— А ее родители здесь?

Чалмерс покачал головой.

— Но почему, черт возьми, она увезла тебя?

— Она сказала, сэр, что вы можете не заметить, что она уехала, а вот моего присутствия вам будет сильно не хватать.

— Мне надо бы поколотить ее.

— Именно так, сэр.

— Но мы оба знаем, что я этого не сделаю, не так ли?

Чалмерс снова хихикнул.


«Дворец удовольствий» был, как всегда, готов принять лондонских повес.

Вместо того чтобы подняться по лестнице, он обошел сзади и тихонько постучал в дверь. Ему открыла женщина средних лет, снабдившая его информацией, которую он искал. Ему прочли лекцию о целесообразности строго соблюдать установленные в заведении порядки. Он напряженно улыбался, желая, чтобы у него обе руки были здоровы. Чтобы легче было задушить ее. Конкретная девица, о которой шла речь, ожидала его появления на втором этаже. Он отклонил всю остальную информацию. В этом случае неведение было лучше всего.

Джеред воспользовался ключом, данным ему, открыл дверь и обнаружил комнату, освещенную одной лишь свечой. Комнату наполняли тени, но он сразу увидел свою жену. Обнаженную и лежащую на кровати.

Она не говорила ничего, просто улыбалась ему, как одалиска, обещающая наслаждения. В этом здании были и другие комнаты с соблазнительными женщинами, но он хотел только эту. Почему? Ни у одной из них не было таких глаз, в тепле которых он мог утонуть, или улыбки, согревающей его душу.

Она пугала его. Ее фантазия казалась ему беспредельной. Он походил на льва, который годами ходил взад-вперед по клетке и, выпущенный на волю, чувствует себя неуютно.

— Вы украли моего камердинера. — В высшей степени идиотское замечание, особенно в данной ситуации.

Она, видимо, подумала так же. Ее улыбка стала ослепительной.

Он подошел к стене, закрыл и запер на задвижку смотровое окошечко, потом повторил то же самое у дальней стены. Никто не будет свидетелем того, что здесь произойдет. Джеред подошел ближе, понимая, что не сможет снять свой собственный проклятый сюртук. Он протянул ей руку.

— Тесса, — только и произнес он.

— Что, Джеред?

— Дорогая… — Слова застряли у него во рту. Как странно, что он никогда раньше никого ни о чем не просил. Ни разу. Никогда в своей жизни. — Помогите мне, — прошептал он. — Пожалуйста.

Она села и мягко потянула за рукав, потом аккуратно сняла сюртук.

— Знаете, я действительно люблю вас.

— Вы как-то уж слишком обыденно об этом сообщаете.

— Я в ужасе. Вы пугаете меня. Все мое счастье, кажется, висит на волоске.

— О, Джеред, это очень ценное признание.

— Я погружаюсь в какое-то безумие. Вы знаете, что всю дорогу из Киттридж-Хауса я хохотал как сумасшедший?

— Правда?

— Меня растрясло. Я ехал на какой-то драной повозке. Вы украли и мою карету. — Он подошел ближе к краю кровати.

— Вообще-то я уверена, что вам не очень сильно повредила поездка в таком фургоне.

Он окинул ее взглядом. Тесса вальяжно раскинулась на кровати, едва прикрытая куском тонкого шелка.

— Тесса, вы любите меня?

— Всем сердцем, Джеред.

— Вам давно пора было известить меня. Я ведь пребывал в неведении.

— Сомневаюсь, что вы захотели бы услышать это еще месяц назад.

Он охотно кивнул, соглашаясь с горькой правдой ее слов.

— Сейчас у меня только одна здоровая рука, — поддразнил он, — иначе я присоединился бы к вам.

— Может быть, мы что-нибудь придумаем? — Ее улыбка была восхитительно порочной. Он закрыл глаза, произнес быструю молитву, благословляя день, когда увидел юную девушку, сидящую под деревом. Хорошо, что Господь сохранил ее и даровал ему немного разума, чтобы в его сердце зажглась любовь, когда она смотрела на него огромными и теплыми карими глазами.

— Что ж, дорогая, есть много интересных позиций, и я охотно вам их покажу.

— Я готова рискнуть, — сказала она, улыбаясь.

— Замечательно, — ответил он и прыгнул на кровать.

Несколько минут спустя мадам, хозяйка заведения, нахмурилась, прислушиваясь к шуму на втором этаже. Что за хохот оттуда доносился? Ведь здесь приличное заведение.



Эпилог


— Добрый день, Чалмерс, — сказала Тесса, когда камердинер осторожно вошел в комнату.

— Рад приветствовать, ваша светлость.

— Вы готовы к вашему отпуску?

— Да, и еще раз благодарю вас, ваша светлость.

— Не меня, Чалмерс, а Джереда. — Она села, завернувшись в простыню, и прошептала. — Понимаете, он счастлив, что его сестра с семейством приезжает завтра. А вы и правда должны чаще видеться с внуками.

Чалмерс улыбнулся.

— Благодарю вас, ваша светлость. Вы очень добры.

— Я не знаю, что она там говорит тебе, Чалмерс, — донесся голос Джереда из-под подушки, — Но все это — полная чушь, я в этом уверен.

Тесса шлепнула его по спине.

— Не слушайте его, Чалмерс. Он ведь тиран и деспот.

— Как вам будет угодно, ваша светлость.

— Господи, Тесса, теперь вы заставили его соглашаться с вами. — Голова Джереда вынырнула из-под подушки. — Это бунт, не так ли, Чалмерс?

— Ни в коем случае, сэр.

— Мы все пребываем в благоговейном ужасе перед вашей персоной, Джеред. О, я уже дрожу от одной только мысли о вашем недовольстве. — Тесса ослепительно улыбнулась.

— Я оденусь позже, Чалмерс, — медленно произнес Джеред, глядя на свою жену.

Не привлекая к себе внимания, камердинер попятился к двери и плотно закрыл ее за собой.

— Знаете, вы ломаете все мое расписание. Я должен встретиться с вашим отцом и его друзьями. В следующем году мы начинаем наступление на палату лордов, атакуем их блестящей риторикой. А Чалмерс искренне удивлен, что герцогиня так часто оказывается в моей спальне.

— Джеред, мои родители спят в одной комнате много лет. Я к этому привыкла.

— Сегодня вы так очаровательны!

— Вы говорите это каждое утро, — заметила она, откидываясь на подушку. — Но слышать это приятно.

Он поднялся на локте и посмотрел на нее. Ее лицо сияло, как будто солнце отражалось в ее глазах.

— Однако я говорю чистую правду.

— Это вы тоже повторяете неоднократно.

— Так, значит, я становлюсь многословным? — Он провел пальцами по ее руке, от локтя до запястья.

— Чрезмерно. — Она вздохнула, потом повернулась к нему лицом.

— Сегодня утром вам опять будет дурно?

— Надеюсь, нет. — Ее голос был тихим, под стать абсолютному покою раннего утра. Джеред внезапно понял, что ему нравится вставать вместе с солнцем. Это заставляло его чувствовать себя по-настоящему бодрым, способным на добрые дела.

— Хорошо. Так, значит, в скором будущем в семье герцога ожидается прибавление?

— Вы понимаете, разумеется, — сказала Тесса, — что это все меняет.

— Вот как?

— Вашей первоначальной идеей было держать меня в Киттридж-Хаусе. Но теперь, когда я беременна, вам нельзя отправляться в Лондон, бросая меня здесь на произвол судьбы. Скоро вы станете отцом. А отец всегда должен быть рядом со своим ребенком. — Она откинулась на подушку, улыбаясь. — И одаривать его любовью.

— И его братьев и сестер тоже?

— Разумеется.

— Но не шестерых, я надеюсь?

Ее улыбка стала невероятно озорной.

— Это уж как получится.

— Тесса, нашему браку обязательно во всем следовать примеру ваших родителей?

— Желательно.

Он вспомнил улыбку своей матери. Она ведь была счастлива с его отцом. Тот не смирился с ее потерей. А если бы Тесса погибла тогда во время бури? Как бы он жил без нее? Надо понять и простить отца. Время пришло.

Джеред откинулся на подушку и посмотрел на свою жену. На ее милом лице играл лучик света. Тесса вся была окутана сиянием, как будто спустившийся на землю ангел. В это мгновение он почувствовал себя счастливым. Не потому, что был знатен и богат, все это не стоило и одной улыбки его жены. Просто рядом с ней она нашел покой и счастье. Джеред осторожно обнял Тессу. Она положила свою ладонь поверх его прохладной руки, чтобы согреть ее.

Нельзя так обожать свою жену! Наверное, в свете так не принято. А вот он просто растворился в ней. Разве так бывает?


Только что распустившиеся зеленые листочки радостно тянулись к солнцу. Где-то в кустах птица запела весеннюю песню. Ее тотчас же подхватили пернатые обитатели леса. Лесные жители — кролик, лиса и барсук — высунулись из своих нор, чтобы приветствовать весну.

Легкий ветерок пробежал по головкам только что распустившихся цветов, лаская нарцисс и розу, шепча им что-то по пути. Едва слышный, он приглашал прислушаться, разгадать его нехитрую музыку. Природа дышала обновлением. Хотелось слиться с ней воедино, подставить лицо яркому солнцу и верить, что все самое лучшее еще впереди.