Ноги ломило, в глаза будто насыпали песка. Кровать неудобная, подушка — душная, одеяло — кусачее… Словно она стала Машей из далекого мультфильма из детства «Как Маша поссорилась с подушкой». Тут еще ребенок заплакал этажом ниже. Там жила молодая пара, у которых недавно родился малыш. К своему стыду, Таня даже не знала, мальчик или девочка.

Продолжать валяться в постели и дальше не могла. Встала, набросила халат и прокралась на кухню. У двери в зал замерла и прислушалась. Тишина. Хоть у кого-то в этом доме здоровый сон.

К вину за ужином они почти не притронулись. Выпили символически по глотку — за знакомство. Почти полная бутылка стояла на столе, закупоренная пробкой заботливой рукой Алексея. Тане вдруг захотелось выпить. Немного, бокальчик, на сон грядущий. С полным бокалом она вышла на балкон — в теплую апрельскую ночь. Сверчки еще не проснулись после зимней спячки, а казалось, что вот-вот в кустах затрещит, наполняя двор уютом, смешной черный жучок.

Не успела она сделать первый глоток, как в дверях появился Алексей в рубашке нараспашку.

— Не спится? Мне тоже… Не возражаете, если присоединюсь?

— Конечно! Наливайте и устраивайтесь по соседству. — Таня показала на стул рядом.

— Вдвоем не спать веселее.

Алексей вернулся через минуту тоже с полным бокалом.

Таня поймала себя на мысли, что воспринимает его, как давнего знакомого. Ни тени смущения, как-то все по-домашнему привычно.

— Таня, а кто вы по профессии?

— Обыкновенный бухгалтер. А вы?

— Я — физик. Технический червь. А вы больше похожи на доктора.

— Правда что ли? Интересно, чем?

Вот уж никогда бы не подумала. Она и крови-то боится. Пугают даже рассказы о порезах или переломах, сразу ноги начинает ломить, того и гляди отвалятся.

— Наверное, аккуратностью или собранностью. Все в вашей жизни упорядочено.

Одним словом, зануда. Именно это он сейчас сказал. Стало немного противно, хоть на правду и не обижаются.

— А в вашей жизни, значит, царит хаос? — решила отомстить она.

— Не то чтобы… Нет, наверное. Я тоже любитель порядка. Но, в отличие от вас, не знаю, чего хочу в этой жизни или жду…

Странно. Ей показалось, что он из разряда тех, что своего не упускают. Но, видно, это разные вещи — хотеть и уметь брать. И с чего он взял, что она знает?

— Вы тоже не похожи на физика. Скорее на юриста.

— Скажете тоже! — рассмеялся Алексей. — Я с гуманитарией не дружу, особенно с историей. В школе одни трояки получал.

— А я была круглой отличницей.

Зачем она это сказала? Захотелось похвастаться? Неужели она чувствует себя ущербной на его фоне?

— А давайте выпьем на брудершафт и перейдем на «ты»? — сменил тему Алексей.

А смысл? Он завтра уедет, и в ее жизни все вернется на круги своя. Не пройдет и недели, как он про нее забудет. Как быстро забудет его она, пока не известно. Но тоже не будет помнить вечно. Так зачем им фамильярничать сейчас? Хотя, и формальности тоже ни к чему.

— А давайте, — решила согласиться Таня. — Но, чур, без поцелуя.

— Это нарушает традицию, но так и быть, согласен, — отшутился Алексей.

Они чокнулись, переплели руки и пригубили вино. Кожа у Алексея была теплая и приятная на ощупь. Тане понравилось касаться его, только, она сразу же отогнала эти мысли. Не хватало еще захотеть его, как мужчину! У нее есть Толик, а у него «малышка». И они совершенно чужие друг другу люди, оказавшиеся по стечению обстоятельств под одной крышей. И неважно, что ее влечет к нему неодолимо, важно найти в себе силы противостоять этому, особенно под воздействием алкоголя.

— А чем вы занимаетесь? — спросила больше для того, чтобы отогнать навязчивые мысли, чем из любопытства.

— Работаю в институте нано технологий.

Ограничился ничего не значащей для нее фразой, точно догадался о праздности вопроса. Или ему, как большинству мужчин, свойственно считать женщин намного глупее себя. Ну и ладно, не больно-то хотелось. Только вот сидеть молча не очень приятно, начинаешь испытывать неловкость. Таня покосилась на Алексея. Сидит себе, прихлебывает и рассматривает двор в свете фонарей. Даже намека на неловкость нет. А она тут изводится — гостеприимную хозяйку из себя корчит.

— Таня, а сколько вам лет?

Час от часу не легче! Ну кто же задает женщине такие вопросы? Только физики, наверное.

— А вы как думаете?

— Затрудняюсь ответить. Вы, женщины, в этом плане для меня загадка.

— Мне пятьдесят, но выгляжу я на тридцать

Надо было видеть его лицо! Таня не выдержала и рассмеялась. Как ребенок, честное слово. Принимает все за чистую монету.

— Я пошутила. Мне тридцать. А почему вы спросили?

— Стало интересно, когда женщины становятся такими.

— Какими?

— Красивыми, уверенными в себе… идеальными, одним словом.

По коже побежали мурашки. Он так смотрел на нее! Взгляд был красноречивей слов. Конечно, всему виной алкоголь, но как же это было приятно. И не то чтобы Тане не говорили комплиментов. Нет. Все дело было в том, как он это сказал.

Повисло неловкое молчание. Таня чувствовала, как загустевает магнитное поле вокруг них. Еще чуть-чуть и посыплются искры. Алексей первый опомнился.

— Пора спать, наверное. Завтра рабочий день. Вы не выспитесь.

Таня была ему благодарна. Несмотря на то, что сидеть с ним рядом было приятно, она уже полчаса как придумывала слова, чтобы пожелать ему спокойной ночи и отправиться спать. Больше пить она не собиралась — завтра за руль. Кроме того, она опасалась своей реакции, усугубленной алкогольными парами. Не хотела, чтобы произошло то, о чем она потом горько пожалеет.

Усталость взяла свое — оказавшись в постели, Таня сразу же провалилась в сон.

Утро началось с суматохи. Будильник Таня не слышала и проснулась от грохота и чертыханий. Часы показывали без пяти минут восемь. А это значит, что встала она на час позднее запланированного. Настроение из-за этого сразу же испортилось. Чего она не любила больше всего, так это просыпать. В такие моменты она не знала, за что хвататься первым делом.

На кухне царил кавардак. Привычно обнаженный по пояс Алексей метался с тряпкой. На полу валялась банка из-под кофе, и все вокруг было усыпано коричневым порошком.

— Я угробил твой запас кофе, — сокрушенно произнес он, увидев Таню.

— Ерунда. Все равно пить некогда, опаздываю…

— Ты собираешься на работу? А банк?..

Вот же ж… Она совершенно забыла, что должна получить денежный перевод для Алексея. Банки откроются не раньше девяти, значит, на работу она по любому не успевает. Придется отпрашиваться.

— И потом я еще хотел попросить отвезти меня на встречу, — Алексей назвал адрес.

Понятно — о работе можно забыть до обеда. Таня позвонила начальнице и утрясла этот вопрос. Теперь хоть можно не носиться по квартире сломя голову. Ближайший банк, где есть почта Western Union, в паре кварталов от ее дома, доберутся быстро. А вот место встречи Алексея — в центре, придется потолкаться в пробках. Зато сейчас можно спокойно выпить кофе и убрать следы погрома в кухне.

Таня отправила Алексея в ванную, а сама занялась кофе. На дне банки как раз осталось на две чашки.

Меньше, чем через час, они уже выходили из дома. В отличие от солнечных выходных понедельник выдался дождливым и пасмурным. До машины пришлось идти под зонтом, чтобы не промокнуть до нитки. Все это не добавляло настроения, которое и без того было паршивое. На Таню всегда так действовал дождь — угнетал, рождал грусть. Кто-то находит очарование в залитых водой улицах, свинцовом небе и даже громе с молнией. Она считала, что такая погода создана специально, чтобы временами отравлять людям существование, давать понять, что и в жизни не может быть все всегда безоблачно.

В банке они пробыли не больше получаса. В это время суток посетителей почти не оказалось. Правда и персонал пребывал в полудреме — оператор, что их обслуживала, разве что не валилась со стула, так растягивала слова и медленно поворачивалась. В какой-то момент Тане захотелось на нее прикрикнуть, чтобы хоть как-то расшевелить сонную амебу.

Получив приличную сумму денег, Алексей тут же с ней рассчитался и даже вздохнул с облегчением. Неужели его до такой степени тяготила зависимость от нее? Видимо да, потому что он даже лицом посветлел и стал более разговорчивым. Бесследно исчезла та близость, что на мгновение зародилась между ними вчера, на балконе. Сегодня перед Таней был незнакомец, волею судьбы на два дня ставший гостем.

Москва застыла в пробках. До центра ехать предстояло долго. Алексей попросил телефон. И конечно же позвонил он своей «малышке». Говорил дольше обычного и почти все время оправдывался. Видно распекала она его на полную катушку. Как же было противно слушать пошаговый отчет! Уговоры не расстраиваться, потерпеть еще немного, быть «хорошей и взрослой девочкой». Фу, гадость! Куда только девалась мужская гордость? Он же не развлекаться сюда приехал, по делам. Конечно, нужно сделать скидку на количество извилин в блондинистой голове, но не до такой же степени. Он словно нос ей подтирает и горшок выносит. Причем старается делать это даже по телефону. А она только и может, что скулить, как ей там одиноко и какой он эгоист.

Когда Алексей закончил разговаривать, Таня не выдержала и спросила:

— Вам это нравится?

Она уже забыла, что вчера они перешли на «ты». Сегодня это казалось всего лишь сном.

— Что именно?

— Постоянно оправдываться?

— В смысле?

По его лицу Таня догадалась, что он не понимает, к чему она клонит. Да и, скорее всего, она прервала его размышления, не очень веселые, судя по нахмуренным бровям.

— Почему вы позволяете собой командовать?

Таня понимала, что лезет не в свое дело, но так давно уже хотела высказаться, что сейчас не могла остановиться.

— Вы же дискредитируете сейчас не только себя, а всех мужчин в своей лице. Эти ваши «потерпи, дорогая», «не ругайся», «я тут не отдыхаю, а делами занимаюсь»…

— Таня передразнила его сюсюкающие интонации. — Вы хоть понимаете, что добровольно становитесь подкаблучником? Ни одно решение вы не в состоянии принять самостоятельно. Видели бы вы себя со стороны… Жалкое зрелище, скажу я вам. А потом вы же удивляетесь, куда катиться мир, и что стало с современными женщинами. А куда нам деваться, глядя на таких вот рохлей? Приходится корчить из себя эмансипированных особ.

Алексей смотрел на нее так, словно увидел привидение. Он даже побледнел слегка, а глаза раскрыл неестественно широко. По мере того, как смысл сказанного достигал его сознания, менялось и его лицо, превращаясь в маску неприступности.

— А вы считаете, что имеете право меня критиковать?

Голос его звучал сухо, даже брезгливо. И выражение лица ему соответствовало. Тане захотелось съежиться под его колючим взглядом, но она заставил себя посмотреть на него и ответить:

— Да. Потому что я все это слышу. И мне противно. Из-за таких, как вы, большинство женщин навсегда распрощались с мыслью найти себе нормального мужика.

— По всей видимости, сейчас вы говорите о себе?

Он даже не сказал это, а выплюнул. Невольно захотелось утереться. А еще на глаза просились слезы, потому что Таня догадывалась, что за вопросом последует оскорбление.

— Ну что ж, я рад, что вы показали свои истинное лицо. Иначе я бы и дальше ошибался, принимая вас за идеальную во всех отношениях женщину. А вы всего-навсего типичная представительница женской прослойки общества, которая считает себя вправе совать свой нос, куда не следует. И все это скрыто под маской интеллигентности.

Хорошо не назвал дурой, хоть и прозрачно намекнул на это. На душе стало паршивей некуда. Таня сто раз уже пожалела, что завела этот разговор. Ведь он прав, и это ее не касается. Но осознание не приносило облегчения. И услышь она сейчас, как он разговаривает с «малышкой», снова не удержалась бы и высказала ему все. Наверное, она и вправду невыносима.

Больше они не разговаривали и даже не смотрели друг на друга. Тане было невыносимо стыдно за несдержанность, а ему, наверное, было противно ее общество. Если бы не опаздывал на встречу, попросил бы остановиться и высадить его. В этом она не сомневалась.

Он даже не попрощался, когда она припарковалась возле современного офисного центра. Бросил сухое «спасибо!», не глядя в глаза, и вышел из машины. Вот и все. Знакомство, которое было таким необычным и приятным вначале, оказалось пустым и оставляющим после себя горькое послевкусие. Таня даже не спросила, как он планирует лететь домой без документов. Хотела предложить помощь, привлечь знакомых. Но он в ее услугах больше не нуждался, что собственно к лучшему. Пора и ей забыть его, как дурной сон. Да и на работу следует поторопиться — лимит времени, выделенный ей, истек.