Алисе казалось странным, что в такой критический момент Екатерина Викторовна не может сосредоточиться на главном — выздоровлении сына. Какие могут быть счеты? Неужели за то время, что она носит фамилию Молчанова, она сделала что-то недостойное, порочащее ее? Кажется, все отмечали, что Гарик стал гораздо спокойнее, увереннее. А то, что произошло… У каждого свой рок, как тут предугадать? Главное, приложить все силы, чтобы он поднялся, снова почувствовал счастье обладания своим телом и ощутил те каждодневные радости, на которые порой перестаешь обращать внимание.

С того дня, как Гарик позволил навещать его, прошло две недели. Дни пролетали с головокружительной скоростью. Утром Алиса готовила что-нибудь необычное Гарику, приводила себя в порядок, ожидая звонка от Славы. Он подъезжал к подъезду и сообщал об этом или коротким сигналом или звонком по мобильному. По дороге в больницу он обычно старался не расспрашивать ее о Молчанове, потому что накануне вечером она и так достаточно подробно все ему рассказывала. Потом он ожидал ее в больничном дворе. В обязанности Славы также входило оповещать Алису о приезде родителей Гарика. Заметив их, он набирал номер телефона Алисы и коротко говорил: «Родственники». Тогда Алиса не спеша начинала собираться. Гарик не задавал лишних вопросов — он все понимал без слов. Поцелуй на прощание и просьба позвонить вечером. Молчанов согласно кивал и провожал Алису долгим, тревожным взглядом.

Врачи начали поговаривать о том, что близится выписка и нужно определиться с дальнейшей программой реабилитации. Алиса давно готовила квартиру к возвращению хозяина: одну из комнат полностью переоборудовала для занятий лечебной гимнастикой. Она просмотрела массу статей на эту тему, консультировалась с несколькими известными специалистами в области восстановления после таких травм. Все они твердили о терпении и вере в свои силы, убеждали, что упорство и труд обязательно поднимут Гарика. Главное — вселить в него эту уверенность и дать понять, что с ним рядом есть близкие люди, ожидающие результатов.

Алиса смотрела на большую комнату, которая превратилась в своеобразный тренажерный зал, едва сдерживаясь, чтобы не описать ее Гарику. Он должен знать, что она ни на минуту не забывает о нем, что она продумала каждый шаг, каждый новый этап на пути к выздоровлению. Каково же было ее удивление, когда Гарик заявил, что не хочет возвращаться из больницы в городскую квартиру. Со слов Алисы он знал, что строительная фирма закончила отделочные работы в их загородном доме. Когда он услышал об этом, то сразу не сказал ничего, и только через несколько дней попросил приготовить для него комнату там.

— О чем ты говоришь, Гарик? — недоумению Алисы не было предела. — Какой загородный дом? Тебя ждет оборудованная комната в нашей квартире. Там все сделано так, чтобы ты мог отдыхать, заниматься, принимать посетителей с работы. Зачем тебе этот дом? Мы будем приезжать туда на выходные.

— Свежий воздух — лучший лекарь. К тому же у меня теперь все дни выходные, — иронично заметил Гарик.

— Не хочу ничего слышать об этом. Я жду тебя дома. Газеты и телевидение давно развели нас, обзывая меня пиявкой, присосавшейся к всемогущему человеку и бросившей его при первых же трудностях. Если ты не вернешься домой — это будет очередной повод поливать грязью наш брак. Ты этого хочешь?

— Ты прекрасно знаешь, что нет. Я читаю газеты и мне так же неприятны все нападки. Хочешь, я подам на них в суд? Я в состоянии разорить любую газету, любой телевизионный канал. Хочешь, я сделаю это?! — в Гарике проснулась дикая злоба на весь мир. И на Алису в первую очередь.

— Мне плевать на эти грязные статейки, если ты перестанешь говорить глупости. Мы должны вернуться домой. В дом, в котором мы жили. Это логично, пойми. И свежий воздух я тебе обеспечу. Я буду вывозить тебя на прогулки в коляске, — сказала Алиса и, увидев, как почернели глаза мужа, добавила: — В первое время, пока ты не начнешь двигаться самостоятельно.

— Нет ничего более постоянного, чем что-то временное, дорогая. Это очень старая истина. Странно, что ты так удивленно смотришь на меня. Неужели ты думаешь, что я верю во все те сказки, которые вы мне в три голоса поете? Ты, отец, мама особенно старается! Перестань, хоть ты перестань! Я только начинаю свыкаться с мыслью, что стал инвалидом, а ты пытаешься снова и снова зародить во мне надежду. Это жестоко, Алиса!

— Жестоко? Как ты несправедлив!

— Ради бога, оставь высокие слова, — Молчанов обреченно махнул рукой. — Я не хочу вот таким попасть в нашу квартиру. Это обитель любви, а не…

— Не сдавайся так скоро, прошу тебя. Иначе у меня тоже не будет смысла жить дальше, — тихо произнесла Алиса.

— «Тоже»? Вот видишь, наконец ты сказала правду. Нет смысла…

— Не придирайся к словам.

— И не думал даже, — полусидя, опершись о высокие подушки, Гарик вдруг закрыл лицо руками. — Уходи, Алиса, уходи от меня навсегда, слышишь?

— Ты что говоришь?

— Ты молода, красива, должна быть счастлива. Я больше не смогу быть для тебя волшебником, а обузой — не хочу! — голос Молчанова срывался, он говорил, не открывая лица, словно стыдясь своих слов, самого себя. — Я дам тебе развод. Ты не останешься без средств: в твоем распоряжении окажется достаточно большая сумма, чтобы долгие годы ни о чем не беспокоиться. А за это время… Тебя нельзя не заметить, ты — сам свет… Только не мучай меня больше, я каждый день вижу, как ты играешь в беззаботную, несгибающуюся под тяжестью случившегося женщину. Это выше моих сил. Ты знаешь, как я люблю тебя. Я всегда любил только тебя. Оставь мне воспоминания о моей любви, а не о том, как ты возишься с беспомощным калекой.

Алиса подошла к кровати Гарика и встала на колени рядом. Она отняла его руки от лица, ласково провела кончиками пальцев по исхудавшему лицу.

— Глупый, какой ты все-таки глупый. И как я могла выйти замуж за такого человека? Ты думаешь, мне нужны долгие годы благополучия без тебя? Нет. Если ты скажешь, что разлюбил, — я уйду в тот же день, без выходного пособия, — она поцеловала его в прохладный лоб. В этот момент она искренне верила в каждое произнесенное слово. — Мы справимся с этим испытанием. Наверное, оно послано нам за то, что мы посчитали себя всесильными. Это наказание. Примем его достойно. Я уверена, что мы сможем.

— Я люблю тебя, Алька, — Гарик благодарно смотрел на жену.

— Я знаю, — тихо сказала Алиса и поцеловала его.

— Я скажу маме, чтобы перестала меня терроризировать: она говорит, что останется ухаживать за мной.

— А ты что?

— Я отвечаю, что у меня есть жена.

— Это верно. Жена, которая никогда не оставит своего мужа в беде.

— Мне кажется, что один твой голос способен излечить меня, — улыбаясь, заметил Гарик.

— Все может быть.

— Ты устала, под глазами черные круги.

— Ерунда.

— Прошу тебя, иди сегодня пораньше, отдохни. Вот-вот придут родители — они не дадут мне скучать до самого сна. Я должен набраться энергии, чтобы выдержать очередную волну материнской заботы.

— Хорошо, я приду завтра сразу после завтрака, — Алиса поправила легкое одеяло, выровняла все складочки на нем, вспоминая, как в детстве изводила родителей этим: каждый вечер укладывалась в постель, педантично разглаживая любую неровность одеяла. Она успокаивалась только тогда, когда постель напоминала гладкий ледовый каток. Высоко поставив подушку, она ложилась, успев до сна несколько раз приоткрыть глаза, чтобы удостовериться в качестве своей работы.

— Спасибо, — сказал Гарик, когда его постель выглядела безукоризненно, а Алиса продолжала критически осматривать ее.

— Ну, пока. Позвони вечером, если будет настроение, — Гарик редко звонил по мобильному.

— Договорились, пока.

Алиса вышла из палаты, услышав мелодию своего телефона, требующего хозяйку на связь.

— Алло, — произнесла она.

— Родственники, — привычно произнес Слава.

— Спасибо, я уже выхожу из отделения, — усмехнулась Алиса, подумав, что сегодня они что-то рановато.

— Лето вот-вот закончится, — заметил Слава, подъезжая к дому.

— Да, планы были грандиозные, но имеем то, что имеем, — покусывая губы, ответила Алиса.

— Ничего, наверстаете. Еще поездите, позагораете, поплаваете, — обнадеживающе добавил Слава. — Приехали. Во сколько завтра?

— Как обычно. Может быть, я попробую сама сесть за руль. Ты уже устал, с утра до вечера на ногах. Невесты, наверное, твою работу недолюбливают, — улыбнулась Алиса.

— Настоящая — поймет, а остальных удерживать не станем.

— Ух ты! Масштабы у тебя!

— А то! — засмеялся Слава.

— Ладно, спасибо, до завтра.

Алиса вышла из машины и стала не спеша подниматься по ступенькам крыльца. Она даже не посмотрела вслед джипу, что делала всегда. Гарик был прав — она слишком устала. Уже устала, а все только начинается. Так думала она, автоматически отвечая на приветствия выходящих из подъезда людей. И вдруг резко обернулась, услышав голос:

— Лялька, привет, — Марина поднялась с лавочки возле подъезда и шагнула навстречу Алисе. — Не ожидала?

— Марина? Здравствуй, честно говоря, не ожидала. У меня даже ноги подогнулись. Я не люблю таких неожиданностей. Что же ты не позвонила, я бы тебя встретила, — Алиса спустилась на несколько ступенек, разглядывая подругу. Прежде всего непривычными были ее длинные рыжие волосы, подобранные в замысловатый узел на затылке.

— Мне вернуться в Горинск и сделать все по правилам? — поджав губы, спросила Марина.

— Ты молодец, — обнимая подругу за плечи, сказала Алиса и поцеловала Марину в щеку, стараясь сгладить впечатление от прохладного приема вначале. — Твои рыжие волосы сбивают меня с мыслей. Я не могу сразу привыкнуть к тому, что ты теперь такая.

— Какая?

— Другая. Пойдем. Ты даже не представляешь, как ты здорово сделала, что приехала ко мне.

— Да? Ты сняла с меня непосильный груз незваного гостя.

— Перестань, — они поднялись на нужный этаж и, открывая дверь, Алиса взглянула на небольшую дорожную сумочку Марины.

— Я на один день, — перехватив ее взгляд, сказала та. — Мне тоже есть о чем поговорить с тобой. Я просила тебя позвонить, но не дождалась.

— Извини, Машуня. Обстоятельства сложились так, что мне было ни до чего. У меня в жизни произошли изменения.

— Какие? — настороженно спросила Марина.

— Проходи, — пропустив Марину вперед, Алиса закрыла входную дверь, сняла босоножки и устало опустилась на низкий пуфик. — Не очень приятные, подружка. Я еще пока никому о них не говорила. Но давай сначала ты отдохнешь от дороги, а потом поговорим. Ты ведь у меня не была ни разу. Пойдем, покажу тебе наши хоромы…

Через полчаса Марина принимала душ в ванной, размеры которой превышали габариты всей ее квартиры. Потом она надела белоснежный махровый халат и остолбенело уставилась на туалетный столик, заставленный невероятным количеством кремов, лосьонов, бальзамов для тела и волос. Она ни в одном магазине Горинска не видела такого сказочного разнообразия. А из кухни раздался голос Алисы:

— Ты что там уснула, Машка? Ужин стынет.

— Иду-у!

Просторная кухня со всеми новомодными приспособлениями тоже впечатлила Марину. Она медленно поглощала содержимое своей тарелки, успевая осматриваться по сторонам.

— Красота у тебя, Лялька, — отрезая очередной кусочек от отбивной, констатировала Марина. — Я бы из такой кухни не вылезала.

— Ко всему привыкаешь, да и не главное все это, — грустно произнесла Алиса, добавляя в бокалы красного вина. — Внешний лоск не всегда способен заглушить внутреннее убожество.

— Ты о ком или о чем?

— Мысли вслух. Я, знаешь, за последнее время частенько сама с собой разговаривала.

— Что так? А Гарик почему компанию не составлял? — удивленно спросила Марина.

— У Гарика большие проблемы. У него, а значит — и у меня, — тихо ответила Алиса, отпивая из бокала. Она избегала смотреть Марине в глаза, почему-то испытывая странное состояние беспокойства от одного ее присутствия.

— Я ничего не знаю об этом.

— Никто не знает кроме меня и его родителей.

— Да не рви душу, выкладывай, что у вас произошло? — нетерпеливо произнесла Марина.

Когда Алиса закончила рассказ, Марине показалось, что пройдет несколько секунд, Алиса улыбнется и скажет, что это была шутка. Правда, шутка неуместная, словно проверка на реакцию давней подруги на подобные обстоятельства. Но Марина напрасно ждала такого поворота в разговоре — Алиса сидела напротив с усталым, побледневшим лицом, и, пожалуй, только теперь бросалось в глаза то, как она подурнела, измученная горем.

— Его скоро выпишут. Я и рада, и боюсь этого, — призналась Алиса. — Все так неожиданно произошло. Я не была готова к этому.