Когда Эстер в пятнадцать лет соблазнили, оскорбленная мать отходила ее шваброй и заперла на чердаке, посадив на хлеб и воду. Ни один родитель не мог бы найти лучшего способа наказать провинившегося ребенка. Но вскоре после этого Эстер сбежала и появилась в родном доме, только став гордой обладательницей виллы в Ричмонде, шикарного фаэтона и ожерелья из жемчуга. Такова вот расплата за грехи! Миссис Гейни очень страдала от разлуки с любимой дочерью и с горечью признала, что ее мечты не сбылись. Девушки получили такое хорошее воспитание, что могли произвести впечатление на потенциальных женихов. Впрочем, если выйти замуж не удастся, они смогут вести интересную, роскошную жизнь с партнерами, достойными их невероятной красоты. Вот так все и началось.

Среди сестер лучше всех была устроена Эстер, тридцати четырех лет, с рыжевато-золотистыми волосами и зелеными глазами: официальная любовница богатого члена парламента, развлекавшая принцев и поэтов. При этом ей с необыкновенной выдержкой и дипломатичностью удавалось лавировать между бесчисленными любовниками, которых она бессовестно обирала. Салли, второй сестре, повезло не так. Бедняжка Салли всегда влюблялась в негодяев или беременела в самый неподходящий момент. Она сидела у окна и смотрела на Аду большими глазами, полными слез сочувствия.

Третья сестра, Селия, при сем не присутствовала. Она вышла замуж за одного из своих покровителей, стала достопочтенной миссис Пейдж и мать навещала нечасто. Селия всегда была спокойной, утонченной девушкой, в отличие от живой Бетси, с медными волосами и быстрым языком. Бетси, любовнице лихого гусара, было двадцать два года, на четыре года больше, чем Аде.

Единственный оставшийся член семьи отсутствовал, но никто не ощущал нехватки. Мистер Гейни к обеду обычно бывал пьян, и в этом доме, где царил матриархат, с ним не очень-то считались.

– Ну же, Ада, – настаивала мать. – Что сказал Элтем?

– Вчера утром он обещал мне подарить собственный дом, а вечером, когда пришел навестить меня у Бетси, сказал, что это всего лишь какой-то маленький коттедж в его имении в Девоншире, который мне, наверное, покажется убогим. Кому нужен дом в Девоншире?

– Но что он говорил о женитьбе? Он сделал тебе предложение?

– Нет, разумеется, нет! Разве он сделал, Бетс?

– Не совсем, – призналась Бетси. – Он сказал, что пойдет под венец только ради того, чтобы вступить во владение своим состоянием. А потом заявил, что настанет день, когда он засыплет Аду бриллиантами. Вряд ли это можно назвать предложением. Там также присутствовал Корбет, и он считает, что Элтем пошутил.

– Насчет того, чтобы засыпать Аду бриллиантами, – уточнила Эстер. – Но думаю, он очень серьезно решил снять запрет со своего наследства. Конечно, он может вступить в брак по расчету с каким-нибудь знатным ничтожеством, но почему-то мне кажется, он этого не сделает. Элтем еще молодой романтик, и я не верю, что он женится на одной женщине, когда его сердце отдано другой. И это твой великий шанс, Ада! Если его страсть к тебе и решимость жениться будут усиливаться в равной степени, то в конце концов он женится на тебе!

Аду, казалось, ослепило это пророчество, и она, открыв рот от удивления, во все глаза смотрела на Эстер.

– Только станет ли этот блестящий брак счастливым, вот в чем дело? – с тревогой в голосе произнесла Салли. – Друзьям лорда Элтема это не понравится, и думаю, они будут обращаться с Адой очень неласково. А для нас, боюсь, она будет потеряна. Полагаю, муж Селии запретил ей даже близко подходить к нам.

– Придержи язык, дуреха, – бросив на Аду настороженный взгляд, огрызнулась мать. – Селия к нам больше не приходит, потому что стыдится нас. Ада не так малодушна. Правда, детка?

– Да, мама. Как вы думаете, сколько времени понадобится Элтему, чтобы принять решение?

– Возможно, месяц-другой, – предположила Эстер. – Если уж на то пошло, я очень рада, что он предложил увезти тебя из города, потому что уверена: когда вы окажетесь вдвоём в деревенской тиши, он привяжется к тебе еще сильнее. Ему просто больше не о чем будет думать. Кстати, позволь мне дать тебе совет…

– Не вращайся в дурном обществе, – закатила глаза Бетси.

– Разумеется. Но она не должна пытаться лезть и в хорошее общество. Ты меня понимаешь, Ада? Как только ты станешь женой человека с таким положением, как у Элтема, тебя будут принимать везде, несмотря на то, что твое прошлое – секрет Полишинеля! Знать и мелкопоместное дворянство такие лицемеры, что они будут делать вид, будто ничего не знают, если, конечно, им не довелось встречаться с тобой до свадьбы. Поэтому оставайся в тени, не пытайся рисоваться перед соседями Элтема; он будет лучше относиться к тебе, если увидит, что ты умеешь быть скромной.

Вся компания, в том числе и миссис Гейни, почтительно слушали Эстер, потому что она была надежным источником светской мудрости. Ада выглядела серьезной, как и подобает случаю. Ей предстояли тяжелые испытания, все ее будущее стояло на пороге коренных изменений, и, если она уедет из Лондона, ей будет не к кому обратиться за советом.

В этот момент дверь в гостиную распахнулась, и слуга доложил миссис Гейни:

– Маркиз Элтем.

Все взгляды повернулись к стройному, красивому молодому человеку с модно уложенными светлыми волосами, непринужденно-доброжелательным и веселым выражением лица.

Джек, остановившись на пороге, разглядывал уютную комнату, заполненную молодыми женщинами в тонких платьях с пышными рукавами, смелыми декольте и с желто-рыжими волосами. Все Золотые Гейни показались ему слишком разодетыми; ему понравилось, что Ада отличается от сестер более темными волосами и менее открытым декольте, что делало ее более привлекательной.

Она вышла ему навстречу, и Джек обрадовался ее приветливой улыбке. Недавно, когда он предложил отвезти ее в деревню, Ада смутилась и расстроилась, за что он не мог ее упрекать.

Все сестры Гейни, а также их крупная бесцеремонная мамаша, которую Ада побаивалась, приветливо поздоровались с ним.

– Надеюсь, вы удовлетворите наше любопытство, лорд Элтем! – весело начала беседу Эстер. – Ада ни о чем не может говорить, кроме как о доме в Девоншире, куда вы ее собираетесь увезти, но она очень мало о нем знает, даже не может сказать его названия!

– Он называется Заповедный коттедж, – ответил Джек и тотчас же понял, насколько непривлекательно звучит такое название для городских молодых женщин.

– Боже правый! – воскликнула Бетси. – Похоже на название готического замка.

Джек поспешно объяснил, что Заповедник – это всего лишь узкая полоска леса, проходящая вдоль вершин невысоких гор на границе его имения.

– Кустарники и папоротники растут почти у края воды, через лес идет очень симпатичная тропинка с красивым видом на море. Она всегда поддерживается в порядке и давно стала излюбленным местом для прогулок. Сам коттедж у всех обычно вызывает восторг.

Говоря это, он понимал, что не такое предложение должен делать мужчина такой избалованной поклонниками девушке, как Ада, которая могла настаивать на доме в Мейфере с превосходными квартирами в Брайтоне в придачу. К сожалению, до того, как Джек влюбился, он успел растратить львиную долю своего годового содержания на охоту и прочие развлечения. И ему придется раздобыть какой-нибудь дом, иначе Ада прогонит его и найдет более щедрого покровителя. Конечно, можно пойти к ростовщикам и сделать заем на все свое наследство, как сделали бы почти все его друзья. Но навязчивая идея не залезать в долги была в Джеке сильнее страсти к Аде. Она была основана (хотя он вряд ли это понимал) на смутных воспоминаниях очень раннего детства о мольбах отца, слезах матери и ужасающем страхе перед каким-то неизвестным несчастьем. Как бы Джек ни хотел Аду, он не мог предложить ей сейчас ничего, кроме Заповедного коттеджа.

– Я буду завидовать вашему уединению в деревне, – произнесла Эстер. – Когда вы едете?

– Как только Ада будет готова.

– Ах, не надо спешить, – взмолилась та. – Я должна сделать кое-какие покупки. Мне нечего надеть в деревне!

Неопытная бедняжка не понимала, как мало будет возможностей похвастать новыми нарядами в таком месте, как Клив. И все же, если это доставит ей удовольствие, пусть купит себе обновки; по крайней мере, хоть этим он может ее порадовать.

– Я отлично понимаю, в каком затруднительном положении вы оказались, – поймав его взгляд, тихо проговорила Эстер.

– Понимаете?

Она слегка пододвинула свое кресло так, что они оказались лицом друг к другу, и такова была сила ее личности, что мать и сестры, по-видимому, поняли намек и, отойдя, начали переговариваться у нее за спиной.

– В то время, когда умер ваш отец, нас с лордом Фрэнсисом Обри связывали очень близкие отношения, – сказала она. – Никогда не забуду, в какое ликование он пришел, когда было зачитано завещание.

– Лорд Фрэнсис радовался смерти моего отца?

Не могу поверить!

– Я этого не говорила. Может быть, он больше заботился о своем брате, чем о большинстве людей. Кто может судить? Могу только сказать, что незадолго до того, как вашего отца опустили в могилу, лорд Фрэнсис интересовался, в каком состоянии находятся его дела. Ему всегда нравилось распоряжаться деньгами; полагаю, об этом ходит еще немало странных историй… Короче, ему очень хотелось получить контроль над всем вашим имуществом. Вы можете сказать, что меня это не касается, но я должна подумать о будущем Ады. Когда молодая женщина покидает друзей и семью и доверяется любовнику, она имеет право на то, чтобы о ней позаботились и защитили от оскорблений и неудобных ситуаций.

– Да, чтобы чувствовать себя уверенно, – рассудительно заметил Джек, временно забыв, что Ада уже дважды покидала друзей и семью.

– Я уверена, что вы сделаете все возможное, чтобы обеспечить ее, – очень небрежно произнесла Эстер. – Жаль, что вы не можете найти подходящего способа приостановить действие опеки.

– Эстер! – воскликнула Салли, стоявшая у окна. – Беда! Лорд Фрэнсис Обри только что завернул за поворот, и, я уверена, сейчас будет здесь!

Джек вскочил, как провинившийся школьник.

– Я не хочу, чтобы он застал меня здесь! – Он понял, что это звучит довольно малодушно, и добавил: – Не стоит выносить сор из избы. И кроме того, я боюсь, он может расстроить Аду. Он ведь такой прямолинейный.

– Вам обоим следует удалиться, – тотчас же распорядилась Эстер. В переднюю дверь кто-то постучал. – Ада, отведи лорда Элтема наверх, и сидите там, пока не уйдет лорд Фрэнсис. А потом вам обоим лучше переехать в мой дом – нет, он, возможно, будет искать вас. В Клержис-Плейс будет безопаснее. Они могут поехать к тебе, Бетси?

– Конечно. Ада может жить у меня, пока не уедет в Девоншир, Корбет возражать не будет.

Влюбленную пару спровадили как раз вовремя, потому что мгновение спустя лорд Фрэнсис Обри вошел в комнату, на целый ярд опережая слугу, который не поспевал за ним.

Проигнорировав трех красавиц полусвета, он заметил их матушку и подошел прямо к ней.

– Добрый вечер, мадам. Меня зовут Обри. Я хочу поговорить с вашей дочерью Адой.

Миссис Гейни возмутилась:

– Ады нет дома, милорд. Но, полагаю, вы знакомы с моей старшей дочерью.

Встретившись глазами со своей бывшей любовницей, лорд Фрэнсис небрежно ей кивнул:

– Как обычно, плетешь интриги и строишь козни, Эстер?

– Это лучше, чем наживать врагов, – с милой улыбкой ответила она.

Бетси засмеялась. Лорд Фрэнсис взглянул на нее, как на дешевую разбитую фарфоровую вещицу, и несколько пренебрежительно спросил:

– Это же не Ада, не так ли?

Каким бы незначительным маленьким человечком он ни был, однако от своих предков унаследовал, по крайней мере, один талант, пусть и неприятный – умел ставить на место простых смертных. Бетси покраснела и отвернулась.

– Ады здесь нет, – заверила его Эстер.

– Жаль. Ты могла бы предупредить ее, чтобы она не возлагала слишком больших надежд относительно моего юного племянника. Он, несомненно, обещал ей Луну, но, к сожалению, Луна не в его власти. Джек не может предложить ей образ жизни, к которому ее столь тщательно готовили…

– Правда? Бедный лорд Элтем! Должно быть, его дела совсем плохи?

Фрэнсис Обри плотно сжал губы:

– Предполагаю, он еще не поделился с вами своим намерением увезти вашу сестру в сельскую глушь?

– Напротив, он был предельно откровенен.

– Рад это слышать. Но все равно, вряд ли он вам сказал, какая скучная жизнь ее там ожидает. Бедный Элтем не имеет ни малейшего понятия, как развлечь женщину легкого поведения!

– Я была бы вам очень признательна, если бы вы не оскорбляли мою дочь! – взорвалась миссис Гейни. – Маркиз относится к ней совсем не так, и вы окажетесь в очень неловком положении, если он на ней женится!

– Ах, мама! – раздраженно прошептала Эстер. Такое заявление было слишком преждевременным.