"Я не закончила эту", - тихо промолвила девушка. Она держала в руке бутылку, в которой действительно было приблизительно с пол глотка. ответила женщина за стойкой с насмешкой. - "Так что допивай и заказывай другую или уходи. Что тебе не понятно? "

Девушка осторожно поставила бутылку на небольшую белую салфетку и оперлась руками о стойку. С места, где я стояла, мне было видно, что ее нога начала подрагивать, хотя ее верхняя часть тела была все еще неподвижна. Внезапно она поднялась с табурета.

"Да пошла ты", - крикнула она в дюйме от лица барменши. - "Я только хотела выпить, прежде чем двигаться дальше, чертова пиз…"

Она слезла с табурета и прихватила порванную куртку на меху, которая валялась на сиденье рядом с ней. Торопливо пересекая зал, она натягивала ее на себя. Как только она надела ее, я заметила, что ее запястья торчали, по крайней мере, на три дюйма из конца рукавов.

"Всего хорошего", - с сарказмом прокричала ей вслед барменша.

Я почувствовала резкий ветер, когда рыжеволосая открыла дверь казино.

"Твою мать", - ругнулась она снова, отбывая в довольно холодную ночь.

Вы хотите, чтобы я поведала о том, как выбежала за нею, как подхватила ее на руки и отнесла в свой грузовик? Вы думаете, что мне было не все равно, что случится с нею после того, как она вышла из той двери? Тогда вы вообще не знаете меня.

Я хотела есть, это была моя первая мысль. Я покинула казино и, выйдя через боковую дверь, оказалась в смежном мини-торговом зале. От резкого изменения в освещении все казалось ярким и сияющим, словно смотришь на мир через кристалл. Я подождала, пока мои глаза привыкнут, а затем взяла маленькую корзинку и пошла к витрине-холодильнику. Там я выбрала небольшой кусочек сыра и апельсиновый сок. Затем я последовала за своим носом к кофе. Я нашла несколько старинных печек с конфорками, и наполнила большую одноразовую чашку кофе без кофеина. Прихватив свои покупки, я двинулась к кассе. В последнюю минуту, я увидела выложенные на продажу фрукты и прихватила себе яблоко получше. Я расплатилась за свои покупки и начала готовиться к 50-метровому забегу к моему грузовику. Застегнув молнию на куртке, я надела перчатки. После этого я убедилась, что мои ключи лежат во внешнем правом кармане. Еще раз осмотрев себя, я открыла дверь и помчалась вперед. Снег сек лицо, словно мелкими градинами. Зимы в Монтане еще то удовольствие.

Я не видела ее, свернувшуюся в клубок рядом с дверью в торговый зал. Она пряталась позади баков с мусором, так чтобы видеокамера службы наблюдения не сумела засечь ее. Конечно, я не искала ее. Я торопливо прошагала мимо газовых колонок, пересекая огромную стоянку для машин. Снег был приблизительно в три дюйма глубиной, вполне достаточный для того, чтобы намочить низ моих джинсов. Я поднялась на подножку моего грузовика, пытаясь выудить из кармана ключи. После непродолжительного ощупывания, я открыла дверь и забралась внутрь, захлопнув позади себя дверь.

В грузовике было холодно, и я завела двигатель. Ему придется работать всю ночь, чтобы я не замерзла. Я посмотрела в лобовое стекло, оглядываясь на путь которым пришла. Думаю, мои глаза поймали движение. Только тогда я заметила ее.

Возле газовой колонки притормозил автомобиль, и она медленно встала, выдавая свое присутствие. Она приблизилась к мужчине, который вышел из не было слышно, что она сказала ему, но об этом было не трудно догадаться. Я не знаю, почему, но я не могла оторвать глаза от разворачивающейся сцены. Это было своего рода развлечение. У меня был выбор или наблюдать за ними или пойти и смотреть какой-нибудь рождественский фильм, который в тысячный раз повторяли по телевизору. В конце концов, мне все равно от фильма не уйти.

Мужчина не казался заинтересованным рыжеволосой, но она продолжала держаться поближе к нему, когда он начал заправлять газом свой автомобиль. Несмотря на холод, она расстегнула молнию на куртке, показывая ему то, что могла предложить. Он повернулся к ней спиной, но она не отошла, а взяла его за руку. Он легко освободился от нее, а затем небрежно ударил ее по лицу. Это не был сильный удар, но она была маленькая, и не устояла на ногах, плюхнувшись задницей в грязную слякоть. Какое-то мгновение она сидела на снегу, а затем поползла, усевшись на бордюре возле колонки. Она обхватила колени руками, свернувшись в комочек. Я видела, что она все еще говорила или вернее просила. Просто несколько долларов, чтобы заплатить за ночлег, чтобы податься в следующий город, чтобы была теплая кровать на ночь. Парень закончил заправлять автомобиль, отложил раздаточный пистолет и завернул вентиль на баллоне. Прихватив квитанцию, он залез в свой автомобиль, так ни разу и не оглянувшись на дрожащую девушку.

Я ожидала, что она начнет плакать или вернется внутрь, с просьбой остаться на какое-то время. Вместо этого ее накрыла волна гнева, как до этого в зале. Она вскочила на ноги и начала пинать газовую колонку.

"Прекрати или я вызову полицию", - объявил по громкоговорителю бездушный голос.

Она остановилась, но вызывающе смотрела вокруг, как будто бросая вызов любому, кто осмелится к ней подойти. Затем она успокоилась и потащилась через стоянку, как будто с самого начала собиралась подойти к моему грузовику. Я наблюдала за тем, как она приближалась: от ее дыхания вверх поднимались облачка пара. Я могла бы проигнорировать ее, могла уйти в заднюю часть кабины, служившей мне спальней, и включить телевизор. Но я сидела на своем месте и наблюдала за ее приближением ко мне. Она не поднимала глаз до тех пор, пока не оказалась прямо рядом с грузовиком. Какое-то мгновение я смотрела на нее, а затем открыла дверь.

"Залазь с другой стороны", - прокричала я и захлопнула дверь. Она не выказала никакой реакции, а просто обошла кабину. Через несколько секунд пассажирская дверь открылась, и она быстро юркнула внутрь. Очевидно, ей было не в новинку забираться внутрь грузовика. Она устроилась на пассажирском кресле, и я впервые обстоятельно рассмотрела ее. Она была молода, как я и предполагала. Я стала искать следы от уколов, и успокоилась не найдя ни одного. Я не собиралась позволять какой-то наркоманке, у которой плохо с головой, провести ночь в моем грузовике. Фактически, ее кожа была гладкой и белой как молоко, кроме правой щеки, на которой начинал проступать синяк. Выходит ублюдок ударил ее сильнее, чем я думала. Похоже, она оценила меня тоже, и усмешка расплылась на ее лице. При этом она стала выглядеть еще моложе, и я уверена, что это было не то, чего она хотела.

"Ты готова для небольшой вечеринки в Сочельник? " - спросила она тоном, в который по моему предположению, пыталась добавить соблазнительных ноток.

"Что ты имела в виду? " - промурлыкала я. Я могу давать уроки по соблазнительности голоса, моя дорогая.

"Все, что ты хочешь, малышка", - ответила она. Она быстро училась.

"Я хочу много вещей, большинство из которых ты не можешь мне дать", - растягивая слова, произнесла я.

"Я сделаю все что угодно", - сказала она, с ноткой отчаянья в голосе - "если ты позволишь мне остаться на ночь и подбросишь меня завтра куда-нибудь с населением больше чем дюжина человек. Но никаких поцелуев", - добавила она, пытаясь выглядеть искушенной. - "Я не целуюсь".

"Ты смотришь слишком много фильмов", - ответила я. - "Не строй из себя ё…. Красотку".

Она пожала плечами и попыталась не выглядеть слишком воинственной. Она знала, что я могу выкинуть ее, и у нее нет других вариантов. Я позволила ей остаться не потому, что чувствовала жалость к ней. И не потому, что на дворе было Рождество, или некое теплое, странное чувство охватило меня. Я хотела потрахаться. Ясно и просто.

"Хорошо", - подвела я итог. Я плавно открыла перегородку позади сидений и двинулась к задней части кабины, включив свет. Прихватив сумку с едой и чашку с кофе, я поднялась в заднюю часть. Поставив чашку в микроволновую печь и установив таймер на 30 секунд, я повернулась и увидела, что она пробирается вслед за мной.

Она сняла сою куртку и бросила ее на пассажирское место, а затем быстро стянула с себя блузку. У нее была маленькая грудь, а левый сосок украшал пирсинг, область вокруг которого покраснела. Правда, на всей ее груди было множество свежих синяков и царапины.

"Грубая неделя? " - спросила я скучающим тоном. Я боялась, что услышу душещипательную историю, но она только пожала плечами, с таким же скучающим выражением на лице, как у меня.

Микроволновая печь звякнула, и я вытащила свой кофе.

"Я собираюсь поесть сначала, так что можешь положить свою рубашку на спинку, если хочешь".

Она сделала, как я сказала, а я повернулась к моей небольшой кухне и начала готовить бутерброд. Если можно услышать чье-то слюнотечение, то я уверена, что слышала ее. Я не потрудилась спросить у нее, хочет ли она есть, а просто сделала еще один бутерброд и отлила половину кофе в кружку. Усевшись с моим нехитрым ужином на кровать, я кивнула головой на второй бутерброд и кружку с кофе.

"Возьми сама", - сказала я, стараясь не рассмеяться, когда она набросилась на еду. Она съела все до последней крошки и выпила все до последней капли прежде, чем я успела сделать три укуса, а затем начала поглядывать на яблоко, которое лежало на полке.

"Возьми, я не хочу его", - предложила я. Она была бы более вынослива, если бы бросила что-то в свой желудок.

"Спасибо", - поблагодарила она, как только съела яблоко, сердцевину и все остальное. Я хмыкнула в ответ и прикончила свой бутерброд, запив его кофе. Я встала, не говоря ни слова, и бросила бумажные тарелки в мусор. После этого я сняла с себя ботинки, расстегнула джинсы и стянула их, следом я избавилась от футболки и трикотажной рубашки. Наконец, я сняла носки, трусы и лифчик. Всю одежду я бросила в кучу. Когда я подняла глаза, она быстро начала снимать свои рваные тапочки, затем рубашку, джинсы и под конец носки. Под ее одеждой не было никакого нижнего белья. Я села на кровать и дернула головой, показывая ей, что бы она села около меня. Она сделала, как я просила, забравшись на кровать с ногами, которые немного развела, так чтобы я могла увидеть товар. Я разглядывала ее, когда заметила, что она дрожит.

"Боишься, ссыкушка. Ты хоть когда-нибудь занималась любовью с женщиной? " – насмехаясь над нею, спросила я.

Я ожидала ложную браваду, протесты и рассказ о богатом опыте. Но вместо этого, она посмотрела на меня и сказала: "Да".

Мне что-то послышалось в том простом ответе, я что-то увидела в ее глазах, чего никогда не ожидала. Это напомнило мне о моей бабушке, когда та рассказывала о своей жизни. Ее тон и выражение глаз говорили о целой жизни полной любви и потерь, о большой радости и большом страдании. Этот опыт мог принадлежать восьмидесятилетней старухе, но не восемнадцатилетней девчонке.

"Тебе действительно холодно? " – спросила я. Это был глупый вопрос, но ничего другого мне на ум не пришло.

Она едва кивнула, не уверенная в правильности своего ответа. Я стянула одеяло и затем легла, устроившись с краю кровати, у стенки кабины. Я вытянулась и раскрыла свои руки.

"Ложись рядом со мной", - потребовала я. - "Я хочу согреть тебя прежде, чем ты поместишь свои холодные конечности в теплое место".

Она колебалась мгновение, слегка не уверенная в том, что же я хотела от нее. Но одеяло и мои руки звали к себе, и она заползла на кровать и легла рядом, прижавшись спиной к моей груди. Ее голова устроилась прямо под моим подбородком. Я завернула нас обеих в одеяло и стала растирать ее тонкие руки.

"Как хорошо", - сказала она тихо.

Я продолжала тереть ее руки, но более нежно, двигаясь вверх к плечам, массажируя напряженные мускулы, которые нашла там. Я услышала, что ее дыхание стало более глубоким. Тепло и полный желудок клонили ее в сон. Я должна признать, что она боролась со сном. Пытаясь проснуться, она дернулась и пробормотала извинения.

"Только скажи мне, чего ты хочешь", - сказала она сонно.

"Ш-ш-ш", - ответила я, запуская свои пальцы в ее красивые рыжеватые волосы. Ее дыхание снова замедлилось и стало более глубоким. - "Просто спи".

Я не сделала этого, потому что почувствовала жалость к ней. Я не сделала этого, потому что было Рождество. Я устала, и мне было холодно. Одного только теплого тела рядом было достаточно.

"Люблю тебя", - пробормотала она во сне.

Я знала, что она спала и говорила с кем-то другим в своих мечтах, но я наклонилась и нежно поцеловала ее в щеку.

"Извини, я нарушила правила", - прошептала я.

На следующий день я отвезу ее в большой город и высажу в каком-нибудь удобном для меня, а не для нее месте и никогда не увижу вновь. Мне будет все равно.