И еще он красивый, обаятельный, вежливый, и он почти никогда меня не раздражает.

Я его люблю. Кажется. Во всяком случае, все признаки влюбленности налицо – я скучаю, если он не звонит несколько дней; испытываю смутную ревность, когда он начинает восхищаться внешними данными какой-нибудь Синди Кроуфорд; я не брезгую заталкивать в стиральную машинку его нижнее белье; я даже познакомила его с родителями, чего не делаю вообще никогда.

Обстоятельства, при которых любимый мужчина предложил мне расстаться с независимостью, сложно назвать романтичными. Произошло это в тренажерном зале. Знаете, с одной стороны, хорошо встречаться с профессиональным атлетом. Он всегда в отличной форме, на него облизываются все окружающие девушки, и ты чувствуешь себя капельку социально значимее. Но, с другой стороны, есть в нашем тандеме и явный минус – Эдуард и меня заставляет качать пресс и ворочать гантели! А ведь я с детства ненавижу физические нагрузки, и мой любимый вид спорта – виртуальный бильярд.

А он… он даже разработал для меня специальную программу тренировок (Лера называет это мероприятие так: «Идеальное тело для идеальной девушки идеального тренера»). По понедельникам мы вместе бегаем трусцой в ближайшем парке. Поначалу это даже мне нравилось. Он купил одинаковые яркие ветровки, себе и мне. Это нас еще больше объединяло – наверняка встречные прохожие, глядя на нас, думали, что эта симпатичная пара в одинаковых красных курточках – счастливые молодожены. Вот бы можно было носить ветровки, но без бега!

Кстати, о ветровках – эти симпатичные курточки вдохновили меня на написание статьи о моде для влюбленных. Как я уже упоминала, я работаю обозревателем в газете «Новости Москвы». И самой большой проблемой для меня является поиск тем для очередной статьи. Наш главный редактор, Максим Леонидович Степашкин (препротивный тип, доложу вам), не хочет, чтобы я писала тривиальные заметки об актуальных цветах сезона. Нет, ему подавай материалы с изюминкой – мода для собак или для грудничков, платья из консервных банок или пижамные вечеринки. Вот я и предложила ему написать о моде для влюбленных – влюбленные ведь часто одеваются в унисон. Ну, как мы с Эдуардом. Степашкину эта идея очень понравилась, и он даже похвалил меня на еженедельной летучке, что случается крайне редко, потому что, если честно, он меня вообще-то недолюбливает. Проблема в том, что у меня никак руки не доходят сесть наконец за написание этой чертовой статьи. Усердным работником меня уж точно не назовешь.

Но, кажется, я отвлеклась от главной темы.

А именно – от Эдуарда, который заставляет меня ежедневно работать над сохранением физической формы.

По вторникам и средам мы занимаемся моими бедрами и ягодицами – я приседаю с гантелями, хожу в гору по беговой дорожке, а Эдик стоит рядом с секундомером и подбадривает меня «нежными» восклицаниями:

– Шурка! Какая же ты у меня корова!

Честное слово, я на него не обижаюсь. Я знаю, что это он не всерьез.

Четверг, пятница и суббота – мы работаем соответственно над прессом, плечевым поясом и икроножными мышцами. Но самый ужасный день – воскресенье. По воскресеньям я сдаю своему неумолимому мучителю зачеты – бегаю на скорость, приседаю и отжимаюсь до полной потери сил.

Такую жестокую цену мне приходится платить за то, что подружки завистливо восхищаются рельефными мышцами моего мужчины. Когда мы только начали встречаться, я, конечно, пробовала уклониться от ежедневной экзекуции. Я объяснила новому любимому, что и так переутомляюсь на работе, что уже в школе я умудрялась прогуливать уроки физкультуры, что я готова даже научиться варить борщи, лишь бы не ходить на тренировки.

Он ничего не ответил, зато так посмотрел, что я, прикусив язычок, уныло поплелась в спортзал. Лерка сказала тогда, что Эдуард – из породы манипуляторов. Я же считаю, что это просто его милая странность, с которой не так уж и сложно смириться. Он же сквозь пальцы смотрит на мои недостатки: я курю, а он – нет, я не умею готовить, а он гурман, я ношу короткую стрижку, а он любит женщин в стиле Дженнифер Лопес. И после всего этого – ну разве сложно мне всего один часок попотеть на велотренажере?

Один час в день – это всего лишь семь часов в неделю. Двадцать восемь часов в месяц – хм, немало, но и не смертельно. Итак, ради спокойствия любимого мужчины я готова триста шестьдесят пять часов в год проводить в ненавистном спортзале. А это, о боже мой, пятнадцать суток! Ох, наверное, зря я вообще затеяла эти подсчеты. Пятнадцать суток в год – вы только подумайте! Выходит, если я не буду ходить в спортзал, то могу сэкономить время для дополнительного отпуска!

Это произошло позавчера. Я как раз закончила упражнение «жим штанги лежа», когда мой безжалостный наставник, наклонившись ко мне, сказал:

– Шурка, а давай поженимся!

Я разжала пальцы. Если бы он не подхватил штангу, то она брякнулась бы мне на грудь, и я погибла бы в страшных муках. Кажется, спасителям жизни принято отвечать благодарное «да» – во всяком случае, сказочные принцессы поступают так с завидным постоянством. Но я почему-то словно язык проглотила.

– В каком смысле? – наконец осторожно спросила я.

– В прямом, – улыбнулся Эдуард, помогая мне встать, – сколько еще можно тянуть? Я тебя люблю, ты меня тоже. Ты ведь меня любишь, да?

– Люблю, – прохрипела я. Почему-то у меня сел голос – может быть, от внезапного шока, а может быть, просто со штангой перенапряглась.

– Ну вот. Ты смогла бы переехать ко мне. Неразумно снимать за такие деньги квартиру, если у тебя есть я.

Моя уютная квартирка в Сокольниках действительно обходится мне недешево. Я могла бы экономить значительную часть зарплаты, если бы в один прекрасный день мне не вздумалось покинуть родительский дом и начать самостоятельную жизнь. Это произошло четыре года назад. Я уверенно сказала маме: «Баста! Я живу на этом свете уже четверть века и отныне прошу считать меня автономной личностью!» Мама была категорически против, но меня нельзя было остановить. Так из комфортабельной четырехкомнатной квартиры в Южном Измайлове я перебралась в Сокольники – в однокомнатную халупку. Обшарпанную, крошечную, зато мою.

– Шурка, ты, наверное, устала, – он растрепал мои волосы, – я не тороплю тебя с ответом. Подумай, сколько нужно, – и, улыбнувшись, добавил: – Только, пожалуйста, не очень долго.

– Хорошо, – согласилась я.

А потом он похлопал меня по спине и, пряча глаза, заявил, что его ожидает дополнительная тренировка, так что отвезти меня домой у него никак не получится. Он явно врал, причем весьма неумело.

Я поняла, что мой мужчина на меня обиделся. И нет бы мне его успокоить – обнять, чмокнуть в нос и сказать, что с первого дня знакомства мечтаю прошвырнуться с ним по ковровой дорожке под марш Мендельсона! Нет, ничего подобного я не сделала. Просто сказала: «Ну пока, созвонимся» – и уехала домой. Одна.

* * *

В ту ночь я долго не могла уснуть. И почему так получается? Большинство женщин мечтают сочетаться брачными узами, в России еще существует иерархия, согласно которой замужняя женщина является более социально успешной, чем ее незамужняя ровесница. А таких, как я, великовозрастных взбалмошных девиц, которые не стремятся свить гнездо, вообще принято жалеть.

Так почему у меня язык не повернулся ответить «да»? Неужели это значит, что я вовсе не люблю Эдика? Может быть, где-то в глубине души я все еще надеюсь встретить кого-то получше, а Эдуарда как бы держу про запас… Или к тридцати годам (хотя тридцать мне стукнет только через три года) я еще недостаточно повзрослела?

Я позвонила Лике, одной из своих замужних подруг. Лика младше меня на два года, но у нее уже двое детей.

– Ликусь, у меня к тебе странный вопрос…

– Валяй, – подбодрила она меня. – Ой, подожди минутку… Сейчас же отойди от конфет, а то в угол поставлю! – зычно прокричала она куда-то в сторону. – Так что там у тебя?

– Лик, сколько лет ты уже замужем?

– Пять. А что?

– Ты помнишь тот день, когда тебе сделали предложение?

– Конечно, – я не видела ее лица, но готова была поклясться, что Лика улыбается, – в самолете.

Я полезла в кармашек сиденья за пакетиком для блевания, но вместо этого обнаружила коробочку с кольцом. Сережка подложил.

– Как романтично, – вырвалось у меня, – и как же ты отреагировала?

Я так надеялась, что она скажет что-нибудь вроде того: о, сначала я была просто ошарашена и тупо молчала, потом долго-долго думала, потому что сомневалась, настоящая ли это любовь, но все-таки теперь мы вместе, и я счастлива.

Но вместо этой обнадеживающей сентенции Лика выдала:

– Я сразу же согласилась! Естественно, ведь я была влюблена.

– Ясно, – вздохнула я, – это все, что я хотела узнать.

– Да? – удивилась она. – Странная ты все-таки. Но хорошо, что ты позвонила. Я сама как раз хотела тебя набрать. Приходи в следующую субботу к нам на крестины.

– На крестины?

– Ну да! Ты что, не знала, что детей принято крестить? Моему младшему уже семь месяцев, пора.

– Ну хорошо… – я немного растерялась, – хорошо, приду.

Следующие несколько дней я провела как в тумане. Я понимала, что надо бы позвонить Эдуарду, но не решалась подойти к телефону, потому что не знала, что ему сказать. Слава богу, что он позвонил сам – позвонил, чтобы сообщить, что уезжает в командировку на четыре дня. Честно говоря, я вздохнула с облегчением. Во-первых, за четыре дня я обязательно что-нибудь придумаю.

А во-вторых, мне не придется ходить в спортзал.

ГЛАВА 2

– Ненавижу! – жужжал в телефонной трубке голос Лерки.

– Кого на этот раз? – насмешливо поинтересовалась я.

– Вообще всех. Кроме тебя, Кашеварова. Ненавижу мужчин, за то, что они меня бросают. Женщин за то, что шестьдесят процентов из них привлекательнее меня. Детей за то, что все вокруг твердят, что мне пора родить. Работу за то, что ее надо делать. И нашу общую подругу Лику.

– А ее-то за что? – удивилась я.

Я хорошо отношусь к Лике, но красавицей ее не считаю. Мы с Леркой ненавидим только безусловных красавиц.

– Она пригласила меня на крестины!

– Меня тоже. Ну и что?

– Ну и то! – Лера была так взвинчена, что я бы не удивилась, если бы сквозь телефонную трубку прошел электрический разряд и меня убило бы током. – Неужели ты не понимаешь, что это значит?! Лика пригласит всех своих подружек-клуш, и они будут смотреть на нас с жалостью! Эти дуры, эти наседки будут нас с тобой жалеть!

– Ну и что? – в очередной раз повторила я. – Они всегда нас жалеют. А мы жалеем их.

– Но мне это надоело! – возопила эта ненормальная. – Между прочим, в следующую субботу у меня день рождения!

– Точно, – ахнула я, – как быстро время-то летит.

– Вот именно. Мне исполняется тридцать лет. И я не хочу, чтобы в такой день группка самовлюбленных мамаш читала мне лекцию об уходящих годах. В свой день рождения я хочу веселиться по полной программе, а не смущаться под снисходительным взглядом нашей Лики… Которая считает себя успешнее нас только потому, что целых два раза не воспользовалась презервативом.

– Ну зачем ты так? – рассмеялась я. – Лика обожает своих детей.

– Зато я их ненавижу, – процедила Лера. – У меня депрессия. Кризис среднего возраста.

– Вижу. Предлагаю не ходить на крестины. Лучше закажем столик в «Галерее» и как следует напьемся.

– У меня есть идейка получше. У тебя когда отпуск?

– Не знаю… Я еще не думала. – Ну не могла же я сказать, что, возможно, отпуск понадобится мне для свадебного путешествия. Мне так хотелось обсудить с Леркой предложение Эдуарда, но опять момент был неподходящим.

– Короче, я уже забронировала нам с тобой билеты. Мы летим на Кипр. В четверг.

– Что?!

– Только не говори, что бросаешь меня, – в голосе Леры мне почудились угрожающие нотки, – я хочу отметить этот день рождения действительно необычно! Представляешь – целую неделю не надо ходить на работу. Буду загорать, хорошеть, танцевать в диско-барах и спать с красивыми киприотами. Ты можешь заняться тем же самым.

– Лера, но я вовсе не планировала…

– Ну хорошо, с киприотами буду спать я. А ты просто отдохнешь на море.

– Но я…

– Кашеварова, ты мне друг или не друг?

– Друг, – уныло согласилась я.

– Ура-а! Я знала, знала, что ты меня поддержишь! – ликовала Лера. – Значит, так, у нас меньше недели. Не забудь купить крем от загара и новый купальник!

Я не стала с ней спорить. На следующий день мы все равно должны были увидеться на работе. Я вызову Лерку в курилку, расскажу ей о предложении Эдика, и ей придется отказаться от кипрской затеи либо поехать с кем-нибудь еще. Конечно, она обидится, но ненадолго. Моя Лерка – она как порох, быстро вспыхивает, но в ту же секунду перегорает и успокаивается.

* * *

Но на следующий день моя точка зрения несколько изменилась.