«Обнаженный» написан от первого лица — Блейка, включает главы из первых двух книг серии «Банкир миллиардер» — «Его собственность» # 1 и «Сорок 2 дня» # 2, и предназначен в первую очередь для тех, кто уже читал эти книги или собирается прочитать, также включает тизеры последующих двух книг, «Одурманенная» # 3 и «Соблазни меня» # 4.


Содержание

Встреча Блейка с Ланой в банке


  Глава 1


  Глава 2


Блейк знакомится с Сорабом


Блейк видит Руперта, дотрагивающегося до Ланы на вечеринке


Интерью Блэйка Лоу Баррингтона


Одурманенная # 3

Соблазни меня # 4

1

2


Встреча Блейка с Ланой в банке


Глава 1


Целый гребаный год я ничего не слышу о ней.

Она вылетает из аэропорта Хитроу вместе с матерью, приземляется в Тегеране и потом... Следы теряются среди холодных камней, и это шокирует меня до глубины души. Легкость, с которой женщина может войти в Иран, надевая невзрачную серую свободного кроя одежду, и просто исчезнуть, став полностью невидимой. Без всемогущих щупалец Центрального банка в этой стране у меня нет возможности отслеживать любую ее финансовую активность. Единственной зацепкой был счет в швейцарском банке, но он был зарегистрирован и на нем не происходило никакого движения средств, пока в один прекрасный день не был опустошен полностью и закрыт.

После этого от нее не осталось ничего, только воспоминания и боль. Боль была настолько сильной, я даже никогда не мог представить, что такое возможно.

Иногда, особенно в начале ее побега, когда я еще не испытывал ненависти к ней, я представлял ее укутанной в чадру в пустыне. Она всегда хотела туда вернуться. Мои мечты о ней больше были окрашены романтикой. В этих мечтах мы, прижатые друг к другу, медленно путешествовали по барханам под безмятежным палящем солнцем, на единственном верблюде, и только бурдюк с водой разделял наши тела друг от друга. В моих мечтах все было прекрасно: покачивание верблюда — прекрасно. Ее движения — превосходны. Наши — восхитительны.

И я просыпаюсь, понимая, что опять окунаюсь в реальность, во все это дерьмо.

В тот день, я с головой погружаюсь в работу. В ночное время я прочесываю город, подыскивая кого-нибудь похожего на нее, кого-нибудь, кто бы заискивал и находился на дне ночной жизни – на мгновение забываясь между ног незнакомок. Но это не в состоянии заполнить пустоту и ужасную тоску по ней.

Я хотел нас двоих на одном верблюде.

У меня начались бесконечно повторяющиеся фантазии, как она однажды приходит в мой офис, Лаура расспрашивает ее, и открывает мою дверь. Я встаю в полном шоке. Она направляется ко мне, покачивая бедрами, как шлюха. Одета, как в тот первый вечер, когда мы встретились, обходит вокруг стола, скидывая все мои бумаги на пол и садится на стол лицом ко мне. Ногой она отодвигает мой стул чуть-чуть подальше от себя. Потом она поднимает сведенные ноги вместе, словно девушка из пансиона благородных девиц, готовящаяся выйти из машины и продвигает свою задницу дальше по столу. Я наблюдаю за ее пристальным ненасытным взглядом, так, и я это знаю точно, может смотреть только она, опираясь на руки и откидываясь назад, широко разводит ноги. Мои глаза скользят вниз. Открыта – с поблескивающими соками на ее складках.

— Опусти свой рот на них, — командуют ее красные губы. — Я умираю от желания, высоси меня.

Но абсолютно верно то, что говорят философы: любовь и ненависть являются двумя концами одной и той же нити. Ты любишь кого-то, но он лжет тебе, и ты начинаешь любить меньше, когда он обманывает, ты любишь еще меньше, и так постепенно ты двигаешься по этой нити к другому концу до тех пор, пока не приходишь к ненависти. Также и я двигался к другому концу по этой нити.

Я ненавижу эту женщину, которая совершенно очевидно является для меня, моим адом, это ясно, как день, но я не могу отпустить ее. Она обманула меня, нанеся удар, когда я лежал, причем в прямом смысле, довела до того, что встал на колени. Никто не мог заставить меня встать на колени. Никогда. Если я не накажу ее... предательство будет преследовать меня бесконечно. Я твердил себе быть мужчиной и изображать сильного, решительного. Я должен получить все сполна.

Около трех дней назад на экране компьютера загорелся маячок, несколько секунд я тупо смотрел на него, мой ум был полностью пуст. Кровь бешено пульсировала и мчалась по моим венам и мышцы на лице снова слегка задвигались, губы изогнулись... в улыбке.

— Попалась.


Я слышу приближающиеся шаги по коридору, мое сердце пускается вскачь. Испытываемое мной волнение увидеть ее опять настолько сильное, что оно несказанно удивляет меня. Но я ненавижу то, что она предала меня. Чрезвычайно. Теперь речь идет исключительно о чистой мести, а конкретно, я хочу получить то, что мне задолжали. Я кладу свои ладони на стол. Я хочу быть хладнокровным и контролировать ситуацию. Я не хочу, чтобы сука испытывала удовлетворение, узнав, что она заставила меня сильно страдать. Шаги останавливаются прямо перед дверью. Я делаю глубокий вдох. «Она ничто», — говорю я себе. – «Она просто хотела от меня денег».

И мое лицо превращается в бесчувственную маску.

Я останавливаю мои необузданные мысли.

Краткий стук и дверь открывается.

И... И все ужасные слова, которые сохраняли меня в здравом уме — проститутка, шлюха, охотница за деньгами, сука – превратились, словно в мыльные пузыри, которые растворились в воздухе. Я не могу вспомнить ни одного. Она может быть проституткой, шлюхой и золото искательницей, но она моя. Моя шлюха, моя сука, моя охотница за деньгами.

Черт, я уже испытываю непреодолимое желание увидеть ее голой. Я хочу содрать этот уродливый костюм, который она надела, распластать ее на столе и трахать до тех пор, пока она не начнет кричать. Это вторая часть моей фантазии.

Она идет ко мне с широкой улыбкой, лживой, которая меня раздражает. Это больно. Очевидно, она не страдала так, как я. К счастью, ее улыбка испаряется, как только она видит мое лицо. Ее щеки заливаются румянцем, а рот открывается. «Вот это мне больше нравится, дорогая. Папочка здесь, вернулся, которому ты задолжала. Ты забыла, никто не смеет обманывать Папу». На ряду с тем у нее по-прежнему отражается сильное выражение шока, и она так и продолжает стоять, открывая и закрывая рот, словно золотая рыбка, которую случайно выкинуло на сушу, я внимательно окидываю ее взглядом. Какой худенькой она стала, такой же, как голодающие африканские дети. Никто не должен быть таким худым.

Служащая, которая привела ее сюда, закрывает дверь. Время взять контроль в свои руки.

— Привет, Лана, — говорю я, оставаясь сидеть за столом. Мой голос звучит... уверенно. Воодушевившись, я добавляю больше слов. — Присаживайся, — приглашаю я. Это тоже, с удовлетворением отмечаю я, выходит хорошо.

Но она не двигается. Она продолжает стоять беззвучно открывая и закрывая рот, пытаясь что-то произнести. Я вижу, как она сглатывает и возобновляет попытку.

— Что ты здесь делаешь? – спрашивает она еле слышно.

— Рассматриваю твою заявку на получение кредита.

Она хмурится.

— Что?

— Я здесь, чтобы рассмотреть твою заявку на кредит, — терпеливо повторяю я. Я наслаждаюсь ее чертовым ртом, теперь элемент неожиданности полностью на моей стороне.

Она качает головой.

— Ты здесь не работаешь. Ты не рассматриваешь маленькие кредиты.

— Я здесь, чтобы рассмотреть твой.

— Почему? – какие-то мысли появляются у нее на уме, она вдруг переходит к решительным действиям. — Таким образом, это означает, что ты можешь отклонить? Не беспокойся. Я знаю, где выход, — говорит она с жаром и начинает поворачиваться к двери.

Я мгновенно оказываюсь на ногах, отодвигая свое кресло далеко позади себя.

— Лана, подожди.

Она неуверенно и раздумывая окидывает меня взглядом сверху донизу.

— Скорее всего я единственный во всей банковской сфере, кто в состоянии одобрить твой кредит.

Она продолжает пристально смотреть на меня.

— Сядь, пожалуйста, — продолжаю я, теперь уже более решительно.

Ошеломленный она смотрит на два стула, стоящих перед моим столом, но не двигается.

— Как ты узнал, что я буду здесь сегодня?

Я объясняю ей о модном маленьком софте, который позволил поставить маячок напротив ее имени и даты рождения, с помощью которого можно наблюдать за объектом по всей банковской системе.

Она хмурится, но ничего не отвечает.

Мне необходимо найти с ней общий язык, шок по-видимому сильно потряс ее.

— Все деньги ушли с Швейцарского счета?

Она рассеянно кивает.

— Но почему ты здесь?

— По той же причине, как и прежде.

— Для секса.

И в этот момент я теряю голову.

— Секса? – с шипением произношу я, моя челюсть плотно сжимается. — Боже, у тебя других идей нет, не так ли? — Я обхожу вокруг стола и двигаюсь к ней. Честно говоря, в этот момент мне хочется придушить ее. Как легко она произнесла это слово, занижая всю мою невыносимую боль, и не проходящее страстное желание иметь ее, превращая все в полную бессмысленность. Она продолжает пялиться на меня почти испуганно. Я останавливаюсь в полушаге перед ней, и чувствую, как электричество между нами потрескивает. Я делаю еще один шаг, и мы оказываемся в паре дюймов друг от друга, и вдруг я чувствую ее запах, делаю вдох. Что за...?

Детская присыпка!

Боль не может еще больше распалить мое воображение, поддавшись самому дорогому для меня ее запаху. Словно змея, свернувшаяся кольцами, вожделение начинает раскручиваться внизу моего живота, и яд от него выплескивается в мою кровь. Я хочу, чтобы ей было так же больно, как и мне. Я быстро закрываю глаза, но она уже заметила эрекцию моего желания. Впервые с тех пор, как она вошла в эту комнату, ее кожа становится нормального цвета.

Она тянет дрожащую руку ко мне.

Моя реакция мгновенна и неконтролируемая.

— Нет, — жестко шиплю я. Я не позволю ей иметь превосходство над собой. Теперь будет все, по-моему. И не существует никакого другого пути для этой маленькой птички.

Шокировано от моей жестокой реакцией, она убирает руку. Я вижу осознание произошедшего в ее глазах. Теперь она знает, что нанесла мне ущерб. Ее лицо испещряется морщинками, наполняясь страданием, как будто она «запала на меня». Какая актриса.

— Пожалуйста, — шепчет она.

Она настолько эмоционально произносит это, и я удивлен насколько сильно, хочу поверить, что это не очередное притворство с ее стороны. Моя ничтожная слабость раздражает меня. Я наклоняю голову к ее лицу, ее глаза прикованы к моим губам. Что она вспоминает? Вкус меня?

— Непорядочная маленькая Лана, — бормочу я, так близко к ее шее, что, если высуну язык, то смогу лизнуть нежную кожу. Я скольжу рукой вниз по гладкой шеи, ее кожа, как шелк. Я позволяю своим пальцам обернуться вокруг — такой стройной, такой хрупкой. Я слышу, как она резко втягивает воздух. Я медленно скольжу под воротник ее дешевой блузки.

Она начинает дрожать, я не обращаю внимания. Вместо этого я сосредоточен на своих пальцах, которые расстегивают пуговички, одну за другой. Я отодвигаю ворот так, что ее горло, грудь, и кружевной верх лифчика теперь видны. Желание сорвать с нее эту одежду настолько сильное, я прилагаю большое усилие, чтобы противостоять ему. Я хмурюсь. Да, она очень красивая, но у меня было полно других очень красивых женщин, почему именно эта женщина оказывают такое сильное воздействие на меня? Даже знание, кем она теперь является на самом деле, ничего не меняет. Утрата полного контроля над собственными импульсами заставляет меня чувствовать себя уязвимым и беззащитным. Это было похожим, как провалиться назад в никуда. Я ненавижу эти ощущения. Я никогда не позволю ей увидеть мою слабость. Я одеваю на себя маску хладнокровной ярости, она быстро еле заметно выдыхает. Я улыбаюсь собственнической улыбкой, потому что понимаю, что в этом не изменилось ничего.

— Ты была гораздо толще, когда втиснулась в то маленькое оранжевое платье и туфли трахни меня и отправилась на поиски денег. Посмотри на себя сейчас, ты напялила на себя мужской пиджак. Двести тысяч, а ты даже не купила себе хороший костюм.

Досадливо говорю я: