– Но как же так? Это ведь ваш дом.

Герцог недоуменно взглянул на гувернантку, словно не мог поверить, что она настолько глупа. Мальчишеская гримаса Роберта выглядела до того забавной, что Беатрис невольно улыбнулась.

– Замок был моим домом при жизни родителей, а теперь там полно людей, которые меня не любят. Кое-кто желал бы, чтобы я и вовсе не рождался на этот свет.

Он резко повернулся и зашагал к лесу, а Беатрис осталась стоять на тропе и оторопело смотреть ему вслед.

Девушке пришлось поспешить, чтобы догнать Роберта.

– Но вы ведь не думаете так о Гастоне?

– Гастон служит моему дяде. – Мальчик снова остановился и посмотрел на Беатрис. – Вы, должно быть, не знали, мисс Синклер, что в замке не осталось ни одного слуги из тех, кто получил место при жизни моих родителей? – Беатрис удивленно покачала головой. – Большинство прислуги сменяется каждые три месяца. Людей доставляют сюда из Эдинбурга или Глазго. Дядя хорошо платит, но предупреждает, что служба продлится всего лишь четверть года. Даже если кто-то из слуг и хочет «статься дольше, ему не позволяют.

«Наверное, и меня ждет та же участь», – подумала Беатрис и тут же устыдилась своей эгоистичности.

– Но почему ваш дядя так поступает?

Роберт пожал плечами.

– Это вы мне скажите, мисс Синклер. Дядя ничего не объясняет. По-моему, он иногда делает вид, что меня и вовсе не существует.

– А Девлен? – вырвалось у Беатрис. – Что вы скажете о нем?

Роберт резко крутанулся на месте и решительно устремился вперед; девушка тоже прибавила шагу. Теперь ей приходилось едва ли не бежать, чтобы поспеть за герцогом.

– Девлен – мой единственный настоящий друг. Я бы хотел жить вместе с ним в Эдинбурге, но дядя ни за что не разрешит.

– Почему?

– Потому что Девлен оказал бы на меня дурное влияние. – Роберт хитро усмехнулся, как-то совершенно по-мужски. Забавно было видеть эту плутоватую ухмылку на лице семилетнего мальчишки. – Знаете ли, он поздно возвращается домой, и у него слишком много женщин-приятельниц.

– В самом деле?

Роберт замедлил шаг.

– Однажды я нашел здесь оленя, – проговорил он, с сомнением глядя на Беатрис, словно никак не мог решить, стоит ли ей доверять.

– Надеюсь, с ним вы обошлись лучше, чем со змеей?

Роберт надменно поднял брови, явно подражая своему кузену.

– Я герцог Брикин, мисс Синклер. И я единственный, кому дозволено охотиться в этих лесах. Но, боюсь, олень был уже мертв.

– Временами вы меня просто ужасаете, Роберт. Разве за этим люди ходят в лес? Чтобы найти там очередное несчастное мертвое создание?

Мальчик снова с жалостью посмотрел на нее, и Беатрис молча пожала плечами.

Они подошли к самому краю леса, когда Беатрис вдруг услышала громкий треск. Девушка посмотрела под ноги, думая, что наступила на ветку, но звук повторился, на этот раз у нее за спиной. Беатрис обернулась в сторону замка. Внезапно щеку словно обожгло огнем. Девушка вздрогнула и прижала ладонь к щеке. Отняв руку, она увидела на ладони кровь.

Беатрис не успела спросить Роберта, что все это значит. Он мгновенно бросился к ней, схватил за руку и потянул за собой в чащу, а там резко дернул ее вниз и опрокинул на землю.

– Кто-то стрелял в нас, мисс Синклер!

Прогремел еще один выстрел. Теперь Беатрис уже не нужно было уговаривать оставаться на земле. Она укрылась за поваленным стволом и распласталась на колючем ковре из прелой листвы и гниющей хвои, вся облепленная опавшими сосновыми иголками.

Щеку слегка саднило. Ощупав лицо, Беатрис убедилась, что царапина пустяковая. Должно быть, пуля попала в дерево. Это отлетевшая щепка задела щеку.

– Боюсь, кто-то еще считает себя вправе охотиться в ваших лесах, Роберт, – пробормотала она. Снова раздался выстрел, на этот раз так близко, что Беатрис отчетливо услышала, как просвистела пуля, прежде чем вонзиться в ствол дерева. – Слава Богу, этот «кто-то» не слишком меткий стрелок.

От ствола поваленного дерева, за которым прятались герцог и его гувернантка, осталась едва ли половина. Время и насекомые потрудились на славу, превратив в труху большую часть древесины. И все же дерево служило хоть каким-то убежищем. Беатрис вгляделась в гущу ветвей, пытаясь понять, откуда летят пули.

Впереди вздымался крутой холм, слева на горе темнел силуэт Крэннок-Касла, а внизу, у подножия холма, виднелся бывший домик лесника. Теперь от него остались одни развалины. Беатрис окинула взглядом тропинку, по которой шли они с Робертом. За одним из огромных валунов вполне мог бы спрятаться мужчина с ружьем.

– Нас преследовал не охотник, мисс Синклер. Стрелял кто-то из замка, – с пугающей уверенностью заявил Роберт. Мальчик говорил очень тихо. Если бы Беатрис не положила руку ему на плечо, она бы и не узнала, что ребенок дрожит. Девушка поспешно обняла его, и они вместе принялись настороженно осматривать сквозь путаницу веток залитые солнцем холмы и тропинку.

– Наверное, это все же был охотник, просто он совсем не умеет стрелять.

– Никому не дозволено охотиться на земле Гордонов.

– Человек, которому нужно накормить голодную семью, не остановится ни перед чем и легко нарушит закон.

– Стрелял не охотник, – упрямо повторил герцог. – Кто-то пытался убить меня.

Голос Роберта звучал совершенно бесстрастно, и Беатрис невольно вздрогнула. Откуда у мальчика это ужасающее хладнокровие? Как можно так спокойно рассуждать о покушении на свою жизнь?

– Какие странные вещи вы говорите, Роберт.

– Это уже не первый случай.

Беатрис в ужасе отпрянула, схватила мальчика за плечи и повернула к себе.

– Что вы имеете в виду?

– В день, когда мой первый гувернер должен был покинуть замок, я, вместо того чтобы попрощаться с ним, отправился в домик лесника. – Роберт махнул рукой в сторону разрушенного дома у подножия холма.

– Вы хотите сказать, что прятались там, пока все разыскивали вас?

Роберт опустил голову и ответил, пряча глаза:

– Я едва не попал в капкан. Раньше его там не было. Я чудом избежал западни.

– Это могло быть случайностью.

– В Крэннок-Касле не пользуются капканами. Можете спросить моего дядю. Он подтвердит.

Роберт вырвался из рук Беатрис и задрал вверх штанину, показав повязку, которую девушка прежде не замечала.

– А несколько дней назад кто-то столкнул меня с лестницы.

Они молча посмотрели друг на друга. Беатрис не знала, что сказать. Похоже, она угодила в самое настоящее осиное гнездо.

Девушка поднялась с земли и зашагала к краю леса, оставив Роберта позади. Последний выстрел прозвучал всего несколько мгновений назад, и Беатрис хотела знать, станет ли стрелок преследовать свою жертву или же стрелял действительно незадачливый охотник, который не сразу понял, что целился отнюдь не в дичь.

Синяя накидка Беатрис заметно выделялась на фоне деревьев, а желтовато-коричневый сюртук Роберта сливался с листвой.

– Наверное, вас просто приняли за оленя, – неуверенно заметила девушка. Слова Роберта заставили ее засомневаться.

Мальчик молча покачал головой.

Беатрис осторожно ступила на дорожку. Больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться в замке, в надежном укрытии. Но так ли уж безопасен Крэннок-Касл? Особенно если все, что сказал Роберт, – правда?

Четверть часа спустя, когда выстрелов больше не последовало, Беатрис решила, что можно отправляться в обратный путь. Они принялись взбираться на холм. На узкой тропинке мальчик и девушка представляли собой прекрасную мишень. Единственной мерой безопасности, к которой она могла прибегнуть, – это держать герцога позади себя. Если Роберт сказал правду и стрелявший метил в него, теперь зловещему стрелку будет куда труднее прицелиться – ведь он увидит перед собой одну лишь гувернантку.

Они шли в угрюмом молчании, но когда наконец приблизились к замку, Беатрис едва не заплакала от облегчения.

– Нужно рассказать все вашему дяде, – выдохнула она, оказавшись на дальнем дворе.

Роберт остановился и посмотрел на нее с таким выражением, что у Беатрис невольно сжалось сердце. Семилетний ребенок не должен смотреть так: с мудрым пониманием, горечью и безысходной печалью в глазах.

– Идите и скажите ему, мисс Синклер. Он ответит, что это нелепая случайность. Или что ничего не было, а я лишь дал волю своему воображению. Так он и заявил в прошлый раз.

– Он ваш дядя. И он желает вам добра.

Мальчик разразился жутким, зловещим, совсем не детским смехом. Повернувшись, он окинул взглядом газон перед замком.

– Мисс Синклер, мой отец женился очень поздно, на склоне лет. И долгие годы до этого события дядя верил, что унаследует титул. Мое появление стало для него сюрпризом. Неприятным сюрпризом. Если со мной что-то случится, дядя станет герцогом.

Беатрис потрясенно посмотрела на него.

– Роберт, неужели вы думаете, что ваш дядя к этому причастен?

Мальчик зашагал вверх по лестнице к массивным двойным дверям. На верхней ступени он обернулся и посмотрел в глаза Беатрис.

– Можете поговорить с моим дядей, если хотите, мисс Синклер. Только хочу вас предупредить: это скорее ухудшит мое положение, но уж точно не улучшит.

Она проводила глазами мальчика и задумалась, не зная, на что решиться. Если бы здесь был Девлен, она могла бы довериться ему, В конце концов Беатрис решила поговорить с Гастоном и отправилась на поиски слуги. Она нашла его на кухне.

– У вас есть минутка, чтобы выслушать меня?

– Вы поранились, мисс Синклер.

Беатрис потрогала щеку. Она совершенно забыла о царапине.

– Это просто царапина, ничего особенного.

– У нас есть мазь, она хорошо помогает в таких случаях. Нужно обязательно намазать, чтобы не осталось шрама.

Беатрис ничего не оставалось, кроме как последовать за Гастоном и сесть к столу. Слуга аккуратно промыл царапину, смазал каким-то зловонным снадобьем, а потом вручил Беатрис баночку с мазью и велел обрабатывать царапину дважды в день.

– О чем вы хотели со мной поговорить?

Беатрис оглянулась и поймала на себе любопытные взгляды слуг.

– А мы не могли бы выбрать более уединенное место?

– Разумеется, мисс Синклер.

Гастон оставил поднос с мазями и притираниями на столе и повел девушку за собой по бесконечным коридорам замка, похожим на подземные туннели. Беатрис показалось, она смутно припоминает дорогу, по которой ее вел Девлен в первый вечер.

Они вышли из замка в небольшой внутренний дворик, и девушка поняла, что память ее не подвела. Здесь остановилась карета Девлена в тот вечер.

– Что случилось, мисс Синклер?

– Я могу рассчитывать на ваше молчание, Гастон? Об этом не стоит говорить даже вашему хозяину.

– Не могу ничего обещать, пока не узнаю, о чем идет речь.

Беатрис оценила преданность Гастона своему господину, но и юный Роберт вправе был рассчитывать на верность гувернантки. Беатрис не давала ему слова молчать о происшествии в лесу, но мальчик вызывал у нее все больше уважения. Хотя бы одной своей храбростью.

– Роберту действительно угрожает опасность? После смерти родителей с ним происходило что-нибудь необычное?

Она ожидала услышать короткий отрицательный ответ, но слуга не торопился отвечать. Несколько долгих мгновений он внимательно изучал Беатрис, словно пытался прочесть по ее лицу, что заставило ее задать этот вопрос.

– Было несколько неприятных происшествий. Несчастных случаев, которые могли бы приключиться с любым маленьким мальчиком.

– Вроде того случая, когда Роберта столкнули с лестницы?

– Его светлость частенько забывает надеть туфли и скользит по паркету в одних чулках, мисс Синклер. Это досадная случайность, только и всего.

– А капкан?

– Мы так и не смогли найти западню, о которой говорил герцог.

Беатрис хотела было упомянуть о выстрелах, но промолчала, решив, что Гастон найдет и этому вполне правдоподобное объяснение, как это сделала недавно она сама. Всему виной какой-нибудь страстный охотник, которому недостает мастерства, а ружейного пороха хватает с избытком.

– Мистеру Гордону известно об этих несчастных случаях?

– Хозяин знает, мисс Синклер. Ему известно все, что происходит в Крэннок-Касле. Если мистер Гордон не обсуждает этот вопрос и не делает публичных заявлений, то это вовсе не значит, что он пребывает в неведении. – Гастон немного помолчал и добавил: – Если в ближайшем будущем подобные происшествия участятся, то, возможно, из-за вас, мисс Синклер.

Беатрис испуганно отступила.

– Из-за меня?

– Его светлость наверняка понимает, что у вас доброе сердце. Возможно, он попытается использовать свои ужасные истории, чтобы вынудить вас покинуть замок.

– Вы считаете, что все они – плод мальчишеского воображения?

– Ребенок все еще горюет по своей семье, вот и выдумывает бог знает что.