Услышав это, я резко взглянула на дядю, но он смотрел мне прямо в лицо и нисколько не смутился, встретив мои глаза.

— В этом нет ничего невозможного, Кейт. Ваш отец был никем, но ваша мать была дочерью виконта.

— Мой папа вовсе не был никем! — Я бросилась на защиту отца. — Фитцджеральды — старинный ирландский род.

— Может быть, и так, моя дорогая, — пожал плечами дядя, — но Фитцджеральды уже очень давно отторгли вашего отца. Дэниэл был всего лишь игрок и торговец лошадьми. Он таскал за собой мою бедную сестру с ипподрома на ипподром, из одной захудалой гостиницы в другую. Не потому ли она умерла, не дожив до тридцати пяти лет?

Эти слова привели меня в бешенство. С точки зрения фактов они могли быть правдой, но в них не было главного. Сжав руки в кулаки, я спокойным, ровным голосом сказала:

— Мы никогда не голодали. Папа был хорошим человеком и очень любил маму.

— Дэниэл был всего лишь смазливым ирландским обольстителем, совратившим мою сестру и вынудившим ее выйти за него замуж, — грубо заявил лорд Чарлвуд.

Я встала. Слуга, который перед этим собирался долить в мой бокал лимонад, замер на месте. Кузина Луиза принужденно закашляла, тем самым выражая смущение от разыгрывавшейся на ее глазах ссоры.

— Я не собираюсь сидеть здесь и слушать, как вы оскорбляете моего отца, — сказала я.

— Сядьте, — процедил сквозь зубы Чарлвуд. Он побледнел, глаза угрожающе поблескивали. Вид его мог бы кого-то устрашить, но за годы моей работы с лошадьми я хорошо усвоила, что дать животному почувствовать, что ты боишься его, это значит проиграть схватку. Теперь мне пришло в голову, что этот принцип применим и в отношении мужчин.

— Я сяду, если вы прекратите оскорблять моего отца, — сказала я не менее ледяным тоном, чем дядя.

К счастью, у меня хватило ума не потребовать от него извинений.

В комнате наступила напряженная тишина. Мы с лордом Чарлвудом молча ели друг друга глазами.

— Пожалуйста, сядьте, Кейт, — нервно произнесла кузина Луиза.

Бросив на нее взгляд, я поняла, что бедняжка просто в ужасе от этой сцены.

Медленно, очень медленно я опустилась на стул и взяла в руку вилку. В следующую секунду слуга осторожно плеснул в мой бокал лимонад. Другой слуга долил вина моему дяде.

— Ты хочешь, чтобы я поехала в Лондон вместе с вами, Чарлвуд? — осведомилась кузина Луиза после неприятно затянувшейся паузы.

— Разумеется.

Я положила в рот кусочек баранины и промолчала. У меня были свои причины желать, чтобы переезд в Лондон на самом деле состоялся. Осторожно, из-под ресниц я взглянула в лицо дяде, и в моем сознании окончательно оформилась мысль, которая не давала мне покоя с самого начала: лорд Чарлвуд, то есть мой дядя, мне крайне неприятен.

— Если Кейт предстоит показываться в обществе, ей нужны соответствующие туалеты, — заметила кузина Луиза. — Ее нынешний гардероб несколько бедноват.

— Можете повезти ее по магазинам, Луиза, а счета пришлите мне, — сказал дядя, который, судя по внешним признакам, снова пришел в хорошее настроение.

Я прикусила губу: мне не хотелось делать покупки на его деньги.

— Вы будете самой красивой девушкой на выданье в Лондоне, моя дорогая, — улыбнулась мне кузина Луиза.

Я ответила ей улыбкой, оценив благородную попытку меня подбодрить, но при этом была весьма далека от того, чтобы воспринимать ее слова всерьез. Я унаследовала от отца красивые скулы, но все же оставалась ирландкой, и к тому же бедной, и потому мои шансы сделать хорошую партию были, мягко говоря, не слишком велики. Однако я отнюдь не собиралась весь остаток жизни зависеть от дядиного кошелька, и мне хотелось найти возможность самой содержать себя и стать независимой. «Может быть, — думала я с неистребимым оптимизмом юности, — в Лондоне мне что-нибудь подвернется».


На следующее утро я встала пораньше, чтобы поездить верхом. После того как в январе закончился охотничий сезон, гунтеры моего дяди содержались на конюшне в Чарлвуд-Корт, и я каталась на них в те дни, когда погода не была особенно ненастной. Солнце еще только вставало, когда я вышла из своей комнаты и пошла по темному, увешанному картинами коридору, вдоль которого располагались спальни. Внезапно я вынуждена была остановиться: на моих глазах из комнаты лорда Чарлвуда вышла девушка.

Я узнала Роуз, младшую горничную. Она была полностью одета, однако ее красивые, медового оттенка волосы в беспорядке разметались по плечам. Увидев меня, она тоже остановилась и прижалась к стене. Я в смущении уставилась на нее и заметила на ее левой щеке безобразный багровый рубец. Глаза ее были красными: мне стало ясно, что совсем недавно она плакала.

— С тобой все в порядке, Роуз? — спросила я.

— Да, мисс Фитцджеральд, — прошептала она.

Вид ее, однако, говорил совсем об обратном. Я перевела взгляд с ее щеки на дверь дядиной комнаты.

— Я… я приносила лорду Чарлвуду утренний чай, — запинаясь пролепетала Роуз.

Как я уже упоминала, солнце в это время еще только всходило.

— Понимаю, — произнесла я голосом, в котором отсутствовало какое бы то ни было выражение.

— Мне пора идти, — сказала девушка и. по-прежнему прижимаясь спиной к стене, попятилась от меня.

Я кивнула и отпустила ее. Было очевидно, что именно этого она от меня и добивалась.

Все то время, в течение которого я находилась в седле, я думала о Роуз. Мне было ясно, что дядя вынудил ее лечь с ним в постель, и, совершенно очевидно, она была явно не в восторге от того, что произошло с ней в его спальне. Всякий раз, когда я вспоминала о вспухшем рубце на ее щеке, внутри у меня все сжималось. Хуже всего было сознание того, что я ничем не могу помочь несчастной девушке, чтобы она вырвалась из лап лорда Чарлвуда. Даже для меня это было весьма трудной задачей.


Казалось, сам лондонский воздух действовал на кузину Луизу бодряще. Она с энтузиазмом таскала меня по магазинам на Бонд-стрит и с каждой покупкой словно молодела на несколько лет. Количество денег, которое она тратила, приводило меня в ужас, но она все время уверяла, что для лорда Чарлвуда это вовсе не будет неожиданностью.

— Сколько тебе лет, Луиза? — спросила я, когда мы уселись передохнуть и попить чего-нибудь прохладительного в кафе «У Гюнтера» после особенно расточительного посещения магазина готового платья «Фанчон».

— Сорок один, — ответила она.

Я-то думала, что ей около шестидесяти.

— Да ведь ты моложе моего отца! — изумленно воскликнула я.

Отцу, когда он умер, было сорок шесть, и в его густой шевелюре не было ни единого седого волоска. Тем не менее в мягких каштановых локонах Луизы нетрудно было заметить серебристые пряди.

Кузина Луиза задумчиво улыбнулась:

— Если судить по твоим словам, Дэниэл с возрастом совсем не изменился.

— Ты была знакома с папой?

— В то лето, когда он познакомился с твоей матерью, я тоже была в поместье Чарлвудов.

История эта мне была прекрасно известна. Отец доставил лошадь отцу моей матери, взглянул на мать один раз — и остался обучать всех остальных лошадей. Все лето отец и мама тайно встречались, а в сентябре они убежали в Шотландию, где и поженились.

Улыбка Луизы стала еще более ностальгической.

— Твой отец был такой красивый, Кейт. Лиззи по нему просто с ума сходила. В ночь, когда они сбежали, я помогала ей укладывать вещи.

Я смотрела на Луизу во все глаза. До сих пор мне как-то не приходило в голову, что она была знакома с обоими моими родителями.

Хорошо одетая женщина средних лет прошла мимо нашего стола и бросила презрительный взгляд на мою старую коричневую мантилью. Я, в свою очередь, внимательно оглядела ее с головы до ног, причем во взгляде моем было столько высокомерия, что женщина смутилась. «Ах ты, старая гарпия», — подумала я.

— Я очень часто думала о том, была ли твоя мать счастлива, — сказала Луиза.

— Я думаю, она была очень счастлива, — ответила я. — Папа был… — Я сделала паузу, подыскивая нужные слова. — Понимаешь, когда он появлялся, казалось, что все вокруг словно расцветает. Он и в самом деле был игроком, и бывали времена, когда у нас было плохо с деньгами. Но… — Мой голос задрожал, и я вынуждена была замолчать.

Луиза любезно дала мне время взять себя в руки, а потом сказала:

— Ты очень похожа на него, Кейт.

В ответ я лишь покачала головой. Она была в чем-то права: внешне я очень походила на отца, но внутренне очень сильно отличалась от него. — Как хорошо, что мы далеко от Чарлвуд-Корт, — сказала я, чтобы переменить тему разговора. — Это место похоже на могилу.

— Оно всегда было таким, — зябко повела плечами Луиза. — Когда я была молода, мне всегда страшно не хотелось ездить туда с визитами.

— А когда моя мама была молодой, там все было точно так же? — с любопытством спросила я.

Луиза кивнула, затем окинула взглядом заполненное людьми кафе, словно боялась, что кто-то может подслушать ее слова.

— Твой дед… — Она замолчала и, опустив глаза, стала смотреть в стоящую перед ней вазочку с лимонным мороженым.

— Что мой дед? — осведомилась я, поняв, что она не собирается продолжать.

— Твой дед был тяжелым человеком, — проговорила она наконец.

Я ничего на это не сказала. В противоположном конце зала какой-то маленький мальчик уронил на пол ложку и громко потребовал другую. К нему тотчас же поспешил официант.

Луиза посмотрела на меня через стол и сказала:

— Я уверена, что для Лиззи жизнь с Дэниэлом, несмотря на все трудности, была несравненно лучше, чем в Чарлвуде.

Двое одетых по последней моде молодых мужчин в элегантных синих пальто, проходя мимо нашего столика, бесцеремонно оглядели меня. Проигнорировав их, я сказала, обращаясь к кузине Луизе:

— Если ты так не любишь Чарлвуд, почему же ты согласилась приехать туда и присматривать за мной?

— У меня не было выбора, моя дорогая, — вздохнула она.

— Чепуха, — бросила я. Мне в силу моего возраста все еще казалось, что у взрослых людей всегда есть выбор.

— Нет, не чепуха, — печально произнесла Луиза. — Видишь ли, я живу с семьей моего брата, и лорд Чарлвуд предложил Генри крупную сумму денег при условии, что тот сможет обойтись без моих услуг и отпустит меня присматривать за тобой. Мой брат согласился, так что мне пришлось поехать.

— Без твоих услуг? — озадаченно переспросила я. — Каких услуг, Луиза?

— В доме моего брата я выполняю обязанности экономки. Разумеется, меня в доме никто так не называет, но так оно на самом деле и есть. И конечно, поскольку я официально не работаю у них по найму, а являюсь приживалкой, они могут давать мне, помимо этого, любые поручения.

— О, мистер Уэтмор, вы такой шутник! — воскликнула какая-то девушка, сидящая за столиком неподалеку от нас.

— О каких поручениях ты говоришь? — поинтересовалась я.

— Ну, например, я езжу в ближайший поселок за покупками, сижу с детьми, когда они болеют, и тому подобное.

— И тебе за это платят?

— За это мне дают кров, Кейт, — горько улыбнулась Луиза.

Я положила ложку на белую скатерть. Мороженое, которое я ела, разом словно потеряло вкус.

— Почему ты миришься с таким положением?

— У меня нет ни мужа, ни денег. Надо же мне как-то жить, Кейт.

— А разве ты сама не в состоянии заработать деньги?

Луиза покачала головой:

— Единственное, чем может заняться женщина, у которой нет собственных денег, это стать гувернанткой, а это занятие мне не по душе. По крайней мере сейчас я считаюсь членом семьи моего брата, как бы плохо со мной ни обращались. Поверь мне, Кейт, жизнь гувернантки намного хуже. Гувернантка не член семьи и в то же время не прислуга. Это очень тяжелое существование.

Мне показалось, что это все же значительно лучше, чем та жизнь, о которой она только что мне рассказала. По крайней мере гувернантке платят за ее работу! Вычерчивая пальцем на скатерти концентрические круги, я задумчиво спросила:

— А какие рекомендации и прочие документы нужно представить, чтобы стать гувернанткой, Луиза?

Кузина не ответила, но я чувствовала, что она пристально смотрит на меня, и подняла на нее невинные глаза.

— Даже не думай об этом, Кейт, — сказала она. — Тебя никто никогда не наймет.

— Это почему же? — спросила я возмущенно. — До десяти лет мама сама меня учила. А папа всегда с удовольствием покупал мне книги, так что я многому научилась сама. — Подняв брови, я бросила на Луизу самый высокомерный взгляд, на какой только была способна. — Уверяю тебя, я смогла бы обучать детей.

— Да будь ты хоть семи пядей во лбу, дорогая, тебя все равно никогда не наймут, потому что ни одна женщина, если она в здравом уме, на пушечный выстрел не подпустит тебя к своему мужу или сыновьям.

— Ерунда.

— Нет, не ерунда. Это правда, — убежденно заявила Луиза.