— Я не очень хорошо ее рассмотрел, но в следующий раз точно оценю, — подмигивает Макс и смеется.
— Что? – спрашиваю я.
— Чувак, за тобой бегает с десяток чертовски горячих цыпочек, а ты думаешь, что она симпатичная? — он подчеркивает слово «симпатичная».
— Забудь, что я говорил о ней, не важно. Увидимся после пятого урока, я умираю с голоду.
Спустя два урока мы направляемся в кафетерий, куда, кроме нас, несется еще как минимум двести людей, но она там одна, сидит в одиночестве. Не могу не думать, насколько это смело; я никогда не сидел один и даже не могу представить, каково это. Но ей, похоже, все равно. Из-за того, как она одета, и ее черных волос, выделяющихся среди почти всей комнаты крашеных блондинок, ее легко найти.
Я понимаю, что хочу подойти и посидеть с ней, пока она ест, составить компанию, но не делаю этого. Я наблюдаю за ней с расстояния, думая, что она просто скажет, чтобы я оставил ее в покое. Как только я сосредотачиваюсь на Кэт, Стефани, моя подружка за последний месяц, начинает меня лапать. Знаю, Стефани заметила, что я наблюдаю за Кэт, но мне все равно. Стефани — обычная семнадцатилетняя девушка, которая пытается бросить вызов родителям, но не может в полной мере заполучить меня или, если на то пошло, некоторых других ребят. Она хороша в постели, но не более. За все это время она так ничего и не добилась, и я удивлен, что она все еще пытается, даже в выпускном классе.
Она притягивает мое лицо к своему.
— Почему ты смотришь на ту девушку? — она сужает глаза.
— Какую девушку?
— Вон ту, с черными волосами. Кто она?
Я пожимаю плечами.
— Просто интересно, кто она такая. Я никогда не видел ее раньше, вот и все. Она ходит со мной на всемирную историю.
— Почему? — снова спрашивает она.
Я больше не хочу отвечать ни на какие ее, такие же неприятные, как заноза в заднице, вопросы, поэтому дотягиваюсь, хватаю ее и затыкаю поцелуем. Когда отрываюсь от Стефани, все еще сидя с ее практически вывалившимся языком, то замечаю, что Кэт смотрит на нас. Потом ее лицо принимает выражение полного отвращения, будто я только что совершил какой-то смертный грех. С каждой минутой она все больше возбуждает мое любопытство. Я хочу... нет, мне нужно узнать ее получше.
Кэт
Все, чего я хочу, так это плюхнуться на кровать и два часа делать домашнюю работу, все еще находящуюся в рюкзаке. В записке, прикрепленной к холодильнику, говорится, что, как я и ожидала, ужинаю я в одиночестве.
Ну что ж, похоже, сэндвич с индейкой и чипсы подойдут. Для меня — отлично. Домашнее задание, как обычно, легкое; кажется, в каждой школе учат одно и то же. Это так скучно. Через час занятий биологией я вздрагиваю от звонка моего мобильного и расслабляюсь, когда вижу, кто звонит.
— Эй, Джесс, — говорю я.
— Расскажи мне все, как там? — спрашивает она.
— Как обычно.
— Никого клевого?
— Посмотрим, но пока нет, — бормочу я.
— Не беспокойся, я буду на четвертое июля[3]. Уже знаешь, что в те выходные будет огромный барбекю-фест? Думаю, будет классно. Я читала об этом в интернете.
— И как только ты знаешь больше меня? — спрашиваю я.
Когда вот-вот начнется ее любимое шоу, мы заканчиваем получасовой разговор.
— Поговорим позже.
— Конечно. Позвоню через несколько дней, расскажу свежие новости, — обещаю ей я.
— Ладно, держись.
В течение последних семи лет в Саванне Джесс была моей лучшей подругой, и мне было тяжело оставлять ее. Она единственная понимает, через что я прохожу. Когда ушла моя мама, я неделями оставалась у нее дома, потому что не могла смотреть на отца. Не могла смотреть на кухню, где мы вместе готовили. Не могла смотреть ни на что, что напоминало мне о ней. Джесс — единственный постоянный человек в моей жизни, только она.
Из-за школы я действительно без нетерпения ждала следующего утра, но была рада, что этот день закончился. В десять вечера я поняла, что моя домашняя работа сделана, а отца все еще нет дома. Он всегда работал допоздна, даже когда мама была рядом, но никогда не задерживался так сильно. Этого не было до недавнего времени, когда я заметила на его воротнике пятно от помады. Думаю, все эти вечера он, скорее всего, с кем-то встречается, а не работает.
Я не была уверена, что чувствую из-за того, что папа встречается с кем-то, кто не является моей мамой, но, думаю, я не могу винить его за то, что он продолжает жить. Она же продолжает. С тех пор, как она ушла, прошло всего лишь шесть месяцев, но никто из нас не имеет ни малейшего понятия, куда. Это странно, но мы потеряли контакт с частью нашей маленькой семьи, и, похоже, она не хочет, чтобы ее нашли. Оба моих дедушки мертвы, а мой дядя Фрэнк, ее старший брат, живет в Калифорнии. Вот почему мы переехали сюда: чтобы быть ближе к семье со стороны папы. В Нейпервилле живет моя тетя Рэйчел. Моей двоюродной сестре Лорен шестнадцать, она ходит в ту же школу, что и я, но на класс младше. И она чирлидерша. Не знаю, почему для него это так важно. Ведь мы не виделись с ними с тех пор, как переехали.
Если я когда-нибудь снова увижу маму, не знаю, что скажу или сделаю. Прямо сейчас я ее ненавижу. Только от того, что я думаю о ней, у меня начинает болеть голова и живот. Я знаю, что если не хочу начать плакать, то мне нужно переключиться на что-то, поэтому мысленно возвращаюсь назад в Саванну и к Джессике. По некоторым причинам, Камерон продолжает появляться в моих мыслях, мозг как будто мечется вперед-назад: Джессика, затем Камерон, затем Джессика, затем снова Камерон.
Старая я ухватилась бы за возможность быть с ним, но не новая я. Это моя вина — после того как она ушла, я перестала доверять людям, боюсь с кем-либо сблизиться. Именно по этой причине Зак, мой парень в Джорджии, порвал со мной сразу же после того, как ушла мама. Если он тусовался со своими друзьями или не звонил, то я обвиняла его в том, чего он, скорее всего, никогда не делал. Я не могу винить его за то, что он бросил меня, потому что даже я не хотела быть с собой. Джесс была единственной, кому я во всем доверяла.
На следующее утро было так же холодно, как и вчера. Ах!!! Я так сильно хочу вернуться в Джорджию, носить шорты и шлепки, но вместо этого засовываю руки в плотную парку, а ноги — в зимние сапоги. Жаль, что у меня нет машины, — оказалось, идти в школу не так весело, как я думала, но, по крайней мере, на этот раз я помню, что нужно подвернуть джинсы.
Когда я захожу в класс всемирной истории, как и вчера, он сидит в конце, и, как бы не было заманчиво сесть рядом, я занимаю место впереди. Кроме самого очевидного, хуже всего в том, что ты новенькая, то, что все парни думают, будто у них есть какое-то право приударить за тобой. Что тут скажешь, в городке новое мясо.
Я чувствую, как по моему плечу легко постукивают. Когда перевожу взгляд в сторону, то вижу справа сидящего, уставившегося на меня парня.
— Как дела? Я Мэтт, — говорит он, усмехаясь, при этом покусывая кончик карандаша.
Я и раньше чувствовала его взгляд, но не обращала внимания. Когда немного поворачиваюсь, чтобы ответить, то вижу, что Камерон сидит на своем стуле и свирепо на нас смотрит.
— Эй. Я Кэт, — говорю ему я.
— Что ж, Кэт, приятно познакомится. Слышал, несколько людей говорят о новенькой, — шепчет он. — Кто у тебя дальше?
Вытаскивая расписание, я прикусываю губу.
— Алгебра у Пулвера.
Только он собирается ответить, как в нашу сторону указывает учитель, говоря нам быть потише. Прежде чем он снова начинает говорить, я поворачиваюсь назад.
В скором времени я слышу новый голос, доносящийся сзади.
— Привет, ты Кэт, да? Я Гэбби, — шепчет она.
Я откидываюсь на спинку стула и смотрю через плечо. Она выглядит достаточно мило, может, один друг не повредит.
— Да, привет. Гэбби? — спрашиваю я, чтобы убедиться, что правильно услышала ее имя.
— Да. Если у тебя есть какие-то вопросы или что-нибудь еще, не стесняйся, ладно? Я вечность здесь живу, так что все знаю.
— Спасибо, — бормочу я, поворачиваясь вокруг.
Это замечание на секунду приводит меня в замешательство. Большинство девушек, как Гэбби, проживших в одном городе всю свою жизнь, никогда не впустят в свой круг постороннего.
Когда заканчивается урок, Гэбби хватает меня за руку и выводит из класса, чем удивляет меня.
— Что ты делаешь после школы? — спрашивает она.
Должно быть, я нахмурилась или сделала странное лицо, потому что она снова заговорила.
— Что? — спрашивает Гэбби.
— Ой, ничего. А что?
— Подумала, может, ты хотела бы прогуляться, — говорит она, вытаскивая из сумки блеск и касаясь им своих губ.
Я пожимаю плечами.
— Может быть. Я дам тебе знать.
Она улыбается.
— О'кей, встретимся на парковке. Мне нужно бежать, увидимся позже.
Когда она уходит, я надеюсь, что, может быть, была неправа насчет таких девушек, как она. Кажется, она клевая.
Камерон
Не хочу смотреть вверх, но вижу, как она заходит в класс и бросает взгляд назад. Я немного удивлен, что она садится не рядом со мной, а впереди — из всех людей она села возле Мэтта. А этот парень теперь на нее пялится. У него такое выражение лица, будто он собирается с мыслями. На этот раз я жалею, что не могу пересесть, ведь отсюда ничего не слышно. Единственное, что я могу, так это видеть ее улыбку, обращенную к нему.
Что ж, я действительно облажался. Почему из всех людей она разговаривает с ним? Если она ненавидит таких, как я, то Мэтт еще хуже. По некоторым причинам я надеюсь, что она не попадется на его ловушку: крючок, леску и грузило. Он в этом специалист – заманить их в ловушку, переспать, бросить, а потом всем об этом рассказать. Он такой мудак. Мне тоже нравится веселиться с девушками, но я никогда не трепался, даже о поцелуях.
Все это время я схожу с ума, у меня не получается сосредоточиться ни на миссис МакЛафлин, ни на Стефани и том, как она машет мне, когда проходит мимо по коридору. Из всего класса все мое внимание приковано к ней и Мэтту. Время от времени я думаю, что, возможно, она заметила, что я смотрю на нее, но если бы это было так, то вряд ли бы она притворялась. Я даже не знаю, почему пялюсь на нее, в то время как она ведет себя, будто меня не существует. Ей не интересно, почему я поступаю так, как она думает? Мне нужно выкинуть эту цыпочку из головы.
Когда раздается звонок, она уходит с Гэбби. Знаю, позже я увижу ее в кафетерии и серьезно задумываюсь о том, что произойдет, если я подойду к ней. Но склоняюсь к тому, что это плохая идея.
Она сидит в одиночестве и, не обращая ни на кого внимания, клюет свой салат. Сегодня она не кажется серьезной, на ней очень мало черного, даже ногти не накрашены.
Стефани немного агрессивна, видимо, из-за того, что поняла, что «новенькая» мне интересна. Обычно я не возражаю полапать ее здесь или там, но сегодня мне это не интересно.
Я отталкиваю ее.
— Иисус. Стеф, хватит, — я кричу громче, чем, наверное, стоило бы.
— Извини? — бормочет она.
— Я пытаюсь есть, оставь меня в покое. Иди, посиди со своими подружками, — говорю ей я, указывая в сторону чирлидерш.
— Отлично. Идиот.
Показывая мне средний палец, она несется к столу по соседству.
Плевать. Я не могу рисковать, чтобы Кэт увидела нас вместе. Я хочу подойти к ней, спросить о чем-то, но у меня такое чувство, что мне снова десять лет. Я чертовски нервничаю. Обычно мне не нравится такой тип девушек, но по некоторым причинам меня к ней тянет. Я никогда не встречался с брюнетками, только с блондинками, не говоря уже о цыпочках с черными, как смоль, волосами. Наверное, это из-за ее огромных шоколадного цвета глаз и ресниц, которые занимают все ее лицо. Они просто прекрасны.
— Кам, где ты, черт возьми? — спрашивает Макс, махая у меня перед лицом.
— О чем ты говоришь? — спрашиваю я.
Закатывая глаза, он оглядывается на Кэт.
— Чувак, ты серьезно?
— Что? Она горяча, — признаюсь я, не поднимая глаз.
— Все равно, приятель, — смеется он.
Мне не нравится, что мы пересекаемся только на истории и на ланче. Понятия не имею, что она делает остаток дня, да и вариантов у меня не много. Я могу либо оставить ее в покое, либо последовать за ней домой. Знаю, это тупо, но я не могу устоять. Так же я знаю, что она будет у своего шкафчика и, когда вижу ее с Гэбби, следую за ней на парковку. Я нервничаю, когда она не садится в машину, а идет в сторону центра города.
"Никогда не говори «Никогда»" отзывы
Отзывы читателей о книге "Никогда не говори «Никогда»". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Никогда не говори «Никогда»" друзьям в соцсетях.