Когда ее мать отвлекли старые друзья, Лидиан вышла из зала. За много лет она изучила особняк Уиллогби и, миновав комнату для игры в карты, где собирались пожилые люди, охотничий зал, приспособленный мужчинами под курительную, оказалась перед гостиными в противоположном конце дома.

Найдя незанятую комнату, Лидиан закрыла за собой дверь и облегченно вздохнула. Тишину нарушал лишь треск огня в камине, служащего единственным освещением. Она сняла длинные белые перчатки, швырнула их на пол и протянула руки к огню. Хотя бы несколько минут она может провести в одиночестве.

Девушка не слышала, как открылась дверь, поэтому мужской голос у нее за спиной очень испугал ее:

– Вам неприлично быть здесь одной, мисс Экленд.

Лорд де Грей закрыл за собой дверь и окинул взглядом фигуру, затянутую в белый шелк. Пламя бросало причудливые тени на его лицо.

– Но и вам, милорд, не подобает находиться здесь со мной, – с иронией ответила Лидиан, пытаясь скрыть удивление. – Буду очень признательна, если вы покинете комнату, у меня нет желания оставаться с вами наедине.

– Есть только две возможные причины. Например, вы считаете меня непривлекательным.., но я в это не верю.

– Поскольку очень высокого о себе мнения, не так ли? – Ей было и весело, и грустно.

– Вторая причина: вы любите другого.

– Да, я люблю другого.

– И никто не заставит вас забыть о нем?

– Ни на минуту.

– Уверен, что он единственный мужчина, которого вы целовали.

– Я целовала дюжину мужчин.

Глаза Эрика насмешливо блеснули:

– Как бы мне хотелось быть одним из этой дюжины…

– Пожалуйста, уходите, милорд, – нахмурилась она.

Де Грей поправил рукой полоску зеленой кисеи у нее на лифе. Легкое, но интимное прикосновение, от которого у Лидиан отчаянно забилось сердце.

– Надеюсь, вы меня не боитесь?

– Разумеется, нет. – Ей хотелось бежать от него, но она заставила себя не двигаться с места. – Я сержусь на вас.

– Сейчас вы рассердитесь еще больше, т – усмехнулся он.

– Почему?..

Договорить она не успела, так как де Грей вдруг обнял ее. Лидиан глубоко вдохнула, собираясь закричать, но ей уже закрыли рот поцелуем. Она боролась, но не могла вырваться из стальных объятий. Несколько шпилек упало на ковер, шелковистая прядь выбилась из прически, закрыв лицо девушки. Эрик чуть отстранился и убрал ей волосы за ухо, а ошеломленная Лидиан молча смотрела на него.

– Пустите меня, – прошептала она.

Но рука де Грея лишь скользнула по ее шее, а губы снова прижались к ее рту. Лидиан хотелось крикнуть, что она принадлежит Ченсу и ничего не испытывает к другим мужчинам, однако все мысли куда-то исчезли, и она стала добровольной пленницей Эрика, который осыпал ее нежными поцелуями. Когда он наконец поднял голову, Лидиан едва держалась на ногах.

До сих пор ее целовал только Ченс, и этот незнакомец уничтожил те сладостные воспоминания. Она тяжело дышала, ноги у него дрожали. Но против ее ожидания на лице де Грея не было торжества. Одно только смущение, видимо, не менее сильное, чем у нее.

– Мисс Экленд…

Лидиан со всего маху ударила его по щеке и повернулась, собираясь бежать, но де Грей удержал ее за талию.

Очень медленно он поднес ее руку к губам и поцеловал покрасневшую ладонь. Его губы казались обжигающими.

Онемев от изумления, Лидиан застыла на месте. Этот поцелуй тоже стал воспоминанием, которое нужно отбросить и поскорее забыть. Она предала Ченса, когда с таким пылом отвечала незнакомому мужчине. Ей стыдно за свое поведение.

Де Грей поймал ее взгляд.

– Вы забудете Спенсера, – тихо сказал он. – Я об этом позабочусь.

Она вырвалась и, чуть не упав в спешке, бросилась к двери.

* * *

Воспоминания о том поцелуе мучили Лидиан и в последующие дни. Она не переставала думать о лорде де Грее, о его поцелуях и о том, как он прижимал ее к себе.

Во сне он снова и снова целовал ее, а она боролось, сгорая от удовольствия и стыда.

Но хуже всего то, что образ Ченса стал блекнуть, и она уже едва помнила, как он выглядит. Карие глаза возлюбленного были вытеснены из памяти серо-зелеными, а его очаровательные шутки забылись, уступив место воспоминаниям о том, как де Грей поцеловал ударившую его руку.

Конечно, Лидиан ничего не рассказала матери, ей было стыдно за свое поведение. Воспитанные девушки не позволяют вольностей едва знакомым мужчинам. Кроме того, это лишь подстегнуло бы решимость Элизабет найти ей спутника жизни. Несмотря на возражения дочери, она готовилась провести остаток сезона в Лондоне.

«Ченс, тебя нет слишком долго, – с грустью думала Лидиан, уставившись на крышку стола, за которым безуспешно пыталась работать. – Почему ты просил меня ждать и исчез? Ты должен поскорее вернуться ко мне».

Девушка не знала, сможет ли устоять перед настойчивостью матери и собственной слабостью. Она так одинока и слишком уязвима.

– Лидиан, – окликнула ее вбежавшая в библиотеку Элизабет и махнула рукой, в которой было зажато письмо. – Ты не поверишь.., лучше прочти сама…

– В чем дело? – испуганно спросила Лидиан, подбегая к матери. – Плохие новости?

– Наоборот! – Возбужденная до предела Элизабет сунула ей в руки письмо.

Пробежав глазами начало, Лидиан недоуменно посмотрела на мать:

– Оно от графини де Грей.

– Да, это ответ на письмо, которое я послала ей на прошлой неделе. Читай же!

"Дорогая моя Лиззи!

Ты написала, что ищешь дом в Лондоне. К чему такие хлопоты, если в нашем особняке столько свободных комнат. Надеюсь, вы с дочерью окажете мне честь и остановитесь у нас. Долли с радостью примет Лидиан, и, убеждена, к их взаимному удовольствию.

В доме сейчас только Эдгар, его брат и Долли. После смерти жены Гаррет уже два года живет здесь. Ему, как и всем нам, будет полезно увидеть новые лица. Признаюсь, я действую и из эгоистичных побуждений: такое счастье иметь рядом дорогую подругу и вспоминать с нею те благословенные времена, когда еще были живы ее муж и мой любимый сын Эдуард. В нашей памяти они навсегда останутся молодыми и жизнерадостными. Пожалуйста, Лиззи, приезжай!.."

Лидиан отложила письмо и твердо сказала:

– Я не могу, мама. Разумеется, ты действовала из лучших побуждений, но я не поеду.

– Нет, поедешь! – В голосе Элизабет зазвучала сталь. – Я не позволю тебе сидеть в деревне, когда можно выезжать на лучшие балы и вечера сезона, встречаться с самыми достойными мужчинами Лондона…

– К тому же лучший способ познакомиться с лордом де Греем – это погостить у его родителей, – усмехнулась Лидиан. – Повторяю, мама, он меня не интересует.

– Тогда выбери кого-нибудь еще.., даже Ченса Спенсера, если он вернется. А пока ты поедешь со мной к де Греям и пробудешь у них до конца сезона.

– И кто же станет заниматься поместьем?

– Ты можешь это делать из Лондона. Мы найдем способ.

– Мама, это непрактично, легкомысленно и…

– Думаю, ты хоть раз можешь позволить себе быть легкомысленной и непрактичной, – заявила Элизабет. – Ты уже украла у себя драгоценные годы! Так пусть хоть несколько месяцев у тебя будет то, чего ты лишилась после смерти отца.

– Пожалуйста, не надо говорить о папе, – Лидиан села за стол и взглянула на кипу бумаг. – Наш спор бесполезен, мама. Неужели ты не можешь смириться с тем, что мне нужен только Ченс?

– Смириться с тем, что моя единственная дочь останется без мужа, детей и собственного дома из-за негодяя, который увлек ее пустыми обещаниями? Никогда! – Элизабет встала перед ней. – Едем к де Греям, Лидиан, и я больше ни о чем тебя не попрошу, дорогая. Сделай это ради меня, пожалуйста, не отказывай мне, Лидиан.

* * *

Особняк де Греев располагался на Аппер-Гросвенор-стрит, примыкающей к Гайд-парку. Фронтон был украшен дорическими колоннами и высокими окнами с красивыми переплетами, отчего в доме казалось просторнее и светлее. Главный холл заканчивался широкой двойной лестницей, ведущей на второй и третий этажи. На бело-голубых стенах висели прекрасные картины в великолепных рамах, украшенных золоченой лепниной. Лидиан не успела в полной мере осознать величие этого особняка, а к ним уже спустилась графиня де Грей и заключила Элизабет в объятия. Лидиан скромно держалась в стороне, глядя на подруг. Джулия, как называла графиню Элизабет, была стройной красивой женщиной с такими же, как у Долли, серебристыми волосами.

– Боже мой, Лиззи, – воскликнула она, – ты совершенно не изменилась за эти десять лет!

– О нет, я изменилась. – Элизабет с кислой миной обозрела свою пышную фигуру. – А вот ты, Джулия… все такая же стройная. Разве я могу простить тебя за это?

Графиня засмеялась и повернулась к Лидиан.

– Лиззи, твоя дочь стала красавицей. Вы с ней просто на одно лицо, хотя есть некоторое сходство и с Джоном. – Она прижала Лидиан к груди, пахнущей изысканными духами. – Я так рада, что ты погостишь у нас, дорогая. Ты понравилась моим детям.

Девушка вспыхнула, не зная, что сказать.

– Лидиан! – В холл вбежала сияющая Долли. – Наконец-то! Мы пока осмотрим дом, а горничные распакуют твои вещи.

В этот момент из бокового коридора появился высокий мужчина лет сорока – пятидесяти. Он направился было к лестнице, но, увидев незнакомых людей, остановился. Несмотря на хмурое лицо и изрядную седину в волосах, мог бы считаться красивым, если бы не складки вокруг рта, выдающие его цинизм и разочарование жизнью.

– Кто это, черт побери? – пробормотал он, бесцеремонно разглядывая гостей.

Покрасневшая от смущения графиня поторопилась сгладить неприятное впечатление.

– Гаррет, – весело сказала она, – это моя подруга леди Экленд и ее дочь Лидиан. Я тебе уже говорила о них.

Де Грей без особого интереса окинул взглядом обеих женщин, чуть задержавшись на Элизабет, и, пробормотав нечто вроде приветствия, направился к лестнице.

Джулия слегка нахмурилась.

– Вы должны простить моего шурина, – сказала она, едва тот оказался вне пределов слышимости. – Обычно он ведет себя более прилично.

– Надеюсь. – Элизабет неодобрительно покачала головой.

Смеющаяся Долли повела Лидиан наверх, а обе леди скрылись в гостиной.

– Хочу извиниться за Гаррета, – продолжила графиня, когда они уселись на французские стулья с изогнутыми ножками. – До внезапной смерти жены он был обаятельным и приятным человеком. Он безумно любил Одри, и эта потеря явилась для него сильнейшим ударом.

После похорон мы с Эдгаром пригласили его пожить у нас. Ему, очевидно, легче в кругу семьи, но человек он скрытный, и большую часть времени мы даже не замечаем его присутствия. – Джулия пожала плечами. – Вряд ли Гаррет снова женится. После смерти Одри он не интересуется женщинами, по крайней мере дамами.

– У него есть дети?

– Бог не дал им ребенка, но Гаррета это не волновало, пока рядом была Одри.

– Тяжело стареть в одиночестве, – согласилась Элизабет, несколько смягчившись. – У меня хотя бы есть дочь.

– Ты не думала о новом замужестве, Лиззи?

– Конечно, нет! – Та даже улыбнулась при этой мысли. – Джона никто не заменит. Если Лидиан будет счастлива в браке, я проведу остаток дней с моими внуками.

– Но ты еще молода и привлекательна, – воскликнула Джулия. – Тебе легко найти мужа. Я знаю нескольких достойных мужчин подходящего возраста и положения…

– Нет, нет, я не собираюсь гоняться за поклонниками – со смехом отказалась Элизабет. – Единственное мое желание – найти мужа для Лидиан.

– Ты столь же упряма, как Гаррет. Похоже, мне остается сосредоточить все усилия на твоей дочери.

Поднимаясь по лестнице, Лидиан чувствовала себя не очень уверенно, опасаясь, что в любую минуту откуда-нибудь появится Эрик де Грей.

– Долли, а твой брат тоже живет здесь? – осторожно поинтересовалась она.

– Нет, у Эрика свой дом в городе, – улыбнулась та и добавила:

– Но теперь, подозреваю, он будет появляться у нас чаще.

– О! – Лидиан нахмурилась.

Долли кинула на нее тревожный взгляд.

– Ты расстроена? А мне казалось, что все женщины стремятся заполучить моего брата.

– Твой брат очень привлекательный, – сказала Лидиан, решив быть справедливой, – но я уже люблю другого.

– Правда? – сморщилась Долли. – Очень плохо.

Я хочу, чтобы Эрик женился на девушке вроде тебя. На такой же доброй и естественной. А многие женщины в его присутствии начинают манерничать. – Долли помедлила и гордо сказала:

– Ты, знаешь, он гвоздь сезона.

* * *

После долгой и приятной беседы с подругой Элизабет отправилась переодеваться. Какое счастье хоть на время забыть в доме старинной подруги все проблемы, которые ежедневно мучили ее и Лидиан! Их визит окажется необычайно полезным, если ее дочь наконец увидит, какие возможности ей предоставляются.

Элизабет остановилась у огромного зеркала в золоченой раме. Обнаружив выбившиеся из прически локоны, она тут же стала поправлять их, ибо всегда ценила аккуратность. Никакой небрежности в прическе, никаких пятен на одежде.