Мачеху Илья Викторович не захотел в семью приводить. Да и вообще, ни к чему чужую женщину к своим деньгам приваживать. Были у него любовницы, всех он держал на коротком поводке. Знали – сделают чего не так, вмиг на улице окажутся. Зато, пока он им благоволит – как сыр в масле катаются.

Личная помощница, которая многими делами заведовала – Василиса Сергеевна – тоже была в полной зависимости от расположения начальника. Потому и пахала, семьи не имела, по первому звонку, пусть и ночью, вскакивала, решала проблемы.

Только сына любил Илья Викторович, ради него жил. Ему все капиталы отойдут…

А сын, Алешка – пацан еще. Молодой, глупый. Его сдерживать надо, направлять, контролировать. Баловать иногда… Ну, а если набедокурил – прийти на помощь, спасти. Он хороший мальчик, Алеша. Послушный. Если что и делал не то – случайно, по незнанию.

Да, как-то по юности попал в ДТП, но Илья Викторович сына успешно «отмазал» благодаря деньгам и связям. А тут вдруг, спустя пять лет уже, объявился один типчик, заявил, что собирается мстить за свою дочь, погибшую в том ДТП. Какой-то Егор Сахно, сам представился. Еще эти страшные слова прямо в лицо Илье Викторовичу бросил – ты, говорит, своего ребенка тоже потеряешь. Угрожал!

Откуда взялся? С чего спустя столько лет взъярился? Да какая, собственно, разница? Незачем в психологию лезть.

Главное, по лицу этого типа видно – сдержит свое слово, отомстит. Пожалуй, может Алеше сильно навредить. Илья Викторович тут же, немедля, команду собрал. Умники вычислили, кто этот Сахно, где живет, с кем общается, какими маршрутами, возможно, ходит, на какой машине ездит.

Нашли оперативно, в городе, и тут удача сама в руки – где упреждающий удар нанести этому «мстителю». Да вот тут, возле дома этого Сахно, в строительном переходе. Вот прямо сейчас!

Раз – и сделано, нужный человечек постарался, приложил по головушке. И вот уже этот мститель – на грани смерти, даже не успев ничего предпринять.

Жизнь опять наладилась.

Но тут в скором времени вот какая ерунда приключилась. Илья Викторович все знал, всех чувствовал, но с одним только исключением. Не отследил то, что с ним самим делается. Потому что о себе мало думал. А здоровье-то подвело… Возраст, как-никак. Дали годы о себе знать, да и волнения за сына, видимо, подействовали…

Мужчина оказался в больнице. Сначала не понял – где, что с ним, поскольку не мог двигаться, говорить. Но пока Илья Викторович не унывал.

Деньги есть, связи есть, больница и уход самые лучшие. Выкарабкается.

Потом, не сразу, стал замечать – что-то не то. Врачи улыбались, лечили, медсестры ухаживали, капельницы ставили, судно выносили. Но как-то все формально, что ли.

Один раз явилась Василиса, помощница, с искусственной улыбкой пожелала здоровья. Еще тогда Илья Викторович, пусть и парализованный инвалид, но понял – она рада отсутствию начальника, тому, что над ней сейчас никто не довлеет. Поди, дел там, в автосалоне, наворотит – раз хозяина нет.

Как-то вечером прорвалась в палату Алиночка, последняя… пардон, «крайняя» любовница. Кричала, плакала. Жаловалась, что ей жить не на что, упрекала Илью Викторовича в том, что он ее замуж не взял. Заявила, что это ему наказание – его болезнь… А в конце своего монолога пожелала подохнуть. Но тут прибежали охранники, Алиночку вывели.

Сам факт того, что произошла подобная безобразная сцена, говорил о том, что на Илью Викторовича всем наплевать. То есть вроде его не выкинули на помойку, лечили, охраняли – но как-то спустя рукава. Без контроля.

И, главное, Алеша только один раз приходил. В самом начале. Посмотрел с ужасом, отвращением на Илью Викторовича, сказал: «Отец, выздоравливай!» – и больше не появлялся. Он вообще не любил больных, болезней, больницы – его Алеша. Очень чувствительный мальчик. Впечатлительный. Вероятно, вид немощного, с перекошенным лицом, с текущими слюнями, отца его испугал.

А так хотелось увидеть Алешу. Чтобы именно Алеша взял все в свои руки – нашел не просто дорогую клинику и врача с регалиями, а вывез, например, Илью Викторовича в Израиль или Германию, где его бы гарантированно вылечили.

Ну, что-нибудь такое Алеша взял бы да и придумал бы… Ну хотя бы местную охрану прижучил!

Но Илья Викторович при всем при этом на сына не сердился.

Только плакал много. Мычал что-то невразумительное. Приходила равнодушная ласковая медсестра, вытирала его лицо влажными салфетками и говорила фальшивые слова – типа все будет хорошо, господин Шевкунов…

Получается, тот мужик, Сахно, добился своего? Ведь сбылись его слова… Илья Викторович действительно ПОТЕРЯЛ своего сына. В переносном смысле, конечно. Но оттого – совсем не легче…

* * *

Тая в тот день, когда услышала случайно разговор Егора и Лизы, отправилась не домой, а к старшей сестре. Та как раз только что вернулась с работы.

– Тая! Что случилось? На тебе лица нет! – открыв дверь, испугалась Дарья.

– Даша… ты была права. В одну и ту же реку нельзя войти дважды, – мрачно произнесла Тая. – Хуже не бывает. Можно, я прилягу, у меня голова раскалывается.

– Что? Егор опять начудил? Я так и знала! – закричала сестра. – Вот я так и знала…

Тая прошла в комнату, рухнула на диван.

– Хочешь, укол сделаю? Он быстрее подействует. Или таблетку?

– Нет, давай таблетку. Ненавижу уколы.

С трудом приподнялась, запила водой таблетку, принесенную сестрой.

– Что он на этот раз учудил? – сердито спросила Дарья.

– Он ни при чем. Просто… сама ситуация такая, что… Оказывается, Лиза ждет от него ребенка. – Тая протянула сестре пустой стакан, опять легла.

– Он ни при чем? О-о… он очень даже при чем! – мгновенно взвилась сестра. – Послушай, почему ты его все время выгораживаешь? Может, он и не злодейский злодей, твой Егор, но все, что он делает, ранит тебя… Ты заметила? Он просто тебе противопоказан, ты понимаешь? Он для тебя отрава.

– Не говори мне про отраву, – поморщилась Тая. – Мне и без того нехорошо. Я как узнала все это… ох, голова моя…

– Значит, Лиза ждет ребенка от него? Когда же он успел? Послушай, вы же уже с ним давно… И что Егор?

– Я не знаю. Я с ним не говорила еще. Сразу ушла, когда узнала. Ну не могу я лишать ребенка отца, не могу…

– Столько всего ты пережила. И тут это еще. – Дарья буквально упала на стул, опустила руки. Похоже, она была сражена новостью о беременности Лизы.

В этот момент раздалась трель мобильного.

– Это мой, в сумке…

Дарья достала из сумочки Таи мобильный, взглянула на экран:

– Егор. Нет, ну вы посмотрите на него!

– Дай, пожалуйста…

– И ты с ним еще будешь говорить?! О нет. Нет. Нет! – Дарья быстро вышла на балкон, наклонилась над перилами, осмотрев двор, затем швырнула вниз мобильный сестры.

– Что ты делаешь? – испуганно спросила Тая.

– Нет, что ты делаешь? О чем ты собиралась с ним говорить? – Дарья была вне себя.

– Ладно, пусть так. – Тае вдруг стало все равно. К горлу подступила тошнота. Горько, очень горько. Молодая женщина вскочила, скрылась в ванной.

Вернулась – умывшаяся, мокрая. Опять легла на диван.

– Не могу я пить лекарства на пустой желудок, – призналась Тая.

– Давай укол…

– Не надо, мне лучше, – простонала она.

– Бедная ты моя, глупая… – Дарья села рядом, погладила Таю по мокрым волосам.

– Знаешь, я что подумала. Мне надо уехать. С понедельника все равно отпуск, занятий у меня нет.

– Егор будет тебя искать, – усмехнулась Дарья. Внезапно оживилась: – У меня идея. Никита с женой уехали в Болгарию до июля. У меня ключи от их квартиры – цветы поливать. Настоящие заросли. Поживи пока там. Егор точно не найдет…

– Может, и не найдет, зато ты ему все расскажешь опять.

– Ничего я ему не скажу! – возмутилась сестра. – Если он сюда приедет, я ему дверь не открою.

– А может, он и не будет меня искать с таким рвением, – усмехнулась в ответ Тая. – Ладно, поеду, куда скажешь.


…В квартире, в которой жил племянник с женой, Тая была когда-то в гостях. Цветов и правда много.

Но сейчас молодую женщину буквально поразило количество декоративных растений. Часть из них цвела, и от сладковатого, нежного, но навязчивого запаха у Таи опять голова разболелась.

Она уже пожалела, что согласилась пожить здесь. Не надо было убегать от Егора, от разговора с ним… «Или мне страшно услышать от него, что он рад стать отцом? Ну да, он всегда мечтал стать отцом, вполне возможно, что теперь решит остаться с Лизой!» – опять подумала она.

Целых два дня Тая промучилась в этих джунглях. Питалась кашами на воде (обнаружила на кухне), никуда не хотела идти. Хотя рано или поздно надо будет сходить в магазин, восполнить уничтоженные запасы.

На третий день, с утра, у Таи проснулся зверский аппетит. Ей нестерпимо захотелось есть. Она нашла макароны, сварила их. Съела с жадностью, обильно приправив их кетчупом. А потом опять почувствовала приступ дурноты. Макароны не пошли впрок. Вчера, помнится, ее тоже тошнило от пустой каши.

«Да что же это со мной такое? – в отчаянии подумала Тая. – Ничего во мне не держится…»

Мысль о том, что она беременна (тоже беременна) – возникла сразу же. Ну да, есть вероятность… очень на то похоже. Небольшая задержка. И ощущения – все как в тот раз, с Лидусей.

И радость, и страх охватили в этот миг Таю. И еще неприятная мысль возникла: вот, родятся у нас с Лизой детки, с небольшой разницей в возрасте… Меньше всего на свете Тае хотелось породниться с Лизой. С кем угодно, но только не с этой женщиной! Никогда. Нет, нет.

Тая все же заставила себя спуститься в магазин, купила там немного еды и еще на кассе – тест для определения беременности. Решила сразу же им воспользоваться.

…Две полоски.

«Этого не может быть», – смятенно подумала Тая, глядя на проступившие на тесте отчетливые две полоски. Случилось то самое, чего она не хотела – теперь сама судьба связала ее с Лизой. Их дети будут сестрами. Или братьями. Или как там еще природа распорядится…

Но в любом случае она теперь не имеет права скрывать свое положение от Егора. Все, теперь никуда не убежишь. Хватит, уже наскрывалась в свое время.

Растерянная, сбитая с толку, с ощущением обреченности Тая поехала к себе домой, на «Первомайскую».

И, едва войдя во двор, сразу увидела машину Егора. Подошла ближе – он спал, откинувшись назад. Сколько он тут провел времени?

Тая постучала в стекло.

Егор вздрогнул, открыл глаза, выпрямился. Столько радости в его глазах было… Эта радость заставила Таю отринуть все свои сомнения. «И пусть! – с отчаянием, даже весело подумала молодая женщина. – Пусть будет как будет». Она быстро обошла машину, запрыгнула на переднее сиденье рядом с Егором.

Они обнялись.

– Ты все знаешь, – утвердительно произнес Егор.

– Ага.

– Но только ты ничего не знаешь на самом деле.

– Это ты ничего не знаешь! – не выдержала, рассмеялась печально Тая.

– Я тебя люблю.

– Это я тебя люблю!

– Нет, я. А ты… Вот где ты пропадала, где? Почему не перезвонила?

– Даша мой телефон с балкона выкинула.

Ты ведь останешься с Лизой, не бросишь ее? – сразу же спросила Тая о том, что больше всего ее мучило.

– С какой стати я должен остаться с Лизой?

– Но она…

– Она выдумщица и актриса. Никакого ребенка нет. Да я бы и не остался с ней даже ради ребенка. Хотя ты в курсе моих взглядов на этот вопрос – конечно, я бы помогал ей, и все такое… Но она – все придумала.

– Зачем? – с изумлением спросила Тая. – Так она… не беременна? Но… зачем она все это придумала?

– Наверное, хотела меня наказать. Помучить. Мне Иван вот недавно звонил. Кстати, прямо из аэропорта. Сказал, что видел тебя в тот день, говорил с тобой о Лизе. Что ты перед этим слышала нашу с Лизой беседу. И я только тогда понял, почему ты сбежала. Конечно, это был удар для тебя, прости. Ну а потом он рассказал и про себя.

– Про себя?

– Лиза, оказывается, все это время жила у него. В Ялту они вместе ездили. Романти́к. И вот представь – ты ему говоришь, что только что узнала о беременности Лизы. У него крыша чуть не поехала. Иван отправился к Лизе. А она ему – от ворот поворот. Сказала, что будущего у них нет и что никакого ребенка тоже нет, она просто хотела вернуть меня вот таким образом…

– А ты?

– А я тебя все это время искал. Тая, я прекрасно понимаю, что ты испытала, когда услышала наш с Лизой разговор, но почему ты сбежала без всяких объяснений? Ты мне совсем не доверяешь, скажи честно?

Кажется, он сердился и изо всех сил сдерживал себя.

– Прости. – Тая уткнулась ему в шею. – Что-то на меня нашло. Думала, что ты теперь останешься с Лизой… Но зачем она шутила подобными вещами? Так же нельзя…

– Мне кажется, она сама не понимает, что ей сейчас делать. То одно твердит, то другое. То уеду в Нижний, то останусь здесь, в Москве. Мечется. Ивану голову задурила… У него ведь теперь какая-то новая идея, фантастическая… Я даже не понял, к чему он мне про какие-то виноградники рассказывать стал. Ну ладно, потом разберемся. Так вот… А я Лизу совсем не ревную к Ивану, представь. Мне все равно. Нельзя даже из жалости, даже из чувства долга жить с человеком, которого не любишь. И даже ради детей.