- Иногда.

- Мальчики, бегите в другую комнату и поиграйте. Вы знаете, я показывала вам, где моя спальня. А теперь идите. Мне нужно накормить ужином мистера Джонса.

Лоретта развернула мальчишек и подтолкнула в сторону служебной части дома.

- Извините, я правда думала...

- Они надолго?

- До завтра. Это было что-то вроде "скорой помощи". Но вы ни о чем не беспокойтесь. Они будут вести себя тихо, как мышки, обещаю. Они хорошие мальчики. Немного подвижные...

Из соседней комнаты послышался грохот.

- Немного, - повторил он.

- Я.., э.., только посмотрю, что там случилось. - Выдавив слабую улыбку, она поспешила на звук разбившегося стекла.

Гриффин усмехнулся.

Просто не верится, что каких-нибудь двадцать четыре часа назад он вел приятную и тихую холостяцкую жизнь со скучным дворецким, исполнявшим любую его прихоть, и красивыми женщинами, время от времени появлявшимися в его доме. И где все это? Сейчас здесь хозяйничает Лоретта со своим семейством.

Он прошел вслед за ней на кухню и наблюдал, как она суетилась между холодильником и плитой, разогревая спагетти ему на ужин. Прислонившись к дверному косяку и скрестив руки, Гриффин пытался понять, откуда она берет силы.

- Ты всегда была семейной тряпкой? - задал он вопрос.

Она резко остановилась.

- С чего вы это взяли?

- Ты согласилась родить ребенка своей тетки, - он начал загибать пальцы. - Это крайне неординарный поступок, который означает, что ты можешь не получить образование; ты настояла, чтобы я нанял твоего брата, который явно не разбирается в технике, починить мою машину, ты присматриваешь за своими племянниками по бог знает какой причине.

- Семье нужна моя помощь. Что же в этом плохого?

- Они используют тебя, вот что.

- Вы не понимаете, о чем говорите, мистер Джонс. - Перейдя в наступление, она замахнулась на него половником. - Я всегда с готовностью помогаю своей семье, когда меня просят, потому что когда-то давно они помогли мне. Видите ли, - она запнулась, - я не знаю своего настоящего имени и дня рождения. Мать бросила меня, когда мне было три года. Это одно из моих первых и не особенно приятных воспоминаний. Полицейские нашли меня в грязном мотеле с потрепанным старым медвежонком, парой смен бельишка и двумя пустыми коробками от кукурузных хлопьев. Орущую и визжащую, меня взяла семья Сантана и удочерила. Эти замечательные люди, мои приемные мама с папой, взяли меня к себе, не задавая вопросов. Они просто увидели тощего, полуголодного ребенка, нуждающегося в любви и ласке, и все это дали мне.

- Но это не значит, что теперь тебя можно так эксплуатировать.

- У них уже было четверо своих детей, которых надо было кормить и одевать. Но, видимо, еще один ребенок не имел для них значения. Я чувствую глубокую благодарность за все то, что они для меня сделали, и пытаюсь ответить чем могу.

- Послушай, я понимаю. - Он попытался подойти ближе, но она, волнуясь, размахивала половником в такт каждому слову.

- Эта семья не только одарила меня лаской и любовью, но и научила любить и заботиться о других. Да, у меня нет богатства и, видимо, не будет ученой степени, зато я безмерно счастлива тем, что у меня есть большая, дружная семья, на которую я могу всегда положиться.

Ее рука скользнула на живот.

- И этот ребенок тоже узнает любовь, какую я узнала в семье Сантана.

Гордость и решимость горели в ее глазах, смущая Гриффина. Любил ли он кого-нибудь так же сильно, как она свою семью? Едва ли. Значит, он не прав? Понял все не правильно? Она не "тряпка". Просто в решающий момент может бросить вызов миру, если понадобится защитить семью от напастей.

Это не может не вызывать восхищение.

Потянув носом воздух, он мягко произнес:

- Кажется, спагетти подгорели. Лоретта заморгала, до нее только сейчас дошло, что она наделала.

- О боже, мне не следовало.., то есть.., я прошу прощения.

- Ничего. Как я понимаю, немного угля полезно для пищеварения. - Она сильная женщина, и для мужчины это своего рода вызов.

Но какая бы она ни была, он хочет, чтобы Лоретта Сантана нашла себе работу дворецкого у кого-нибудь другого.

Она повернулась, помешивая в кастрюле, и вдруг тихо охнула:

- О боже... - С широко открытыми глазами она прижала руку к животу и согнулась почти пополам.

- Что случилось? У тебя схватки? - Паника охватила его. - Но ведь еще...

Покачав головой, Лоретта взяла руку Гриффина и положила себе на живот.

- Слава богу, все в порядке. Она толкается, и пребольно.

Жар ее тела обжег руку. Он хотел отодвинуться, но она удерживала его. А потом ребенок так толкнулся, что и прославленный футболист, наверное, не смог бы с такой силой ударить по мячу.

- Действительно кто-то есть, - сморозил Гриффин. Он никак не ожидал, что, почувствовав движение, представив крошечную ручку или ножку, прижимающуюся к его руке, будет так глубоко тронут. Непонятный комок встал в горле, а панический страх еще усилился.

- Ребенок. Мария Изабелла Сантана. Сокращенно Мари.

Он заглянул в карие глаза Лоретты и не смог отвести взгляд. Эти глаза, казалось, поглотили его, лишая воли к сопротивлению. Ощущение было выше эротического, выше чего-то настолько же тривиального, как секс. Это было скорее как движение Вселенной к новым мирам.

- А ты не боишься.., я имею в виду, не боишься одна воспитывать ребенка? - И риска умереть при родах.

- Не боюсь. Не знаю, почему ее папе с мамой суждено было умереть, но Господь доверил ее мне.

Ребенок снова пошевелился. В этот раз движение было больше похоже на поглаживание, чем на толчок: как взмах детской ручки в поисках опоры. В душе Гриффина шевельнулось какое-то теплое чувство к ней.., и этому малышу, захотелось заботиться о них, но разум отмел эти мысли.

Он ничем не обязан Лоретте и существу внутри нее. Зачем ему эта ответственность? Зачем ему эта женщина и орда ее многочисленных родственников? Лоретта - это ящик Пандоры, который он не намерен открывать. Достаточно и того, что пришлось доверить свой "мерседес" ее братцу.

Глава 4

Гриффин не мог поверить своим глазам: его серебристо-голубой красавец "мерседес", бывший еще неделю назад в идеальном состоянии, стал.., тошнотворно-зеленого цвета!

Роберто! Раздражение пополам с яростью ударило ему в голову.

Гриффин с силой хлопнул дверцей арендованного автомобиля, оставив его стоять посреди двора, и решительным шагом поднялся по ступенькам. На веранде горел свет, но дверь была заперта.

Где же его хваленый дворецкий?

Спокойствие прошедшей недели и долгие часы, которые он проводил в офисе, пытаясь справиться с рождественским наплывом всевозможных дел и проблем, на время рассеяли его страхи и внушили мысль, что все будет хорошо, что объединенные усилия клана Сантана не подорвут его психику.

Он ошибался. Отомкнув дверь, он рявкнул:

- Лоретта!

Полнейшая тишина. Гриффин нахмурился. Как? Никаких племянников и племянниц, выскакивающих на него из темноты? С опаской пройдя по дому, он отметил, что все, кажется, в порядке. "Кажется" - вполне подходящее слово, потому что там, где замешана Лоретта, порядок, похоже, только видимость, и определенно временная.

Гриффин нашел ее записку на кухне. Она лежала на ворохе других бумажек, оставленных на безупречно чистой стойке. Размашистым женским почерком Лоретта сообщала, что оставила ему в холодильнике запеканку из брокколи и тофу, содержащую большое количество необходимых организму аминокислот, и приписала номер телефона, по которому ее можно найти, если понадобится.

Настроение у Гриффина совсем упало. Как раз сегодня ему не хотелось есть зелень. К тому же он хотел, чтобы его машина снова стала серебристо-голубой.

Он потянулся к телефону на стене и набрал номер.

- Пиццерия Марко. Лоретта у телефона, ответила она бодрым голосом.

Значит, сама уплетает пиццу, а его пичкает тофу с аминокислотами? Это уж слишком!

- Роберто вернул мою машину, - сказал он без предисловий.

- Отлично! Он сдержал свое обещание вернуть ее сегодня.

- Она зеленая.

- Зеленая? Машина?

- Отвратительно зеленая.

- О боже!

В трубке было слышно, как кто-то заказывает большую пиццу с анчоусами, перцем и двойным сыром. У Гриффина потекли слюнки.

- Поняла! Роберто же дальтоник! Он закрыл глаза и попробовал сосчитать до десяти. Надо же быть таким идиотом, чтобы доверить покраску своего "мерседеса" дальтонику.

- Почему ты в пиццерии, а не здесь? - Он мог бы сейчас придушить ее голыми руками... Нет, нет, садиться из-за нее в тюрьму?

- Я помогаю брату.

- Роберто? - У Гриффина непроизвольно сжались кулаки, челюсть напряглась.

- Нет, Марко. Это его пиццерия. Сегодня здесь не хватает рабочих рук, потому что жене Марко немного нездоровится, а старший мальчик отпросился на школьную рождественскую дискотеку. Брат попросил меня помочь.

- И ты, естественно, согласилась.

- Конечно!

Но почему Гриффина так задевает, что семья важнее для нее, чем он? Почему братья так беззастенчиво злоупотребляют ее безотказностью, тем более сейчас, когда она должна вот-вот родить?

- У тебя уже есть работа.

- Ну да, конечно, я знаю. Но вы обычно приходите домой так поздно, что я подумала...

- Где находится пиццерия Марко?

Она дала ему адрес на Пико-бульвар.

- Вы разогрели себе запеканку?

- Мне вдруг захотелось пиццы, Лоретта. Если у вас найдется с ветчиной и грибами, будь добра, поставь ее в микроволновку.

Она не растерялась:

- И с соусом чили?

- Нет, боюсь, мой кислотно-щелочной баланс этого не вынесет.

Когда Лоретта повесила трубку, у нее дрожала рука. Оставляя сообщения для мистера Джонса, она думала, он приедет домой поздно, очень поздно. Но в глубине души порадовалась, что он приехал так рано.

Но хозяин, похоже, недоволен ею.., и работой Роберто, что вполне понятно. Надо было напомнить брату, чтобы был повнимательнее с покраской, но и зеленый довольно приятный цвет, хотя и не такой пленительный, как серебристо-голубой - под цвет глаз Гриффина.

Хорошо, что он всю неделю работал допоздна и они мало виделись. Лоретта не могла забыть тот волнующий момент, когда он держал руку у нее на животе, ощущая шевеление ребенка, а уж тем более - смотреть ему в глаза не краснея. Простое прикосновение стало самым эротичным и самым волнующим переживанием в ее жизни. Ей казалось, они все трое так близки, что даже их сердца бьются в унисон.

Но как он не прав, обвиняя ее семью в эгоизме и потребительском отношении к ней, Лоретте! Выходит, она до сих пор старается заслужить свое место в семье добрыми делами? После стольких лет? Она любит их.., и они ее любят. Разве не так?

- Эй, Лори, ты не уснула? - крикнул Марко из зала. - Что с анчоусами и перцем?

Лоретта заморгала и тряхнула головой, пытаясь вернуться мыслями к реальности.

- Иду. - Она не должна сомневаться в любви семьи к ней, не должна думать о руке Гриффина, о его проницательном взгляде, его губах, когда он улыбается, и как бы ей хотелось...

Все-таки она устала! Пройдя к холодильнику, Лоретта достала тесто для пиццы посетителю и Гриффину. Она приготовит пиццу к его приезду, хотя, наверное, запеканка из тофу имела бы более успокаивающий эффект, чем ветчина.

Раскатывая тесто в лепешку, Лоретта думала, что хорошо бы посыпать пиццу Гриффина молотым анисом - в качестве успокоительного, но вряд ли у Марко имеются лекарственные травы.

Прогнувшись, она попыталась облегчить ломоту в спине и ослабить напряжение в мышцах плеч. Видит Бог, ей и самой не помешало бы выпить чего-нибудь успокоительного, ведь Гриффин будет здесь с минуты на минуту.

Гриффин не без труда отыскал эту забегаловку, принадлежащую брату Лоретты. Уже то, что его пыхтящий, как паровоз, "мерседес" доехал, было настоящим чудом: будь экологическая полиция в радиусе пятидесяти миль, его бы, без сомнения, оштрафовали.

Он припарковал машину, оставив дверцы незапертыми в тщетной надежде, что кто-нибудь ее угонит, и даже подумал, не оставить ли ключи, чтобы упростить дело, хотя со страховой компанией тогда возникнут проблемы.

Когда Гриффин вошел в кафе, нервы его были на пределе, но стоило ему увидеть Лоретту на кухне, как вся его злость куда-то улетучилась, сменившись озабоченностью и волнением.

Она закатала рукава широкой блузки и повязала большой поварской фартук. Щеки у нее раскраснелись, завитки волос прилипли к лицу, на лбу выступили капельки пота.

О господи, да у нее же почти девятимесячный срок беременности! Сколько она уже на ногах? И какой же невнимательный болван ее братец Марко!

Не задерживаясь в маленьком, украшенном мишурой обеденном зале с симпатичной рождественской елочкой, Гриффин прошел на кухню и взял ее за руку.