— Что, черт возьми, за шум?

Джеред распахнул дверь своей спальни, полный решимости уволить того, кто устроил этот грохот, и немедленно. Проклятие, он заснул всего пару часов назад. Солнце уже стояло высоко в небе. Его лучи ослепляли.

Дорогу ему преградил шкаф. Четыре хеплуайтовских стула, резной столик, чайный столик и рама от огромной кровати — витые столбики, резная спинка и изножье — занимали каждый квадратный дюйм пространства от холла до площадки лестницы.

В этот момент единственная женщина в Англии, которую он особенно не хотел видеть, выглянула из-за великолепного гобелена.

— О, Джеред, мне так жаль, я рассчитывала убрать все это до того, как вы проснетесь, — сказала Тесса, ослепительно улыбаясь. — И почему это, когда надо, время так быстро пролетает? Особенно, когда занимаешься чем-то интересным. Вы не обнаруживали, что оно бежит так же быстро, когда ты занят преследованием того, кем не особенно даже интересуешься?

Он протиснулся мимо шкафа, обнаружил, что заблокирован резным столиком, и поэтому был вынужден просто хмуро посмотреть на нее.

— Что вы здесь делаете?

— Джеред, я решила переделать мои покои. Надеюсь, это не доставит вам неудобств, но я просто не выношу желтый цвет. Это какой-то уж слишком оптимистичный оттенок, вы не согласны? Он как будто приказывает тебе веселиться. Хотелось бы по крайней мере иметь возможность начинать день в том настроении, в каком хочется. Вы так не думаете?

— Вы знаете так же хорошо, как и я, что это не то, о чем я спрашивал. Почему вы не в Киттридж-Хаусе?

— Джеред, я обнаружила, что мое присутствие там совершенно излишне, — ответила она. — Я уверена, что никто из ваших гостей до сих пор не заметил, что я уехала.

— Мой дом что, заражен чумой, мадам?

— Я так не думаю, Джеред. Каждый из его многочисленных посетителей был вполне здоров, когда я уезжала. — Она мило улыбнулась ему. — Ваши друзья ведут себя довольно странно. Они ничего не делают, а только едят и спят. И еще сплетничают с утра до ночи.

— Если они досаждают вам, вышвырните их вон.

— Это ваши гости.

— Они ничьи, мадам. Они просто собираются там, где есть какое-то сборище. Это мелкие дворяне и прихлебатели, чье главное занятие в жизни истощать кошельки богатых. Избавьтесь от них.

— Они не послушаются меня.

— Вы — герцогиня Киттридж. Заставьте их.

— Как? Я действительно сомневаюсь, что они обращают внимание на все, что я говорю. Очень унизительно, что меня называют «маленькой герцогиней» в моем собственном доме, но, честно говоря, я не могу порицать их за грубость. Они всего лишь копируют ваши действия.

Она что, отчитывает его? Только этого недоставало!

— Я только хочу, чтобы они учились у вас всему — и исчезали так же внезапно, как вы.

Она действительно отчитывала его!

— Если мои действия так отвратительны вам, мадам, меня удивляет ваше присутствие в Лондоне. Я не позволял вам приезжать ко мне сюда.

— Я не смогу стать вашим другом, Джеред, если вы настаиваете на том, чтобы отослать меня назад.

— Вы моя жена, а не друг.

— Это одно и то же. Разве Руфь не сказала: «Не проси меня оставить тебя или не следовать за тобой; потому что куда бы ты ни направился и где бы ты ни поселился, я поселюсь там»?

— Она сказала это своей свекрови Наоми. А не своему мужу.

— О-о! — Она заморгала, глядя на него. — Ну, смысл тот же самый, вы так не думаете?

— Нет. И не хочу продолжать этот разговор. Счастливого пути, Тесса.

И с этими словами он закрыл за собой дверь. Возможно, с большей силой, чем было необходимо.


В цирке было слишком шумно. А ведь эта идея показалась неплохим способом отвлечься, когда была предложена. Теперь Джеред жалел, что согласился сюда приехать. Публика была так возбуждена, что было не слышно даже самого себя, а когда ей нравился какой-то номер, рев толпы, топот ног и свист были почти оглушающими.

— Ты мог бы как минимум сделать вид, что тебе весело, — заметила Полин.

Джеред повернул голову, чтобы посмотреть на свою последнюю любовницу. В этот момент он не чувствовал какого-то особенного веселья. И не был в настроении быть любезным.

Она, похоже, тоже ощутила это. Всю неделю он игнорировал ее, ни разу не приехал к ней с тех пор, как женился. Даже эта встреча была случайной с его стороны и, без сомнения, тщательно срежиссированной с ее. Его любовница действовала с напором военного корабля.

Он моргнул, прогоняя воспоминание о своей брачной ночи. Как странно, что они были наполнены смехом. Его собственным, непринужденным, необузданным. Сколько времени прошло с тех пор, когда он смеялся вот так? А нежность? Нужно ли ему вспоминать и ее тоже?

Он надеялся, что Тесса уехала. Рядом шептались его приятели.

— Полин, он такой с самой свадьбы. Женитьба совершенно отвратила его от пищи. — Эдриана Хэмптона, второго сына графа Амхерста, похоже, не удивили новости.

— Он не тот, что был раньше, могу поручиться, но ты видел тот приз, который он отхватил в третьей скачке сегодня днем? Король точно произведет его в рыцари. Я слышал, что королевская казна обогатилась как минимум на тысячу фунтов.

— Киттриджа мало волнуют титулы.

— Или тугой кошелек, — заметила Полин.

— Развеселись, милая, — сказал Эдриан, ущипнув ее за подбородок. — Может быть, Киттридж купит тебе какую-нибудь побрякушку на свои выигрыш.

Она ослепительно улыбнулась.

Джеред откинулся в кресле своей ложи, не обращая внимания на своих приятелей. В последнее время их болтовня стала слишком уж нудной. Его левая рука поднялась вверх, и через несколько мгновений тут уже был слуга, заменивший его пустой стакан полным.

Его взгляд скользил по разворачивающейся перед ним сцене: скопление людей, где аристократы и простолюдины были неразличимы. Это было, заметил он про себя, одно из тех редких событий, когда привилегии не имели значения. Самым важным аспектом этого вечера были развлечения — от хождения по канату до клоуна на лошади.

В этот момент началось представление под резкие звуки волынки. Толпа как будто подалась вперед, к нескольким фигурам на лошадях. Одна вскочила в седле и поскакала, стоя, вокруг арены. Другая, украшенная блестками, вскочила позади второго всадника.

Он поднял бинокль и направил ею на фигуру одного из наездников. Несомненно, это была женщина. Как будто бы услышав его мысли, Полин наклонилась и улыбнулась ему. Перья на ее шокирующе большой шляпе щекотали его нос, и он отодвинулся. Жест такой же предупреждающий, как и его улыбка. Она снова села в кресло и стала напряженно смотреть вперед. Полин была пустоголова, но подчас умела разобраться в ситуации. Даже она понимала, что Джеред не в настроении, не хочет, чтобы к нему приставали.

Он снова поднял бинокль, осмотрел толпу и сфокусировался на женщине в противоположной части помещения. Он мог понять, почему она оказалась в центре внимания. Ее прогулочный костюм был алого цвета. Он слишком тесно облегал ее фигуру и подчеркивал выпуклости. Единственной уступкой приличиям была белая шаль невероятной длины, которая тянулась в пыли и которую некоторые вежливые зрители тотчас бросились поднимать. Алое перо на шляпке весело раскачивалось в такт ее движениям.

Он чуть не сбил с ног Эдриана, когда резко встал.

— Дорогой, что случилось? — испуганно спросила Полин.

Джеред снова направил бинокль на противоположную сторону амфитеатра. Что за наваждение? Нет, ему все это только кажется. Он же приказал своей молодой жене вернуться в Киттридж. Как же она оказалась здесь?

Она просто не могла быть в амфитеатре Мэнсона.

Он продолжал говорить себе это, быстро выходя из ложи и огибая здание. По утрам это место арендовала школа верховой езды, поэтому конструкция очень напоминала скаковой круг, хотя и гораздо меньших размеров.

Только когда Полин чуть не налетела на него, он осознал, что обитатели его ложи последовали за ним и что его слова прозвучали вслух.

— Кого не может быть здесь? — спросила она.

— Его жены, — ответил Эдриан с такой явной издевкой, что Полин сердито посмотрела на него.

Она выпрямилась во весь рост и мрачно взглянула на Джереда, несмотря на то что сама была маленького роста и он возвышался над ней. Когда хотела, Полин умела быть аристократичной, как истинная леди, — черта, удерживающая на расстоянии нежеланных поклонников и забавлявшая Джереда в ранние дни их знакомства. Теперь это только раздражало его.

— Так, значит, она собирается устроить сцену? — спросила Полин.

— Это мы еще посмотрим! — сквозь зубы процедил Джеред и направился к своей жене.


Глава 5


Она никак не могла найти его. Никак не рассчитывала на такое количество людей. Казалось, что половина Лондона набилась внутрь, чтобы посмотреть представление в цирке. Как раз в этот момент сцена изменилась, превратившись в океан с огромным морским чудовищем. С одной стороны подняли на веревке и подвесили большой лист кованого железа. Оказавшись в воздухе, он издавал совершенно потрясающий звук. После удара по нему большой колотушкой лист завибрировал, и по залу прокатился раскатистый гром. Люди, держащие доски с нарисованными на них волнами, приседали и вставали, двигаясь взад и вперед. Это действительно было похоже на океан. Как же чудесно!

Внутри было довольно жарко. Наверное, ей все-таки не следовало брать с собой шаль. Она специально надела этот новый костюм довольно смелого фасона — красного цвета, немного облегающий в груди и почти тесный в талии. Такой наряд, возможно, выглядел не совсем прилично и определенно привлекал внимание. По крайней мере так сказала модистка, когда Тесса заказывала его ей.

Опять это слово. Все, что она делала в последнее время, было категорически неприличным. Ей следовало спешно вернуться в Киттридж-Хаус, но она не могла вынести этого. И что прикажете ей делать в этом огромном доме целые дни напролет? Она же не из тех, кто может томиться от скуки. Брак не принес ей ничего, только повысил статус. Он не дал ей ни радости, ни удовлетворения. Тесса поняла это уже через два дня после отъезда Джереда.

Не слова ее крестного и даже не бестактность гостей привели ее к решению приехать в Лондон. Дело было, как ни странно, в ее детстве. «Тесса, ты не должна задавать так много вопросов. Кухарка снова жаловалась. Ты что, не можешь просто смотреть, чтобы чему-то научиться? Тесса, ну перестань же наконец. Я не поеду в школу, чтобы учить тебя. Тесса, юная леди не задает столько вопросов молодым людям. Тесса, тебе и правда надо запомнить высказывание Ларошфуко: «Высшая степень мудрости — в умении скрывать ее»».

Всю ее жизнь люди шпыняли ее и принуждали самостоятельно искать ответы на волнующие ее вопросы. Но теперь оставаться собой могло быть полезнее. Ей больше нечего терять.

Она как раз собиралась попросить одного из тех двух излишне внимательных мужчин, чтобы он не клал руку ей на плечо, когда подняла глаза и увидела сердитое лицо своего мужа. Знаменитые глаза Мэндевиллов выглядели недружелюбно, совсем как у разъяренного быка.

— Джеред, как здорово, что вы нашли меня так быстро, — сказала она, не давая ему шанса заговорить.

— Как вы попали сюда? — Его голос был тихим, довольно ровным, но не оставляющим никаких сомнений в том, какие эмоции он испытывал в данный момент. Ее муж пребывал в настоящей ярости.

— Я пришла пешком, — призналась она. В конце концов, не такой уж это и большой подвиг. — Ваш фаэтон, конечно, замечательный. Но по запруженным народом улицам Лондона временами было так трудно передвигаться, что пешком попасть к месту назначения оказалось быстрее, чем в карете.

Чтобы ходить по грязным улицам пешком, рекомендовалось надевать большие башмаки вроде галош, чтобы ходить по грязи. Еще предпочтительнее было держаться широких оживленных улиц. В противном случае ничего не подозревающему путнику угрожал не только навоз тысяч лондонских лошадей, но и помои, выплеснутые из какого-нибудь окна. Оба эти факта были причиной того, что большинство людей все-таки предпочитали экипаж. Но у нее не было выбора, а времени хватило только на то, чтобы позвать услужливую горничную с первого этажа и помчаться вслед за Джередом. За последние несколько минут она, похоже, потеряла горничную, зато определенно нашла своего мужа. Тесса улыбнулась ему, что, похоже, ничуть не смягчило его гнев. Она взглянула на женщину, стоящую рядом с ним, потом снова на него. Одна ее бровь вопросительно приподнялась. Она бы заговорила, если бы Джеред намеренно не встал между ними.

Он наклонился ближе.

— Какого черта вы тут делаете? — прошептал он.