– Ладно, извини. Ошибочка вышла. Я так понимаю, что надоедать звонками ты ей не собираешься.

– Разумеется, нет. – Марк наконец-то избавился от рубашки, перекинув ее через спинку стула. – У меня, знаешь ли, гордость есть. А как бы ты на моем месте поступил?

Кир передернул плечами:

– Не знаю. Но скорее всего тоже бы переждал какое-то время. Незачем горячку пороть. Пусть съездит в это Котово, отдохнет, подышит свежим воздухом, а там видно будет.

Все правильно, подумал Марк, они близнецы и мыслить должны дуэтом. В эту минуту раздался бодрый до тошноты голос мамы:

– Кто дома?

– Все! – хором ответили братья.

Мама заглянула к ним в комнату, в пальто нараспашку, румяная и улыбающаяся.

– Мы с отцом по дороге ваши любимые пирожные купили, так что быстренько на кухню, сладеньким побалуемся!

– Я пас! По горло сыт! – отозвался Марк, отвернувшись к окну.

– А я так с превеликим удовольствием! – Кир пружинисто поднялся с кровати.

Хлопнув брата по плечу: мол, не парься, прорвемся, он пошел на кухню, откуда уже раздавались шум закипающего электрического чайника и оживленная перебранка. Мать спорила с отцом. Что-то насчет политики. Они часто спорили из-за пустяков и даже ссорились на повышенных тонах, но все эти ссоры заканчивались, едва родители переступали порог спальни. Там царили мир да любовь.

Весь следующий день и вечер Марк только и думал, чем бы занять руки, чтобы они не тянулись к телефону. Не укладывался у него в голове вчерашний разговор. Ну да, спорили! А какой бы уважающий себя парень на его месте промолчал, когда ему заявляют такое? Он вообще не понимал, зачем создавать себе проблемы? Пусть все идет как идет! Ну, может, Марк в запальчивости и вынудил Светку произнести эти нелепые слова: «подумать над их отношениями». Может быть! А может, и нет. Он в этом совсем не уверен. Только это уже ничего не меняло. Она ясно дала понять, что он некоторое время должен держаться от нее подальше. И ведь настояла на своем не без участия его собственного отца. Тот всегда твердил сыновьям: «Помните, в любом случае решение остается за девушкой!»

А время, как назло, тянулось медленно. Марк следил за стрелками, будто хотел их подогнать. Раньше он не придавал значения времени, даже часы не носил, считал, что без него все равно ничего существенного не может произойти. Время нашло способ ему отомстить. Оно вдруг стало осязаемым и превратилось в его врага. Он снова взглянул на циферблат, стрелки показывали ровно семь. «Интересно, чем она сейчас занимается?» – подумал Марк. И еще он подумал, что ему давно пора обзавестись нормальными часами.

8

В эту минуту Света как раз вышла из метро и быстрым шагом направилась к памятнику Лермонтова. Выглядела она спокойно, хотя внутри у нее все дрожало, но не от страха, а от напряжения. Сергей сидел на скамейке и даже не посчитал нужным встать, когда она подошла. Едва разжимая губы, он произнес:

– Привет. Принесла?

Произошедшая с Сергеем перемена на миг заслонила все остальное. Он словно на десять лет постарел за эти несколько дней, отметила Света. Лицо стало жестким и каким-то изможденным. На скулах появился болезненный румянец, а в глазах – неспокойный блеск. Таким Света никогда его не видела. «Может, он заболел?» – подумала она. Впрочем, ей было все равно, как он выглядит и что с ним происходит. Сочувствия к нему она не испытывала. Да и какое, спрашивается, может быть сочувствие у жертвы к мучителю?

– Ну, чего молчишь? – Сергей похлопал рукой по скамейке, предлагая присесть рядом с ним.

Света отказалась. Ей не хотелось терять преимущество, которое он, сам того не понимая, предоставил ей. Сейчас она смотрела на него не только сверху вниз, она смотрела на него свысока.

– Нет, я не принесла денег и не принесу, – ответила Света и перешла в наступление. – Я пришла сказать тебе, что лафа кончилась! Все, Крылов! От меня ты больше не получишь ни копейки.

– Что такое? – Каштановые брови взлетели вверх. – Бунт на корабле? – Сергей вытащил руки из карманов кашемировой куртки и наконец-то поднялся на ноги. – А как же мальчик Марк? Знаешь, мне бы не хотелось, чтобы обожание в его глазах вдруг сменилось чувством горечи. Тебе это нужно?

– Делай что хочешь. Мы больше с Марком не встречаемся. – Света перевела дыхание, потому что последние слова дались ей нелегко, и закончила: – Так что сам понимаешь, твои угрозы потеряли всякий смысл.

– Что-то не слишком в это верится. По-моему, ты мне на перепонки давишь.

– Была охота! Просто я решила, что дружба с Марком мне слишком дорого обходится. Не ты ли учил, что расставаться нужно легко, что тем, кто овладел этим искусством, живется намного легче.

– Усвоила, значит.

– Вот именно.

Сергей зло прищурился. Несколько секунд он ошарашенно молчал, чувствуя, как на глазах рассыпается тщательно продуманный им план, и вдруг на его лице возникла хищная ухмылка.

– Надеюсь, ты понимаешь, что мне легко это проверить?

Света красноречиво повела плечом.

– Проверяй, если больше нечем заняться! – И, заметив его растерянность, тут же поспешила воспользоваться ею: – И вот еще что, Крылов. Если ты еще хоть раз подойдешь ко мне ближе, чем на пушечный выстрел, или позвонишь, я сообщу в милицию, что ты занимаешься вымогательством. Не сомневайся, я это сделаю!

В понедельник перед уроками Света вернула двести долларов Ольге.

– Спасибо, не понадобились.

– Выкрутилась, значит?

– Ага! Камушек расшатала.

«Боюсь только, как бы стена не обвалилась». – Она невольно нахмурилась от того, что это пришло ей в голову.

– А чего ж такая кислая, раз все образовалось? – пристала Ольга, небрежно запихивая деньги в нагрудный карман джинсовой рубашки с красивой замшевой отделкой.

– Мы с Марком вроде как поссорились, – нехотя ответила Света.

– Вроде как или поссорились? – придирчиво уточнила Ольга, любившая во всем точность.

– Сама пока не пойму. – Света досадливо поморщилась.

– Да-а-а, – протянула Ольга. – Нескучная у тебя жизнь, подруга, прямо как в кино.

– К сожалению, это не кино.

– Чепуха, – принялась успокаивать Ольга. – Вся жизнь – классный сериал. Главное, правильно выбрать себе роль!

– А что, Красовская, тебя опять сниматься пригласили? – спросила неизвестно откуда появившаяся Говердовская. – Чем ты их только берешь, этих режиссеров? Может, поделишься опытом?

И столько яду было в ее голосе, что Светка выпалила не раздумывая:

– Слышишь звон, да не знаешь, где он! Чего вообще за наезды? Чем беру? А ты чем берешь? Папочкой или попочкой?

Даже на говорливую Ольгу это произвело впечатление. Она открыла рот и тут же его закрыла. А у Светы лицо стало красное, как будто ее в кипяток окунули.

– Что, что ты сказала? – прошипела Говердовская ну точно как змея. – А ну повтори, если смелая! Что-то я не припомню твоего папочку в списках спонсоров нашего лицея. А мой, между прочим, шестую строчку занимает.

Но тут Ольга обрела голос:

– Да иди ты, Ирка, со своими рейтингами!

– Куда? – выпятила подбородок Говердовская, метнув взгляд в сторону Ольги. – Ну, куда?

– Куда шла и все без остановок! – осадила та.

– О, святая Ольга, заступница бедных и угнетенных! – подключилась Зверева, подоспевшая на помощь.

– А ты, Людка, помолчала бы, глядишь, за умную сойдешь!

И началось…

Света не придала этой перепалке большого значения. Сколько раз уже они вот так воевали, но не зря же говорят, что по другую сторону войны всегда мир или хотя бы перемирие. И потом, если честно признаться, сейчас ее волновали совсем другие вещи. Например, вопрос: почему на практике все выглядит не так замечательно, как в теории?

Перед глазами вновь возникла картина ее ухода из кафе. В дверях она обернулась, чтобы еще раз взглянуть на Марка. Он на нее не смотрел. Сидел с мрачным, сосредоточенным лицом, уткнувшись взглядом в чашку, как будто там, на дне, можно было узнать ответы на все вопросы. Света и сама чувствовала себя потерянной и несчастной. Все вышло совсем не так, как она представляла себе, прокручивая в голове предстоящий разговор и разыгрывая его в лицах. Единственное, чего она боялась, отправляясь на это свидание, так это показать свои истинные чувства к Марку. Обмануть его было совсем непросто. Хотя иногда он становился удивительно близоруким. Вот как в этот раз. Он воспринимал ее слова как обычный девичий каприз. Что бы она ни говорила, как бы ни убеждала, все ее доводы разбивались о его возражения, как волны о скалы. Испугавшись, что ссоры не миновать, Света решила спасаться бегством. «Мне пора. Я пойду, ладно?» – сказала она. И услышала ироничный ответ: «Мне почему-то кажется, что от меня уже ничего не зависит».

Так они и расстались в этот вечер. Но Света все же надеялась, что пройдет какое-то время, Марк успокоится и все образуется. Ведь в любви не бывает идеальных отношений. Все ссорятся, мирятся. Обычное дело. Вот Туся с Толиком недавно брали тайм-аут, а там все было намного серьезнее, и ничего, обошлось. Чувства после этого только крепче стали. А у них с Марком вовсе не ссора, а так, размолвка, которую Света непременно уладит.

Ну что еще тут можно сказать? Аргументы Светы, конечно, не выдерживали никакой критики, попросту говоря, были притянуты за уши, но она с упорством, достойным лучшего применения, продолжала цепляться за них.

9

Вечером того дня Свету поджидали новые неприятности. Звонок в дверь разорвал тишину так резко и неожиданно, что сердце у нее тревожно екнуло и нервно забилось: а вдруг это Марк? Что она ему скажет? Как поступит? Может, кинется на шею и разревется? Отложив учебник по истории, в котором так и не удалось прочесть ни одной строчки, Света поспешила к двери. Но, заглянув в глазок, она испытала легкое разочарование. На площадке топтались Туся и Лиза. Хватило доли секунды, чтобы понять, чем вызван этот незапланированный визит. Вообще-то Света могла им не открывать, она и так была на волоске от нервного срыва, но не сегодня завтра девчонки все равно ее заловят. Так что вариант: «Кто стучится в дверь ко мне? Видишь, дома нет никого!» – здесь совершенно не проходил. Впервые пожалев о том, что у нее так много заботливых подруг, и тотчас отругав себя за вредные мысли, Света щелкнула замком:

– Заходите!

– И зайдем, не сомневайся! – Туся первая шагнула через порог. Лиза последовала за ней.

Приглядевшись к девчонкам, Света пожалела, что поддалась порыву и впустила подруг. Жизнерадостное лицо Лизы выражало тревогу, и даже ее рыжевато-каштановые кудри вдруг как-то поблекли. На Тусю и вовсе было опасно смотреть. Ее зеленые глаза метали молнии, предвещая бурю. Она сразу набросилась на Свету:

– Может, расскажешь, какая муха тебя укусила, Красовская?

– Туся! – Лиза дернула ее за рукав, но та огрызнулась:

– Отстань, я сама знаю, что я Туся! – и пылко продолжила: – Кирилл молчал три дня как партизан, а потом выдал Лизке: «У Светки с Марком возникли проблемы!»

Света упала в кресло:

– Вечно он все преувеличивает!

– Скорее преуменьшает, судя по тому, что я услышала, – огорченно заметила Лиза своим тихим, размеренным голосом.

«Что и требовалось доказать!» – подумала Света.

Марк конечно же поделился с братом. Что знает Кир, знает Лиза, а что знает Лиза, знает и Туся – цепная реакция, одним словом. И хотя Света хотела быть честной, очень хотела, но в который раз за последние дни она вынуждена была защищаться ложью. Девчонки услышали выстраданную версию: «Мне нужно подумать, побыть одной… Я что, не имею на это права?..» И все в таком же духе.

– Ох, Светка, чует мое сердце, что ты чего-то не договариваешь, – четко произнося каждое слово, Туся въедливо смотрела в глаза Свете.

Та с трудом выдержала этот рентгеновский взгляд. Сил на еще одно сражение не осталось. Она почувствовала, как слезы подступают к горлу, и, глубоко и прерывисто вздохнув, набрала в легкие воздуха, чтобы прокричать на одном дыхании:

– Я вообще не буду больше об этом говорить, нравится вам это или нет! И если вы пришли только за тем, чтобы выяснить подробности… или выразить свое фэ…

– Ну что ты, Свет! – Лиза бросилась к ней, обняла ее и, быстро взглянув на Тусю, кивнула по направлению к двери.

Та сначала замотала головой: мол, и не надейся, я еще не все сказала, однако, заметив, что Лиза нахмурилась, неохотно согласилась.

– Ладно, пойду на кухню, приготовлю нам чай на травах. С собой принесла.

Целый час девчонки пили ароматный чай на кухне, старательно обходя болезненную тему. Вообще-то им было о чем поболтать. Об Ире Дмитриевой, например, у которой внезапно наметился роман с Егором Тарасовым, умопомрачительным красавцем. Или о Борьке Шустове, который неожиданно влюбился в Ленку Серову. Об учителях, классном руководителе Кахобере Ивановиче, да мало ли еще о чем. Но вскоре Света заметила, что паузы в беседе становятся все длиннее, а молчание более тягостным, и у нее просто гора свалилась с плеч, когда в двери заворочался ключ и на кухню спустя минуту заглянула мама.