Эдна побледнела. Они никогда не говорили между собой о той ночи, однако Грейс знала, что Эдна догадывается о том, что случилось, и была благодарна ей за ее молчаливую верность.

– Дольше оставаться здесь небезопасно, – промолвила Эдна. – Миледи, наверное, нам стоит подумать о возвращении домой, в родной клан.

Грейс тяжело вздохнула. Домой? Где именно был ее дом? Пятилетней девочкой сразу после смерти матери ее отдали в женский монастырь Святого Сердца. Богобоязненные монахини воспитали ее и подготовили к жизни внутри монастырской ограды, но этим планам не дано было осуществиться. Брайан Маккенна, брат Грейс и вождь клана, поступил иначе, выдав ее замуж, едва она достигла пятнадцати лет, за Аластера, вождя клана Фергусонов, с целью укрепить дружеский союз. К ней, как к жене вождя, относились почтительно и вместе с тем без особого тепла. Юная, неопытная, робкая Грейс так и не обзавелась подругами. Если бы ее муж бывал дома чаще, возможно, ей удалось бы с его помощью притереться к новым людям, к новой обстановке, стать, как говорится, своей, но этого, увы, так и не случилось. Грейс так и осталась для Фергусонов чужой.

– Думаешь, если я вернусь, мой брат примет меня? – спросила Грейс.

– Конечно! – Эдна закивала головой. – А как же иначе? Ведь вы одной крови, а Маккенны никогда не бросают своих.

– А не посмотрят ли на меня как на провинившуюся?

– Вот уж выдумали! Вы бездетная вдова. Куда же вам возвращаться, как не к своим родным? Более того, думаю, здесь от вас ждут именно такого поступка.

Эдна присела на край постели и отпила глоток вина из кубка, от которого отказалась Грейс.

– Вам надо будет попросить Дугласа, чтобы он дал вам охрану.

Грейс растерянно заморгала:

– А что, если он отправит меня под присмотром Родерика? Какая уж тут безопасность! Отказаться под благовидным предлогом будет никак нельзя, а сказать правду Дугласу я не смогу.

– М-да, положение не из легких. В таком случае вам надо тайком известить Маккенну, вашего брата, чтобы он прислал за вами воинов, которые отвезут вас домой.

Еще интереснее! Очень интригующе! Скорее бы уж все кончилось! Грейс печально вздохнула. Ей, привыкшей к тихой, скромной жизни, ограниченной кругом семейных и домашних обязанностей, любящей благочестие и благопристойность, предлагалось нечто такое, что шло вразрез со всеми ее привычками и складом характера.

Однако жизнь заставляла приспосабливаться, и Грейс оказалась способной ученицей. Ее отъезд, каким бы непростым ни выглядел, все-таки был наилучшим выходом из положения.


Подъехав к неширокой речке, Эван спрыгнул с коня и дал ему напиться. Его примеру последовали его спутники, дав уставшим лошадям столь необходимый им отдых. Эван посмотрел на небо, на солнце, перевалившее зенит, и закрыл глаза. Какая здесь стояла тишина! После непрерывной суеты и постоянного шума в замке она казалась такой умиротворяющей.

Эван глубоко вздохнул – как же хорошо! В воздухе еле заметно пахло весной: чудесный запах, от которого, как и в прежние годы, у него улучшалось настроение.

Не за горами была весна, когда земля опять зазеленеет, травы и растения расцветут, за жаркое лето все созреет, и они соберут богатый урожай. Однако не стоило предаваться одним лишь мечтам; для того чтобы они осуществились, надо было работать, причем очень много. Необходимо было заготовить такое количество еды, дров и прочих припасов, чтобы их с лихвой хватило на всю следующую зиму. С прошедшей зимой им повезло, но Эван хорошо знал, насколько переменчива удача.

Сзади послышался шум приближающихся шагов, но Эван даже не обернулся: он на своей земле, невдалеке виднеется его замок, ему нечего бояться. Впервые за столько лет он чувствовал себя в полной безопасности, более того, полновластным хозяином. Мог ли он когда-нибудь мечтать о таком счастье?

– Сегодня утром я случайно услышала разговор на кухне между Маргарет и Колин, – раздался за его спиной знакомый голос матери. – Они говорили, что снег уже начал таять, поэтому скоро следует ждать приезда священника.

Улыбнувшись, Эван повернулся к матери.

– Неужели, матушка, тебя снедает горячее желание покаяться и получить отпущение грехов? Это как-то мало на тебя похоже…

Леди Мойра тихо вздохнула:

– Напрасно смеешься. Хотя я видела мало что хорошего от мужчин, носящих рясу, но речь-то идет не обо мне. Священник нужен тебе, а вовсе не мне.

Эван остолбенел от удивления.

– Мне? Матушка, я нуждаюсь в духовнике или исповеднике не больше, чем ты.

– Уж в чем, в чем, а в этом я нисколько не сомневаюсь, – усмехнулась Мойра. – Дело в другом, Эван. Тебе нужно серьезно подумать о женитьбе, только священник может надежно скрепить клятвы, даваемые при венчании. А люди говорят, что святой отец потом может объявиться в этих отдаленных краях только через год. Если придется так долго ждать, то всех приличных девушек разберут, вот что я тебе скажу.

– Неужели всех? – улыбнулся Эван.

Однако Мойре было явно не до шуток. Она нахмурилась, а сдвинутые брови матери, как хорошо помнил Эван еще с детства, не сулили ничего хорошего.

– Ты можешь смеяться надо мной столько, сколько вздумается, но правда, какой бы смешной она ни была, остается правдой. Тебе нужен наследник, чтобы закрепить твои права на землю, а без жены, как сам понимаешь, в этом деле не обойтись.

Веселое настроение как рукой сняло, и хотя выслушивать прописные истины от матери Эвану не нравилось, он понимал, что она была абсолютно права.

Ему была нужна жена, и не только для продолжения рода. За эту зиму он трудился как проклятый над возрождением и обустройством своего замка. Падая от усталости поздним вечером в холодную постель, он с горечью сознавал, как ему недостает женской ласки и тепла. На вопрос, что необходимо ему для полноты счастья, Эван без труда ответил бы примерно вот как: женщина умная и чуткая, ценящая его усилия и заботу, разделяющая вместе с ним его стремление к лучшей жизни.

Это звучало нелепо и смешно, но в ночной темноте, когда Эван оставался один на один со своими не слишком веселыми мыслями, они не казались ему смешными, а напротив, очень разумными и желанными. Жена, сидящая подле или напротив него, пылающий в камине огонь, в ее глазах отражается свет пламени и обожание своего мужа; добросовестная труженица, понимающая шутки и поддразнивания, добрая душа, готовая дать совет, если ее попросят, и вместе с тем умеющая держать язык за зубами; женщина, которая родит и воспитает его детей.

Проще говоря, ему была нужна любящая верная жена, надежная подруга жизни.

Встряхнув головой, словно избавляясь от наваждения, Эван чуть было не рассмеялся. Похоже, от мирной жизни у мужчины что-то портится в голове, мозги, что ли, протухают. Как будто у него мало других забот…

– Да, жениться, конечно, надо, – осторожно заметил он. – Но торопиться в таком деле тоже не стоит, как и не стоит забывать о своем долге и семейных обязанностях.

Мойра одобрительно закивала головой:

– Верно. Да я бы и не позволила моему сыну непочтительно обращаться с женщиной. Именно поэтому я и попросила тебя запретить твоим воинам силком затаскивать местных женщин к себе в постель.

– И мой приказ, как это ни удивительно, привел к тому, что кое-кто из них вскоре предложил руку и сердце местным красоткам.

– Вот видишь? Не зря я пытаюсь заставить тебя поскорее жениться! – воскликнула Мойра. – Кроме того, хозяйству замка никак не обойтись без женской руки.

Ее слова вызвали у Эвана удивление, но он благоразумно держал язык за зубами. Дело в том, что Мойре нравилась ее нынешняя роль хозяйки замка.

После стольких лет унижений и мытарств она явно получала удовольствие от высокого положения, заставлявшего всех относиться к ней с почтением. Было совсем непонятно, как она отнесется к новой хозяйке замка.

– Что касается дел по хозяйству, то я полностью доволен тем, как ты их ведешь, – дипломатично ответил Эван.

– Я устала. Мне так хочется отдохнуть, – вздохнула Мойра. – Охотно переложу заботы о хозяйстве замка на плечи твоей будущей жены. Пусть она занимается всеми делами, заботится о пропитании его обитателей, хлопочет о порядке.

Прекрасно понимая, что этим вопросом он лишь навредит себе, Эван тем не менее не удержался:

– Мне кажется, что ты уже подобрала для меня невесту, не правда ли?

Однако Мойре, как матери, видимо, очень нравилась тема женитьбы. Улыбнувшись, она с живостью произнесла:

– В деревне есть немало достойных девушек, но, как я заметила, Маргарет порой заглядывается на тебя.

– Эка невидаль, – усмехнулся Эван. – Маргарет и на других воинов тоже заглядывается.

Мойра дернула плечом.

– Да, она действительно держится немного вызывающе. А как насчет Дирдре? Она не чурается никакой работы, все время хлопочет по хозяйству. Она вроде заводилы среди других женщин.

– Дирдре – чудесная девушка, если бы не одно «но». Разве ты не заметила, какими глазами смотрит на нее Алек всякий раз, когда видит ее?

Мать небрежно махнула рукой.

– А тебе какое дело до этого? Здесь ты полновластный господин. Твоя воля – закон, если ты захочешь жениться на ней, то так оно и будет. Да и сама Дирдре, – тут Мойра хитро улыбнулась, – больше обрадуется браку с тобой, чем с Алеком. Стать хозяйкой замка… какая из местных девушек не мечтает об этом?

Эван покачал головой:

– Алек мой друг, нехорошо из-под носа уводить у него невесту. Тем более что к ней я не испытываю никаких чувств, тогда как он любит ее.

Мойра грустно вздохнула:

– Жаль. Хотя, может, ты еще одумаешься. Но если не Дирдре, то кто в таком случае? Больше, похоже, никого и нет.

Замечание было более чем справедливым. Эван закусил губу, ему хотелось закончить столь далеко зашедший разговор. В конце концов, это его дело – на ком жениться, но глаза матери сверкали настолько решительно, что было ясно: это также и ее дело, и отмахнуться от нее, от ее мнения, она не позволит.

– Я собираюсь съездить в южную часть Шотландии и поискать там невесту.

Пожав плечами, Мойра хмыкнула:

– Простой деревенской девушке будет нелегко здесь, на новом для нее месте. Местные женщины, в том числе Дирдре и Маргарет, будут смотреть на нее с неприязнью. Впрочем, мне как-то не верится, что тебе, хоть ты у меня парень видный и умеешь подольститься к женщине, удастся найти в другом месте кое-кого лучше местных красавиц.

– Приятно услышать от матери столь добрые слова в мой адрес. В таком случае поищем женщину, которой не терпится оставить свой родной дом.

Глубокий вздох матери лучше всяких слов говорил о ее неверии, что подхлестнуло Эвана высказаться откровеннее, сделать то, чего ему как раз совсем не хотелось делать.

– Более того, я намерен жениться на женщине благородного звания.

– Ни одна из них за тебя не пойдет.

Раздражение овладело Эваном. Впрочем, он сам был виноват, поделившись с матерью своими романтическими надеждами: от нее трудно было ожидать чего-нибудь другого, кроме недоверия и неодобрения.

– Война немного стерла границы между знатными и простыми людьми. Теперь я рыцарь, облеченный королевским доверием, владею замком и землями.

– М-да?.. Прежде всего ты бастард, ты им был, ты им навсегда и останешься. Ни один вождь клана, ни один лэрд не отдаст за тебя свою дочь, а если отдаст, то это будет какая-нибудь пропащая, согрешившая девка, на которую все давно махнули рукой.

Как Эвану ни хотелось вступить в спор, чтобы опровергнуть жестокие слова, в глубине души он не мог не сознавать их неприглядной справедливости. Тем не менее он надеялся, как и всякий человек в тяжелом положении, на чудо. Мрачный, он смотрел прямо перед собой на принадлежавшую ему долину и мысленно твердил: «Я смог добиться многого, почти всего, о чем мечтал. Осталось только одно последнее желание». Женитьба пусть не на знатной, но благородного происхождения женщине.

Ход его мыслей прервал подъехавший на коне Алек. Мойра, заметившая Алека, презрительно фыркнула и пошла прочь.

Отойдя на несколько шагов, она обернулась и громко сказала:

– Какая же я старая дура! Даже не верится, что совсем недавно я подумывала о том, чтобы попросить Алека вразумить тебя, но теперь-то я вижу, какая это пустая и бредовая затея. Не имея своих собственных, он, как эхо, повторит твои глупые мысли.

– Может быть, они просто совпадают, как это не раз бывало раньше на войне, – возразил Эван.

Презрительно рассмеявшись, Мойра сомнительно покачала головой и еще решительнее зашагала прочь. Смущенный тем, что стал свидетелем семейной размолвки, Алек спрыгнул с коня.

– Кажется, я опять навлек на себя недовольство твоей матери.

– Не обращай на это внимания. Ты же хорошо ее знаешь, – успокоил друга Эван и, подняв камень, со злостью бросил его в реку. – Мы с ней только что обсуждали, на ком мне лучше всего жениться, и не сошлись во взглядах.