ее и доставить удовольствие ей. Вулфрик сомневался, что хочет заново приспосабливаться к кому-то. В тридцать пять лет он чувствовал себя древним старцем.

Герцог оперся подбородком о сцепленные пальцы.

Итак, ему тридцать пять. Он никогда не хотел этого титула, но по воле судьбы унаследовал его в возрасте семнадцати лет. Он выполнил все свои обязанности, за исключением женитьбы и производства на свет сыновей и наследников. Много лет назад Вулфрик попытался выполнить и эту свою обязанность, будучи молодым и исполненным слабой надежды на то, что личное счастье совместимо с титулом герцога. Но в тот вечер, когда собирались объявить о помолвке, его будущая невеста привела в исполнение искусно задуманный план, с тем чтобы избежать ненавистного ей брака. Она слишком боялась отца и жениха, чтобы просто рассказать правду.

Как может герцог выбрать себе герцогиню и ожидать от этого союза личного удовлетворения? Какая женщина согласится выйти за герцога ради него самого? Любовницу можно выбросить из своей жизни, а жену нет.

Таким образом, после леди Марианны Боннер герцог позволил себе единственное отступление от обязанностей — он решил оставаться холостяком и удовлетворять свои потребности с Роуз. Встретив эту девушку, герцог взял ее под свое покровительство менее чем через два месяца после несостоявшейся помолвки.