Патриция Поттер

Непокорный

ПРОЛОГ

Эль-Пасо, 1876

Нет страшнее и печальнее звука, чем стук комьев земли о крышку гроба.

Мэри Джозефин Вильямс довелось слышать его и раньше. Два года назад она похоронила мужа, а теперь хоронила друга, Тайлера Смита. Нет, больше чем друга. Тайлер несколько раз делал ей предложение, но она дала себе зарок больше не связываться с полицейскими, которых в Техасе называли рейнджерами.

Ее покойный муж был одним из них.

Из глаз готовы были брызнуть слезы, но она заморгала, гордо вскинув голову, и не пролила ни слезинки. Плакать было нельзя, особенно перед этими людьми, которые презирали любое проявление слабости. Здесь собрались все однополчане Тая, если не считать Моргана Девиса, который участвовал в перестрелке вместе с Таем в городишке Хармони. Морган решил теперь остаться у своей девушки. В том бою он заработал рану. А Тайлера убили.

По крайней мере одному удалось покинуть эту службу, оставшись в живых, с горькой завистью подумала Мэри Джо. Но почему не Тайлеру?

Почувствовав, как Джеффри сжал ее руку, она посмотрела на сына. Всего одиннадцати лет от роду, а уже повидал столько смертей на своем веку. Он ратовал за то, чтобы Тай стал его отцом, разработал целую стратегическую кампанию, словно бывалый генерал. Почти сумел сломить ее сопротивление.

Мэри Джо смотрела на конверт, словно это была гремучая змея. Тайлер знал, что умрет.

Айра прокашлялся.

— Тайлер успел подать мне рапорт об уходе в отставку, — сказал капитан и тут же велел: — Открывай.

Мэри Джо наконец удалось распечатать конверт. Из него ей на колени выпала бумага, похожая на официальный документ, и пачка денег. Она взяла одеревеневшей рукой документ и пробежала его глазами.

Завещание. На ранчо. Пять сотен акров земли в долине Симаррон, что в Колорадо. И две тысячи долларов.

Мэри Джо взглянула на Айру. Его голубые глаза, обычно такие холодные и пронзительные, теперь были полны сочувствия.

— Несколько месяцев назад он получил наследство, — пояснил капитан. — На прошлой неделе купил ранчо. Туда он и ездил в увольнение.

— Я не понимаю, — наконец удалось выговорить Мэри Джо.

— Последнее время он боролся с самим собой, — сказал Айра. — Все сомневался, что сможет оставить службу. А ему нужна была уверенность. Мне кажется, он принял решение накануне нашего отъезда в Хармони. И собирался сообщить тебе эту новость сразу после возвращения. Тайлер знал, каково тебе опять выходить за рейнджера.

Мэри Джо закрыла глаза. Она понимала, чего стоило Таю прийти к такому решению.

— Он любил тебя, Мэри Джо, — сказал Айра. — Сильно любил. Все, что у него было, он оставил тебе.

— Мне? Капитан сказал:

— Ты можешь продать ранчо, переехать на Восток.

— Мне ничего не нужно. Я не могу принять… — Мэри Джо стало совсем скверно на душе.

Она несколько раз отказывала Таю по одной причине — потому что он был рейнджером. Так как же ей теперь принять такое богатство?

— Такова последняя воля Тайлера, — сказал Айра. — И не вздумай подводить его. Он хотел, чтобы у тебя и Джеффри было обеспеченное будущее.

Мэри Джо поднялась, подошла к двери и открыла ее. Она взглянула на выжженную бесплодную пустошь, на заброшенные дома. Двое мужчин в загоне седлали лошадей, у каждого ни бедре была плотно пристегнута кобура с шестизарядным револьвером, у забора стояли винтовки. Опасные люди. Хладнокровные. Одному Богу известно, куда они направляются, кого собираются выслеживать.

Она подумала о Джеффри, совсем еще ребенке, который смотрел на рейнджеров с благоговейным восхищением.

— Я хочу быть рейнджером, как папа, — то и дело твердил сын.

И Мэри Джо поняла, что примет дар. Нельзя позволить, чтобы с ее мальчиком случилось то же самое, что с Тайлером. Она обернулась к капитану.

— Мы уедем в пятницу.

Глава 1

Долина Симаррон, Колорадо, 1877

Уэйд Фостер хотел умереть, но дьявол вел себя чертовски упрямо.

Уэйд давно пришел к выводу, что жизнь хуже любого ада, который мог придумать сатана. Если бы на свете существовала справедливость, он сто раз был бы уже мертв. Ему частенько приходилось смотреть в глаза смерти, но всякий раз какая-то нечистая сила вырывала его из когтистых лап.

Уэйд подавил стон, взглянув на солнце. Вполне вероятно, сегодня его желание исполнится.

Если бы только смерть не несла с собой столько мучений!

Пули проделали в нем два отверстия: одно в ноге, другое в правой руке. Рана в ноге мало его беспокоила, разве что кровоточила, стоило ему пошевелиться, но рука никуда не годилась. Пуля повредила нерв и задела кость. Боль была невыносимой, и рука висела плетью.

Впрочем, теперь это уже неважно. С ним покончено. Лошадь его погибла, ему некуда идти, да и нога все равно не позволила бы, а сам он оказался неизвестно где.

В двух шагах от него лежал Пегий. Он пострадал в засаде, и Уэйд использовал последнюю пулю, чтобы избавить коня от мучений. Он любил это животное.

Все другое, что он любил, тоже безвозвратно пропало. Он уже привык к потерям. По крайней мере он так думал. Ему казалось, что он уже не чувствует тяжелого горя, грозившего поглотить его целиком.

Этот последний его поступок, этот финальный акт мести, должен был бы приглушить пронзительную, раздирающую душу боль, которая никогда не прекращалась, даже во сне — но этого не случилось. Победа, если ее можно было так назвать, только усилила боль, потому что теперь ему нечем было ее заменить: некого было ненавидеть, не на кого направить свою ярость. Только на самого себя.

Он закрыл глаза, призывая забытье, которое унесло бы боль из его тела и души. Почему так долго приходится умирать, почему так медленно кровь сочится из тела, почему жизнь не спешит растаять под знойным солнцем? Не будь у него кишка тонка, он с помощью ножа ускорил бы конец, но, скорее всего, и здесь потерпел бы неудачу.

Он умудрялся разрушать все хорошее, что было у него в жизни, начиная с того дня, когда пятнадцатилетним мальчишкой задержался в городе, чтобы тайком пропустить стаканчик виски, а вся его семья тем временем пала жертвой кровопролития, вплоть до рокового события, случившегося десять месяцев тому назад, когда он вновь потакал своей прихоти, в то время как убивали его жену-индианку и сына. Он отомстил за обе смерти. Последний из убийц его жены лежал теперь за холмом мертвый.

Уэйд ожидал, что почувствует хоть какое-то удовлетворение. Но в душе была лишь пустота. Жизнь ему больше ничего не сулила, а смерть тем более.

Он слегка пошевелился, и боль в руке буквально ослепила его. Она поднялась вверх по плечу, словно огонь, охватывающий сушняк. Наконец его поглотило яростное пламя, и яркий огонь боли сменился черным забвением.


— Джейк! — Джефф уловил панику в своем голосе и попытался взять себя в руки.

Ветер усилился, облака грозно пенились в вышине, и мальчик, знавший изменчивость погоды в этих краях, начал беспокоиться.

— Джейк! — снова позвал он.

Собака умчалась за кроликом и пропадала уже целый час. Джефф с трудом сглотнул. Поговаривали, что с гор спустилась большая кошка, привлеченная домашними стадами, и поэтому мальчика охватил страх. Он не мог потерять Джейка.

— Джейк, — вновь окликнул он пса и на этот раз был вознагражден громким лаем. Но это был не радостный возбужденный лай, которым обычно заливался Джейк. Пес как будто призывал на помощь.

Джефф знал, что ему не следует отходить далеко от ранчо, одному, без винтовки. Но с другой стороны, его мама слишком часто обращалась с ним как с ребенком. А ведь ему уже двенадцать. Он достаточно взрослый, чтобы самому заботиться о себе и чтобы его называли Джеффом, как отца.

Лай стал совсем отчаянным, и Джефф с быстрого шага перешел на бег, выбирая направление по звуку. Внутренний голос предостерегал его, но мальчик не обращал на него внимания. Джейк мог оказаться в беде. Например, попасть в ловушку. Здесь чуть ли не на каждом шагу встречались старые капканы, расставленные охотниками, которые давным-давно переехали в другие места.

Джефф достиг вершины холма и огляделся. Пес кружил вокруг чего-то, то и дело останавливаясь, чтобы полаять. Джефф пожалел, что не захватил винтовки, но отступать не собирался. Его отец не испугался бы. Его отец никогда ничего не боялся.

Джефф осторожно приблизился. Пес выжидательно посмотрел на хозяина, подбежал к нему, потом вернулся к своей добыче.

На земле лежал человек! Мальчик помедлил секунду, а затем сделал несколько шагов вперед. Одежда на мужчине была вся в засохшей крови. Пес уселся рядом с ним и положил лапу ему на грудь, словно объявляя, что это его собственность.

Джефф сделал еще один шаг вперед. Похоже, мужчина был мертв, но тут Джефф заметил, как слегка всколыхнулась грудь. Мальчик наклонился, тронул незнакомца за плечо.

— Мистер!

В ответ не послышалось даже стона.

Джефф коснулся его кожи. Холодная и липкая. Он посмотрел на темнеющее небо и увидел, что вверху начинают кружить канюки. Огляделся по сторонам, заметил неподалеку неподвижное тело лошади. Одному здесь не справиться. — Оставайся здесь, Джейк, — приказал мальчик, не зная, послушается ли собака.

Пес, конечно, вовсю старался угодить, но, подобно своему хозяину, часто не обращал внимания на приказы и правила.

Джейк, видимо, остался доволен, что ему позволили охранять драгоценную находку. Джефф понадеялся, что он и дальше не покинет раненого и будет отгонять от него хищных птиц.

Мальчик пустился бежать. Мама точно скажет, что делить. Она всегда знает.


Мэри Джо посмотрела на грозное небо, раздумывая, не оседлать ли ей кобылу, чтобы отправиться на поиски Джеффа. Ей очень не хотелось это делать. Сын достиг того возраста, когда дети начинают презирать материнскую опеку, хотя и нуждаются в ней.

Она не желала проявлять заботу по пустякам, но последние несколько лет принесли ей столько потерь, что она была не в силах подавить свой страх.

Женщина взглянула в сторону гор. Ей нравилась эта долина. Река Симаррон, чистая и бурная, протекала в нескольких сотнях ярдов от дома, а горизонт разрезали вершины великолепных гор. Это место ее покорило так, что она давно оставила мысль продать ранчо и увезти Джеффа на Мосток.

Кроме того, это был компромисс с сыном. Он ни за что не хотел покидать поселок рейнджеров, но еще больше противился планам уехать на Восток. Джефф до сих пор мечтал стать рейнджером, и хотя ему пришлось покинуть Эль-Пасо, по крайней мере, он остался на Западе и у него была своя лошадь и собака.

Мэри Джо молилась каждый день, что не допустила ошибки, что не рискнула чем-то очень важным ради этого райского уголка. А место действительно было отличное, чтобы растить сына, — открытое и привольное. Она надеялась, что Джефф полюбит эту землю и позабудет о своем намерении стать техасским рейнджером.

Вести хозяйство на ранчо — тяжелая работа. Но Мэри Джо привыкла к тяжелой работе. Она трудилась от зари до заката в поселке рейнджеров, но тогда ей приходилось работать на кого-то. Теперь она работала не меньше, но на себя и Джеффа, и каждый день видела результаты своего труда. Сад разросся, как и маленькое стадо, которое они завели.

Осталась одна проблема — наемные рабочие. Процветание в этом краю давало скотоводство, и ей необходимы были помощники, чтобы следить за преумножавшимся стадом. Мэри Джо и Джефф не могли в одиночку справиться с клеймением животных, а толковых мужчин, пожелавших работать у женщины, было не так много.

Мэри Джо посмотрела на холм, гае в последний раз видела Джеффа, игравшего с собакой. Все утро он помогал ей чинить ограждение вокруг птичьего двора, а потом она разрешила ему побегать с Джейком, пока готовился обед.

Но что-то его давно не видно, а небо покрылось зловещими облаками, Мэри Джо уже собралась оседлать свою кобылу Фэнси, когда увидела, что к ней, спотыкаясь на ходу, бежит Джефф.

Она сразу поняла: что-то случилось. Джейка с ним не было, а ведь эти двое — неразлучные друзья.

Она бросилась навстречу сыну и поймала его, когда тот начал падать. Задохнувшись, он не мог в первую секунду вымолвить ни слова, а затем затараторил:

— Незнакомец… серьезно ранен… около мили… к северу старой дороги.

— Насколько серьезно?

— Он без сознания. — Джефф перевел дух. — Рубашка и брюки все в кровище, ма. Ему нужна помощь. Неподалеку от него мертвая лошадь, и уже начали кружить канюки.

Мэри Джо не раздумывала. Она не могла оставить кого-то умирать, а кроме того, обладала элементарными медицинскими знаниями и навыками. За двенадцать лет своего замужества и два года после смерти мужа ей пришлось выпроваживать немало рейнджеров. Кто этот незнакомец — она будет думать позже.

— Я приготовлю повозку, — сказала она, — а ты захвати ружья и аптечку с лекарствами и бинтами. И не забудь воду.