Мэри Калмз

Нити судьбы

Глава 1


СЮРРЕАЛИСТИЧНЫЙ

Мой день превратился из умеренно нормального, по стандартам заместителя маршала США, в безумный за считанные секунды, и все потому, что единственный человек, на рациональность которого я всегда полагался, сделал прямо противоположное.

Он не должен был прыгать со зданий.

В кинофильмах люди обычно говорят о том, как вся их жизнь проносится перед глазами, стоит предстать перед лицом смерти. Я всегда считал, что это полная херня, но в тот момент, когда мой босс, главный заместитель маршала Северного округа Иллинойс Сэм Кейдж, со свистом сиганул за подозреваемым в никуда, кадры моей жизни с бешеной скоростью замелькали перед глазами, застыв на том самом моменте, где у меня не оставалось иного выбора, кроме как последовать за ним. Кто ж знал, что такая хрень на самом деле произойдет?

Все началось в то утро, когда ГСО, группа спецопераций — версия отряда особого назначения из маршалов — вломилась в огромный склад на 48-ой. За ними молниеносно следовал ОТО, отдел тактических операций — наши крутые ребята в стиле SWAT, с ног до головы покрытые броней и кевларом и вооруженные до зубов — затем шли маршалы, ну и прикрывающая тылы Чикагская полиция. С таким количеством парней катастрофа была просто обеспечена.

Смысл операции состоял в том, чтобы задержать или уничтожить Кевина и Карадока Гэннонов, неонацистских ублюдков, заполучивших в свои руки небольшое количество VX-газа, именно поэтому туда была направлена команда ГСО — чтобы ликвидировать людей, являвших собой угрозу гражданскому населению Чикаго. С ОТО всегда существует хороший шанс выжить, и в девяти случаях из десяти все оставались целыми и невредимыми. Ребята из ГСО, как правило, прямо на месте принимали решение пристрелить кого-нибудь или нет. Такое случалось довольно редко. В отличие от киношных событий, поимка беглеца обычно проходила довольно гладко. Маршалы рассредоточивались, и кто-то шел в обход, пока остальные ломились через парадную дверь. Порой мы даже стучали.

Мой напарник, а теперь еще и муж, Ян Дойл, вошел с первой волной вместе с ГСО — как это случилось, я понятия не имел, потому что мы решали на камень-ножницы-бумага, кто займет место в этой группе, а кто останется прикрывать нашего босса. И так как мы с Яном прибыли на место операции последними, то были вынуждены присматривать за ним. Таково было соглашение в команде Кейджа: кто бы ни прикатил после большого босса, он должен с ним нянчиться. Не то чтобы мы когда-нибудь говорили ему об этом, среди нас не нашлось психов-самоубийц, просто установили такое негласное правило.

Итак, Ян находился внутри склада с остальными ребятами и экспертами по тактике, а я приглядывал за боссом. Но тут внимание Кейджа привлек парень, выпрыгнувший из окна второго этажа на крышу грузовика и скатившийся затем на тротуар. Кейдж что-то прокричал и бросился в погоню, а я последовал за ним.

Этого не должно было случиться.

Прикрывать Кейджа и хорошо, и плохо. Положительная сторона заключалась в том, что если такая ответственность возложена на меня, то я могу наилучшим образом защитить его.

Именно я буду охранять его и прослежу, чтобы вечером он вернулся домой к своей семье и остался на вершине «пищевой цепочки» во главе целой команды заместителей маршалов США.

И наоборот. Если облажаюсь, прикрывая ему спину, то я не только испорчу жизнь целой семьи, но и всего нашего отдела, потому что, как показала практика, любой человек, занявший должность после Кейджа, будет совершенно бесполезен по сравнению с ним. Кейдж тащил всех нас на своей шее сквозь дерьмо бюрократии и политики, обеспечивая покровительство и защиту, так что вариант лишиться его даже не рассматривался. Именно по этой причине мне нравилось, когда он находился в безопасности в своем кабинете. Но Кейдж оказался здесь, чтобы управлять своим цирком. Он был главным источником информации от службы маршалов в Чикаго — вернее сказать ее ограничителем — так как его боссу Тому Кенвуду приходилось часто мотаться в Вашингтон и обратно, а также по всему великому штату Иллинойс. Поэтому, когда случалась серьезная заварушка и пресса пронюхивала об этом — а это происходило всегда, — Кейдж должен был присутствовать, чтобы вещать словно глас Божий и давать лаконичные ответы, дабы успокоить публику, не подтверждая и не отрицая происходящего.

Однако в данный момент человек, о котором шла речь, несся по тротуару передо мной, преследуя беглеца, пока под его длинными ногами со скоростью света мелькал асфальт.

Я понятия не имел, что Кейдж умеет так бегать. Ему было где-то около пятидесяти, определенно не тридцать три, как мне, так что я оказался искренне удивлен, что он не только в состоянии бежать, но и делать это довольно быстро. К тому же при росте шесть футов четыре дюйма, с учетом массивных плеч и множества огромных крепких мышц, его скорость поражала еще больше. Он не только не отставал от гораздо более молодого беглеца, но и догонял его.

Припаркованная машина не остановила нашего подозреваемого; он сделал через нее впечатляющий паркурный прыжок, завершив маневр приземлением на четвереньки всего лишь на секунду, после того как перепрыгнул древний «олдсмобиль». Кейдж тоже не остановился, сделав классическое скольжение по капоту в стиле «Придурки из Хаззарда», которое все мужчины в моей жизни довели до совершенства.

Смех, да и только.

— Почему так трудно обогнуть машину? — заорал я ему вслед.

— Джонс!

Поскольку задержание беглецов всегда координировалось, у меня имелся дурацкий наушник, и мы все были на связи. Но после того, как все улеглось, остальные отключились, кроме парней, с которыми я работал изо дня в день. Обычно я был единственным человеком в своей голове, но поскольку сейчас бежал за Кейджем, и все они полагали, что окажутся мне крайне полезны, там оказалась вся команда заместителей маршала США, которые не только проверяли меня, но и одновременно выкрикивали указания.

— Ты его видишь? — крикнул Уэс Чинг.

— Вытащи пистолет, Джонс, на всякий случай! — громко предложил Джек Дорси. — Только не стреляй в него, черт возьми.

Ну что за придурок.

— Когда вернусь, пристрелю тебя! — прорычал я. Мы никогда не бегали с оружием наготове. Это было свойственно только новичкам.

— Ты должен оставаться рядом с ним! — рявкнул мне в ухо Крис Беккер.

Будто бы я без него не знал.

— Если он притормозит, не оставляй его! — настаивал Майк Райан.

Но возможности остановиться и вытащить крошечный наушник, чтобы заставить их замолчать, не было, иначе бы я потерял набранную скорость.

— Ребята, может, вы уже заткнетесь? Мать вашу!

— Да, не отставай от него, Джонс! — продолжил Итан Шарп, игнорируя меня.

— Я знаю, — огрызнулся я на всех сразу, — блядь!

— Не забывай кричать людям, чтобы они убирались с его пути! — добавил Джер Ковальски.

— Да неужели? — рявкнул я. — Крикнуть, чтобы люди проваливали — таков твой совет?

— Кто-то завелся, — ехидно заметил он. — Предлагаю больше бега, меньше слов, Джонс.

— Не отставай от него! — предостерег Чинг.

Такое ощущение, что я стал гребаным маршалом не далее, чем вчера и мне нужны все эти указания.

— Ты достаточно близко, чтобы застрелить любого, кто попытается прикоснуться к нему? — прозвучало от Чендлера Уайта. Обычно он не пытался командовать мной, но на этот раз явно сделал исключение, потому что, опять же, видимо, я походил на новичка, который не в состоянии отличить свою задницу от дыры в земле.

— Он у тебя в поле зрения, верно? — поинтересовался Элай Кон.

— Да, блядь, да! — крикнул я.

— Ты должен подобраться поближе, но не слишком, — посчитал необходимым вставить Шарп.

Я зарычал.

— Попробуй обогнать его. Так будет лучше, — предложил Ковальски.

— Клянусь гребаным Богом, вы все…

— Ты же знаешь, что он не может этого сделать, — возразил Элай. — Кейдж первым бросился в погоню, Миро не может его обогнать…

— Прекратите болтовню, — сердито перебил его Чинг. — Вам всем повезло, что у Кейджа нет наушника, иначе он бы убил нас.

Это являлось чистой правдой, но так как Кейдж оставался в командном центре с начала операции и выходил только когда получал сигнал «все чисто», он никогда не пользовался наушниками, в отличие от нас.

Я видел, как парень проскользнул в жилой дом, а Кейдж последовал за ним.

— Нет, нет, нет, — пробормотал я себе под нос.

— Твою ж мать, Джонс, лучше бы тебе никому не позволить…

— Может, парни, вы все уже отвалите? — хрипло предупредил Ян, и его грубый, будто терпкий виски, голос принес долгожданное облегчение. — Вы же и так в курсе, что у Миро все схвачено. Он не дурак и знает, что делает. Продемонстрируйте чуть больше гребаной веры в человека!

Хорошо, что на моей стороне был тот, кто не сомневается в моих умственных и физических способностях и кто станет отстаивать меня перед остальными. Но в этом не было ничего удивительного: я всегда мог рассчитывать на Яна. Мгновение тишины, последовавшее за его вспышкой, было успокаивающим.

— Но Кейдж же у тебя в поле зрения, верно?

— Ян! — взвыл я из-за такого предательства.

— Я просто спрашиваю! — оправдываясь, крикнул он в ответ.

— Вы все можете катиться прямиком в ад! — проорал я и ворвался в парадную дверь многоквартирного дома, вбегая по лестнице вслед за Кейджем, преодолевая пролеты один за другим. Все это время Ян присутствовал в моем ухе вместе со всеми остальными.

— Ты слишком чувствителен, Ми, — заметил Элай.

— Поцелуй меня в задницу, — парировал я, сворачивая за угол и следуя за Кейджем все выше и выше.

Забавно, как сильно мы сблизились с Элаем с ноября по март, от Дня благодарения до Дня Святого Патрика, наша дружба прогрессировала, и он превратился из Кона в Элая.

— И Ян, ты можешь…

— Ты все еще на улице? — настаивал Элай.

— Где, блядь, Ян?

— Он отключен. Команда ГСО проводит вторичную зачистку внутри склада, — сообщил нам Дорси. И хотя я не был в восторге от этого, он хотя бы не возглавлял эту команду.

— Миро, где ты, блядь, шляешься, потому что GPS сейчас показывает…

— Заткнись на хер, — оборвал Дорси, когда Элай заговорил. — Миро, ты куда-то свернул? Потому что, похоже, мы потеряли тебя на последнем повороте.

— Какого хрена ты имеешь в виду, потеряли… Миро, где ты, черт возьми? — закричал Беккер.

Но я бежал за Кейджем по меньшей мере кварталов восемь, а теперь мы оказались на пятом этаже. И я больше не был в состоянии произносить слова.

Услышав, как Кейдж вынес дверь, ведущую на крышу — звук открытия аварийного выхода, похожий на звук гигантского резинового штампа, было трудно не услышать, — я выскочил на открытое пространство вслед за ним, отставая от него примерно на десять футов, а звук ботинок на кожаной подошве, скребущих по шершавому бетону, походил на скрип ногтей по классной доске, и этот звук только усиливал мой быстро нарастающий страх по мере того, как они подбирались к краю крыши.

Я думал, Кейдж остановится.

Он не мог не остановиться.

Сколько раз я слышал от него: «Маршалы не прыгают со зданий, Джонс», — я готов был поставить свою жизнь на то, что, когда другой парень сиганет с разбегу в сторону соседней крыши, Кейдж остановится. Но нет. Он последовал за ним, а я был так поражен, что на мгновение потерял контроль и неуклюже заскользил ногами по гравию, размахивая руками в попытке восстановить равновесие и остановившись лишь на краю здания, с которого мне тоже предстояло прыгнуть, как это только что сделал Кейдж.

А потом наступил тот самый момент, когда вся жизнь пронеслась перед глазами размытым пятном, и я понял, что единственного человека, на которого всегда мог положиться… не стало.

Никто, кроме Яна, не в состоянии был понять, что Кейдж для меня значил. Да, это клише, но у меня никогда не было отца; рядом никогда не было мужчины старше, который взял бы меня под свое крыло, никогда не было того, кто стал бы одновременно и наставником, и опекуном, не только потому, что обязан, но и потому, что сам этого хотел. С этой секунды я уже никогда не буду прежним.

А хуже всего то, что я узнал Кейджа еще лучше после одного неловкого и до нелепости жутковатого ужина в феврале. Всего один странный день святого Валентина, и все изменилось. Не то чтобы мы стали друзьями или я вообще начал понимать, как устроен его мозг, но я наверняка знал, как сильно он любит своего мужа и на что пойдет, чтобы защитить его. Не каждый готов принять пулю за того, кого любит. Мы с Яном знали секрет, о котором было неизвестно остальным, потому что Кейдж ни словом не обмолвился членам своей команды о том, что в него стреляли. Вместо этого он просто взял пару отгулов и появился на работе в следующий понедельник, как будто ничего даже отдаленно интересного не произошло. Поскольку ему нравилось выглядеть пуленепробиваемым, мы с Яном не видели причин вмешиваться и нарушать это восприятие.