— Не очень хорошо понимаю, что ты хочешь от меня услышать, Изольда. Может, я должен оправдываться? Или мне надо напомнить тебе, что в тот вечер я звонил, но ответить ты не потрудилась?

Я откинулась на спинку кресла и повернулась к окну.

— Ты позвонила для того, чтобы сообщить мне, что я идиот? — снова заговорил Вивиан. — Если это все, то я, с твоего позволения, продолжу спать. Я вернулся час назад, а через три часа мне нужно вставать, потому что у меня полно дел.

— Я соскучилась, — ответила я коротко.

— «Я соскучилась, идиот», — подвел он итог. — Для того чтобы сделать такой вывод, тебе нужно было неделю сбрасывать мои звонки?

— Твои звонки тут не при чем. — Я взяла со стола амулет и, приподняв его за шнурок, оглядела. — Просто я хочу тебя увидеть.

— Если ты хочешь меня увидеть, приезжай.

Услышав легкий стук в дверь, я вздрогнула и повернулась в кресле. На пороге кабинета, скрестив руки на груди и приняв выжидательную позу, стоял Билл.

— Я перезвоню позже, — сказала я. — Извини, что разбудила. Отдыхай.

Билл подошел к столу и занял одно из кресел.

— «Просто я хочу тебя увидеть», — повторил он сказанную мной фразу, и я поняла, что он слышал если не весь мой разговор, то основную часть, и этого было достаточно для того, чтобы он сделал выводы. — Отличный букет. — Я протянула руку для того, чтобы взять записку, но он опередил меня, развернул ее и прочитал написанное. — У доктора Мори для врача довольно-таки аккуратный почерк. Или он просто старался, потому что писал эту записку для тебя?

Я забрала у него записку и встала.

— Ты должен был приехать в обед.

— Да. Но самолет вылетел вовремя, а я не хотел звонить из аэропорта и беспокоить тебя. Судя по всему, я сделал правильно. Ты была занята, и тебе требовалась пара часов сна с утра. По этой же причине ты всю неделю не отвечала на мои звонки.

— Я работала, Уильям.

Он кивнул на букет.

— Надеюсь, работа тебя не очень утомила?

— Не смей устраивать сцен, — предупредила я.

Билл пожал плечами.

— Что ты, какие сцены. Я думаю, мы поговорим дома. Тебе ведь нужно мне кое-что объяснить.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, и я не собираюсь ничего объяснять. — Он сделал попытку подняться, но я подошла к нему, и он снова опустился в кресло. — Я уже не раз говорила тебе, Уильям. Если тебя что-то не устраивает, ты можешь уходить. Или тебе нужны деньги для того, чтобы найти жилье?

Билл все же встал.

— Сначала ты уезжаешь в Мирквуд с Саймоном, потом доктор Мори посылает тебе цветы, потом ты говоришь кому-то, что хочешь его увидеть. Как бы ты чувствовала себя на моем месте?

— На твоем месте я бы не строила из себя верного любовника с тем количеством баб, номера которых записаны в твоей телефонной книге. А также не делала бы такое обиженное лицо, будто на меня обрушился весь мир. — Я снова вернулась к столу и взяла нераспечатанные письма. — Мне нужно работать, Уильям. Сегодня ты можешь поехать домой, думаю, тебе нужен выходной. Если у тебя будет время, ознакомься с документами, которые я пришлю тебе по электронной почте. Мне нужна консультация.

— Я могу сделать это после того, как соберу вещи, или документы не терпят отлагательств?

Я посмотрела на него и взяла нож для бумаг.

— Это подождет до завтра. Ты даже можешь организовать себе планы на вечер. А заодно и на ночь. Чтобы ты не замерз в постели в одиночестве.

2011 год

Мирквуд

На рынке, несмотря на будний день и ранний час, было шумно и людно. Я не любила большие скопления людей, а после переезда в Мирквуд их возненавидела. Но сидеть дома, разглядывая стены, пусть и иногда меняя комнаты, было невозможно. Кроме того, в удовольствии купить свежие фрукты самостоятельно я себе отказать не могла. В моей старой квартире в Треверберге холодильник заполняла регулярно появлявшаяся домработница, и она же готовила еду, но фрукты я всегда покупала сама. Хотя бы потому, что, сколько списков ни составляла, они не были полными, и мне каждый раз хотелось чего-то еще.

Я шла по узкому проходу между лавочками, изучая предлагаемый товар. Публика тут была более чем разношерстная, но преобладали женщины всех возрастов с большими плетеными корзинами. Они окружали продавцов зелени и на повышенных тонах обсуждали «непомерные цены». Продавцы упирались и качали головой, но, в конце концов, женщины удалялись, получая желаемую цену и набивая корзины свежей зеленью. Откуда-то пахло кофе и выпечкой.

— Мисс Паттерсон! — услышала я знакомый голос, и, обернувшись, увидела Колетт.

Сначала я не узнала ее. На Колетт был строгий брючный костюм из плотной темно-синей ткани, и этот образ почему-то никак не хотел сочетаться с откровенными вечерними платьями, в которые она предпочитала облачаться в рабочее время. Отсутствие макияжа отдаляло ее образ от привычного еще больше. Она выглядела кем угодно — но только не главным распорядителем ночного клуба, о котором говорили далеко за пределами Мирквуда, и в который не ходили приличные мальчики и девочки. Сейчас ее можно было принять за студентку. Строгий костюм наводил на мысли о том, что и за преподавателя она тоже сошла бы, но молодой вид сбивал с толку.

— Мадемуазель Бертье, — улыбнулась я. — Вы встаете так рано? Насколько я знаю, ваш рабочий… день заканчивается около пяти-шести утра.

— Я взяла пару дней отпуска. — Она помолчала. — По личным причинам.

— Надеюсь, у вас все в порядке со здоровьем?

Колетт поправила солнцезащитные очки.

— Да, конечно, — ответила она немного торопливо. — А как поживаете вы? Вы совсем не заходите к нам… почему?

— Если быть до конца откровенной, мне не очень хочется встречаться с одним из ваших руководителей.

— С месье Мори? — предположила Колетт.

Я кивнула. Она выглядела удивленной и, похоже, ждала от меня объяснений.

— Видите ли, мы расстались… при не очень приятных обстоятельствах, — начала я. — И по определенным причинам мне не хочется его видеть. Да и ему, похоже, не очень хочется меня видеть. Он наглядно продемонстрировал это в тот вечер, когда я приходила к вам в последний раз.

— Он плохо себя чувствовал. Я уверена, он не хотел вас обидеть. Вам обязательно нужно заглянуть к нам. Вы объяснитесь, и больше не будете держать друг на друга зла.

— Главное — чтобы он не держал на меня зла, мадемуазель Бертье. У меня остались исключительно приятные воспоминания.

Колетт легко повела бровью.

— Может быть, вы хотите, чтобы я поговорила с Вивианом? — предложила она. — Он позвонит вам, и…

— Не стоит, — оборвала я ее, запоздало подумав о том, что это прозвучало слишком резко. — Я имела в виду, не волнуйтесь, мадемуазель Бертье, мы решим свои проблемы сами. Мы уже большие детки.

Колетт понимающе кивнула.

— Конечно, мисс Паттерсон. Простите, если я позволила себе бестактное замечание…

— Ну что вы. — Я ободряюще улыбнулась ей. — К слову сказать, вы отлично выглядите. Полагаю, каждая женщина хочет так уверенно себя чувствовать без косметики на лице.

Она провела ладонью по щеке.

— Я так рано встала, что могла думать только про кофе, но никак не про косметику…

— Жаль, что я уже давно не могу себе этого позволить.

— Что вы, мисс Паттерсон! Вы великолепно выглядите! У меня такое ощущение, что вы даже помолодели!

— Мой вам совет — не жалейте времени на сон и на уход за собой, и, по возможности, спите по ночам.

Колетт бросила взгляд на свои наручные часы.

— Прошу прощения, мисс Паттерсон, мне пора бежать. Буду рада, если вы все же заглянете к нам.

— Как-нибудь обязательно загляну. Хорошего вам дня.

Я проводила ее взглядом и пошла по направлению к лавочке с фруктами.

Расстались при не очень приятных обстоятельствах. Да, это самое лучшее определение. Будь я на месте Вивиана, то вообще не впустила бы такую гостью из прошлого на порог своего клуба. Даже та мерзкая выходка с предложением кофе только подтверждала тот факт, что он с трудом сдерживается, и не выгоняет меня только потому, что считает это верхом невоспитанности. Чем больше я об этом думала, тем сильнее злилась на Колетт — благодаря ей это теперь будет занимать мои мысли до конца дня. И какой черт тогда понес меня в клуб? А какой черт принес его ко мне домой? Если Саймон попросил его найти мой адрес, то он мог просто позвонить ему и сообщить, где я живу. Необходимости в том, чтобы приходить лично и в очередной раз высказывать то, что он обо мне думает, не было. Его поступки порой напоминали поступки молодой девушки, которая не знает, чего хочет, и мучает остальных.

Вспомнив про Саймона, я подумала о том, что зря не сдержала своих эмоций, когда услышала про Лорену. Конечно, я не сомневалась в том, что она рано или поздно меня найдет. Но как она нашла Саймона, и почему они приехали вдвоем?

— Апельсины тут дорогие. Советую взять в другом месте. Если хочешь, покажу.

Меньше всего мне хотелось оборачиваться и смотреть Лорене в глаза, но диалог в такой позиции выглядел бы странно, а сделать вид, что мы не знакомы, не получилось бы. Я глянула на нее через плечо, не прерывая своего занятия — поиска наиболее спелых апельсинов.

— Здравствуй, Изольда, — снова заговорила она. — Ты не рада меня видеть? Я проделала долгий путь для того, чтобы тебя найти.

— И зачем же ты тащилась в такую даль? — полюбопытствовала я.

Лорена подошла ко мне и встала так, чтобы я могла видеть ее лицо. Несмотря на прохладное утро, одета она была легко — светло-голубые джинсы, сандалии без каблука и простая белая блузка.

— У тебя есть кое-что, что принадлежит мне. И я хочу это забрать.

— Не понимаю, о чем ты, — пожала плечами я, складывая в пакет пару апельсинов.

— Та вещь, которой ты располагаешь, обладает огромной разрушительной силой, Изольда. Ты не умеешь обращаться с ней. Она убила двух людей, одного из которых ты даже не знала. Она причинила много вреда человеку, который ни в чем не виноват. Она заставила явиться в этот мир демоническое существо, которому не место в этом мире. И она может причинить еще много бед. В том числе, и Саймону. Ты ведь не хочешь, чтобы она сделала Саймону что-то плохое?

Я замерла, не поднимая на нее взгляда.

— Она не причинит вреда Саймону, — сказала я тихо.

— Причинит, — ответила Лорена уверенно. — Ты просто не представляешь, каким количеством темной энергии ты наполнила амулет. Подумай о том, на что способна эта сила, если у нее получилось повернуть вспять твою жизнь.

Лорена протянула руку. С минуту я смотрела на нее, а она, в свою очередь, не двигалась с места.

— Ты его не получишь, — отрезала я.

Она поджала губы.

— Хорошо, Изольда. Если я не могу воззвать к голосу твоего разума, значит, я пойду другой дорогой.

— Ты мне угрожаешь? — удивилась я.

— Вряд ли что-то угрожает тебе больше, чем амулет в твоем кармане.

— Ты хотела идти, Лорена? Не знаю, какие у тебя планы на сегодняшний день, а у меня планов предостаточно.

Лорена спрятала руки в карманы и, кивнув мне на прощание, направилась к магазинчику пряностей.

— Я советую тебе подумать, Изольда, — сказала она, повернув голову и глянув на меня через плечо. — Так будет лучше для всех.

Глава семнадцатая

Вивиан

2011 год

Мирквуд

Когда я подошел к дверям дома Изольды, мои наручные часы показывали половину девятого. Ответа на вопрос, зачем я сюда пришел, у меня не было. Ответа на вопрос, что я скажу ей — тоже. Я должен был сюда прийти. Эта мысль прочно засела в моей голове с тех пор, как я увидел Изольду в тот вечер. О том, что она жива и теперь, можно сказать, стала моей соседкой, я узнал от одного из своих друзей, но это известие не вызвало у меня никаких эмоций, кроме дежурного удивления. Как я мог отреагировать? Проведать ее? Я не видел в этом смысла. Все, что должно было быть сказано, мы сказали. А вопросы, ответы на которые мне хотелось бы получить… чем меньше люди знают, тем крепче они спят.

Размышляя об этой истории, я ловил себя на мысли, что испытываю смешанные чувства и не могу охарактеризовать свое отношение к Изольде. Если бы у меня кто-то спросил прямо, кем она для меня была, ответа на этот вопрос я бы не дал. Но после того как я увидел ее тогда, у меня внутри будто поселилось маленькое злобное существо, которое двадцать четыре часа в сутки убеждало меня в необходимости навестить ее еще раз. Теперь Изольда занимала почти все мои мысли. Мысли эти были разными, от светлых до самых жутких. И я решил, что единственный способ избавиться от них хотя бы на пару дней — увидеть ее. Никакой логики в этом суждении не было, но я привык к тому, что в последнее время в моей жизни отсутствует здравый смысл.