— Сейчас я принесу книгу и покажу, какой у меня замысел, — обрадовался Открытый. — Можно ли и сложно его осуществить?

Он вышел из комнаты и вернулся с книгой.

— Смотри, понравится тебе это или нет. Я хочу вот этот, — он показал, какой образец ему понравился. — Это мой выбор.

Сыроежкин взял книгу, сел в кресло и стал рассматривать рисунки: «Да, этот вариант, пожалуй, самый подходящий, у других какие-то срезанные углы, а вот на этом рисунке камин слишком низкий. А здесь на железобетонных консолях. Мы будем возводить на фундаменте?»

— А как же иначе? Будет классический вариант, никаких консолей, — Открытый обрадовался, что его вариант одобрен.

— Я тоже так думаю, — Сыроежкин встал и подошел к месту, где следовало находить камину. — Надо замеры сделать.

— У меня есть линейка метровая, сейчас принесу.

Через несколько минут он вернулся с линейкой. Петр Васильевич стал замерять и записывать размеры. Потом посмотрел на рисунок, который выбрал Открытый. Они вместе стали обсуждать его размеры.

— Дымосборник у нас будет один и пойдет вот таким образом, — он стал показывать направление.

— Сколько мне надо материала и какого, надо подсчитать, — Вячеслав Петрович стал записывать.

— Вот я прикидываю, — задумался Сыроежкин. — До потолка 34–36 рядов кирпичей. А камин какой по высоте надо?

— 120 сантиметров, а печь надо с нишей, чтобы ей можно было пользоваться, что-то подогреть или сварить. Жене так хочется, потянулась к старине.

— Ясно, расчет такой: на печь потребуется 200–250 кирпичей, на камин 80–90 обыкновенных кирпичей, еще надо кирпич огнеупорный 100–110 штук. Глины обыкновенной десять килограмм, песка пять ведер, топочную дверку надо купить, толь для гидроизоляции — 2 листа, дымовая задвижка, поддувальная дверка…

— Погоди, погоди, не торопись, я сейчас запишу.

Открытый достал из шкафа лист бумаги и стал записывать.

— Песок и глину здесь можно купить у местных, подешевле продадут, — посоветовал Сыроежкин. — Кирпич сам закупишь и доставишь. Труд, я тебе скажу, не легкий, ты на мне экономишь. Найдешь мужиков из фирмы они с тебя сдерут прилично, я меньше, мне налогов не платить. Я узнаю, сколько берут фирмачи, потом договоримся о цене.

— Я приблизительно знаю, — задумался Открытый. — Но цены у них разнятся.

— Разберемся, можно еще камин плиткой выложить, — предложил Сыроежкин, — будет красота. Плитку сам выберешь по вкусу, но это тоже будет стоить.

— Хорошо, все понял. Хочешь, чаем тебя угощу, у меня есть в термосе?

— Не откажусь, но лучше бы чего-нибудь покрепче.

— Крепкого нет, у тебя осталось, — недовольно посмотрел.

Они пошли на кухню. Открытый достал термос, колбасу, порезал, растворимый кофе и чай в пакетиках. Сыроежкин выбрал кофе.

— Угощайся, Васильевич, все мы обговорили, пора приступать к делу.

— Ты не тяни. Я тебе вот какой вопрос задам. Скажи честно, ты был разведчиком. Здесь про тебя так говорят. Опасное ли это дело? Ты собирал во вражеском стане информацию, за тобой следили. Могли ведь и укокошить! Я не общался с разведкой, только фильмы смотрел.

— Нет, никто меня не собирался укокошить, — он засмеялся, — Такого не припомню. Сложных заданий я не выполнял, был связным. У нас каждый работал на определенном уровне. А что касается опасности, она везде может произойти, где ее нет! Тебя же ведь грабанули!

— И то верно! Ясно, что секрет держишь, не хочешь распространяться о своем дело. Поди, нельзя тебе до своей смерти секреты рассказывать. Время у нас такое — все секреты раскрывают потом. И твой когда-нибудь откроют. Но мы до этого не доживем. А что касается справедливости, то ее никогда не было и не будет, ни при каком строе. Взять нас двоих, к примеру. Ты вон как живешь: дом полная чаша. Какая мебель, холодильник, ковры. Тебя обошли стороной и к тебе не полезли. У тебя есть, чего взять. А меня, бедного, грабанули, как это понимать? Бедные полезли к бедным. А таких, как ты, не стали грабить.

— Согласен, нет справедливости. Судя по твоим рассуждениям, ко мне должны полезть богатые, чтобы все у меня вынести, а тебя будут грабить бедные. Ворюги разные бывают, что ты скажешь…

— Ничего не хочу сказать, — перебил его Сыроежкин, — среди них тоже имеются классные специалисты. Вопрос в другом, как их найти? Вот ты мог бы их отыскать или нет? Если бы у тебя все вынесли, ты бы взялся за дело? У тебя есть опыт разведчика!

— Я грабителями не занимался, — стал оправдываться Открытый. — Это другие технологии опознавания. Если приложить усилия, я думаю, что нашел бы тех, кто меня ограбил.

— А моих нашел бы? — не унимался Сыроежкин. — Ты же разведчик!

— Возможно, нашел бы и твоих, но это будет стоить… сам понимаешь. Ты на эти деньги себе новый дом построишь. Стоит ли это твоего барахла?

— Для тебя это барахло, а для меня честно нажитые вещи. Я их не крал. И все-таки не могу представить тебя в разведке. А ты языки знаешь?

— Знаю: немецкий, английский и хуже испанский.

— Тебя везде за своего принимали? Скажи честно. Ты — русский, а они считают тебя немцем.

— Да, принимали. Вот ты меня критикуешь, а я твоей работы не знаю, поэтому и обращаюсь к тебе, даю заработать, и вообще, прости меня, Васильевич. У меня дел много. Надо в доме немного прибраться после зимы. С тобой я все вопросы почти решил. Начнем скоро работать. Надо еще в сарае разобраться. Поздно вечером вернусь.

— Здесь не останешься?

— Нет, холодно, неуютно одному. Завтра воскресение, но меня могут и на работу вызвать.

— Да, работу надо ценить и держаться за нее. Ты держись крепче. А если тебя попросят в отставку, чем бы смог заняться?

— Думаю, могу заняться переводами.

— Тоже верно, будешь сидеть у камина и переводить, — он вдруг изменился, робко спросил, — слушай, не обессудь, возьму у тебя колбаски еще, если не возражаешь. А то здесь с продуктами напряженно, сам знаешь, рядом нет магазина…

— Бери, бери, вот еще хлеб, не везти же мне с собой, — подбодрил его Открытый. — Какие разговоры, если ты здесь еще поживешь.

Сыроежкин забрал колбасу, хлеб и ушел. Открытый проводил его до калитки.

Вернулся домой, переоделся и пошел в сарай наводить порядок, освобождать место для цемента и кирпича. В сарае не разбирались много лет, не знал, с чего начать. Есть вещи, которые нужны жене, если выбросить, будет сердиться. Он нашел большой мешок и стал складывать туда бутылки, тряпки, сломанный приемник, старые пакеты. Мешок быстро наполнился, он взял другой.

Собрал три пакета, один вошел в багажник, отнес туда же старый сломанный детский велосипед, чтобы потом по дороге выбросить на помойку. Возился долго, вернулся в дом, прошелся по комнатам, стал смотреть, если бы что-нибудь унесли — было бы жаль. Представил, что приехал бы в следующий раз, а стекла выбиты, мебель сломана, унесли телевизор, холодильник, шкафы.

Покидая дом, он стал убеждать себя, что с ним такого не произойдет. К Сыроежкину залезли бомжи. К нему тоже могут зайти… нет, лучше об этом не думать.

Было уже темно, когда он выехал. Проехав несколько километров, остановился у контейнеров, куда следовало выбросить пакет и велосипед. Облегченно вздохнув, подумал, что придется еще много выбрасывать вещей.

Он ехал и размышлял, как ему хотелось, что на дачу приехал его старший сын с женой. Они бы попарились в бане, попили пивка, сделали шашлык. Сын редко появлялся на даче. Он выходные проводил на даче у жены с ее родителями. Его жена не любила свекровь и избегала общения с ней. Иногда он жалел, что сын женился, ушел и стал почти чужим. Когда он выбрасывал детский велосипед, на котором катался сын, то подумал с горечью, что выбрасывает крошечный кусочек детства сына. Он учил его кататься на велосипеде и вообще много уделял внимания. А теперь они почти не общаются.

И все-таки он мечтал, что когда у него появился печь-камин, то сын обязательно приедет. Они сядут у камина, будут пить пиво с креветками, говорить о всяких пустяках и радоваться, что, наконец, вместе.

Как жаль, что Борька ему почти не звонит, оправдываясь, что не любит болтать по телефону: на работе неудобно, а вечером он поздно возвращается, устает. Ничего, ничего, когда у Борьки появятся собственные дети, он обязательно изменит отношение к отцу. А пока молод и многого не понимает. Растрачивает свою жизнь на всякую суету, а родители живут сами по себе.

Сыроежкин

Сыроежкину было 54 года. Он был ниже среднего роста, худой, длиннорукий с большими руками, круглыми оттопыренными ушами и узким морщинистым лицом. Его невзрачное лицо с маленькими удивленными глазами украшали черные густые усы, хотя волосы на голове были жидкими и седыми. Он гордился своими усами, аккуратно их подрезал и расчесывал. Хотел отпустить бороду, чтобы не бриться, но боялся, что будет походить на старика: кому хочется выглядеть старше своих лет. Возраст он ощутил, когда перестал ходить на работу. Было такое чувство, что он никому не нужен. А хотелось общения.

Когда он работал, то чувствовал себя увереннее, был занят, зарабатывал деньги, общался с людьми. А когда стал безработным, им овладела хандра и апатия, он потерял уважение к себе — ничего не хотелось делать. Состояние хандры усилилось, когда он приехал на дачу. Одно к одному — заключил он: безработный да еще и ограбленный. Всякому человеку обидно, когда его обворовывают: не имеет значения — беден ты или состоятелен. Пусть даже унесут мусорное ведро — и то обидно. А у него вон, что натворили! Как здесь не затосковать и не напиться! Работы нет, дом очистили — никакого просвета. Он был уверен, что завод закроют надолго. Поговаривали, что он обанкротился. Сыроежкин не понимал, что это такое. Какая разница, называть это можно как угодно! Если он не выйдет на работу, что же дальше, кому он нужен на старости лет? Всем подавай молодых и крепких, а он уже не молодой сокол! Зато у него опыт, а у молодых его нет. Рад бы был поделиться, да кому это нужно: сам был молодым и не любил, когда его учили уму-разуму.

Жена ему правильно сказала: «Петя, ты же можешь печи класть, найди работу, будет тебе заработок». Он задумался: верно заметила, сейчас можно этим начать зарабатывать. В прошлом году он выложил для дачников две небольшие печки. Жена с дочкой обрадовались, купили новые газовую плиту и мойку. И Открытый попросил выложить для него камин с печкой. Дело, разумеется, что касается камина, новое, но он взял в библиотеке книжку и прочитал все про камины. Пожалуй, справится.

В этом году, летом, он надеялся найти заказы. Первой ласточкой был Открытый. В перспективе мог появится еще один заказ, но могли и отказаться. Если найдет желающих, то можно будет летом и продержаться, коли работы не будет.

Класть печи научил его отец. Когда он был подростком, тот брал его с собой на выходные, чтобы учился и помогал. Тогда ему было интересно учиться и зарабатывать деньги. Отец давал ему на мороженое, часть шла на выпивку, и остальное он отдавал матери. Та всегда ворчала, потому что отдавал ей отец не все деньги. Отец был еще жив, ему было 78 лет, он плохо видел, был очень слаб, руки тряслись. Жил он со второй женой, первая умерла десять лет назад. Вторая жена была моложе на десять лет, еще довольно крепкая старушка, ухаживала за отцом, Сыроежкин был рад. Думал ли он много лет назад, что это дело ему пригодится. А вот пришло — рад любому заказу. Три года назад он привозил отца на дачу, они выпивали по вечерам, отцу запретили пить, у него был инфаркт. Он пытался помочь сыну красить забор, но быстро устал, смотрел, как сын пилил дрова и смеялся над ним, что сынок ослабел и норов у него не тот, какой был у молодого.

Подумал с сожалением: если бы отец был моложе и здоровее, они бы вместе приступили к делу. Отец мог дать бесценный совет. Сыроежкин пожалел, что у него нет сына, а только дочь. Ее не научишь класть печи.

Он был уверен, что ему и лето придется провести на даче. Займется огородом, посадит картошку, лук, капусту. Если урожай будет неплохим, кое-что можно будет и продать. Пусть небольшие деньги, но не лишние.

Дочь в следующем году заканчивает школу, куда ее определить. Едва ли поступит в институт, может быть, ей лучше пойти на работу. Где взять деньги на ее обучение, если она и поступит даже на бюджет.

Ему стало обидно: неплохо устроился этот разведчик, сидит себе в конторе и получает хорошие деньги. И раньше жилось ему припеваючи. А ведь старше на пять лет. Этот может и до восьмидесяти лет пахать и всех устраивать со знанием языков. Сын у Открытого тоже школу заканчивает. Разведчика такой вопрос не мучает — где взять деньги на подготовительные курсы, куда поступать, — уже выбрали вуз. Если сын по конкурсу не пройдет, пойдет учиться на платный факультет.