- Это женский, - выдыхаю, развернувшись, чтобы заглянуть ему в лицо. Пытаюсь увеличить расстояние между нами, но далеко отодвинуться мне не удается из-за раковины позади. Несмотря на шок, позволяю себе впитать его близость: костюм – тройка, гладко выбритое лицо. Пьянящий коктейль. Все в нем заставляет мое разумное начало потерять контроль.

Он подходит ближе, сокращая и без того маленькое расстояние между нами, а потом удивляет меня, опустившись на колени и аккуратно поднимая мою штанину. Я вжимаюсь в раковину, задержав дыхание, и смотрю, как он нежно проводит большим пальцем по пластырю, скрывающему порез.

- Больно? – спрашивает тихо, поднимая ко мне невероятно синие глаза. Не могу говорить, поэтому качаю головой, едва заметно, и смотрю, как он медленно встает в полный рост. Секунду он думает о чем-то, прежде чем заговорить снова. – Я должен заставлять себя держаться от тебя подальше.

Я не говорю ему, как плохо он справляется с этим. Не могу оторваться от этих губ.

- Почему ты себя заставляешь?

Его рука касается моей, и требуется все мое самообладание, чтобы не задрожать от охватившего в момент его касания жара.

- Потому что ты кажешься милой девушкой, которая заслуживает от мужчины большего, чем лучший перепих в своей жизни.

Меня шокирует, что я не удивляюсь. Вместо этого, чувствую облегчение, даже если он просто обещает трахнуть меня и ничего больше. Он тоже хочет меня, и это заявление заставляет мои глаза подняться навстречу ему.

- Может, мне хочется этого, – я дразню его, провоцируя, вместо того, чтобы убегать в противоположном направлении.

Он, кажется, погружается в свои мысли, сосредоточившись на мягких прикосновениях кончиков пальцев, бегущих вверх по моей руке.

- Ты хочешь большего.

Он говорит мне, не спрашивает. Я же не знаю, чего хочу. Я никогда не задумывалась о своем будущем, ни о карьерном, ни о личном. Плыву по течению, да и только; но одну вещь я знаю наверняка. Я стою на опасной дорожке, и не потому что этот незнакомец такой прямолинейный, таинственный и слишком потрясающий, а потому, что он сейчас предлагает мне только интрижку на одну ночь. Я не знаю его. Я была бы невообразимой дурой, если бы легла с ним в постель только ради секса. Это против всех моих правил. Только я, кажется, не могу найти причины, чтобы остановиться. Мне должно быть неуютно от того, что он во мне будоражит, но это не так. Первый раз в жизни, я чувствую себя живой. Я запуталась, незнакомые ощущения атакуют мои чувства, и даже больше, незнакомый жар атакует внутреннюю сторону бедер. Я дрожу.

- Как тебя зовут?

- Я не хочу говорить тебе, Ливи.

Прежде чем успеваю спросить, откуда он знает мое имя, вспоминаю крик Сильвии на весь зал. Хочу коснуться его, но, как только поднимаю руку, чтобы дотронуться до его груди, он отстраняется слегка, его взгляд впивается в мою плавно поднимающуюся между наших тел руку. Я останавливаюсь на секунду, чтобы посмотреть, отодвинется ли он еще дальше. Не отодвигается. Моя рука опускается, застывая на его пиджаке, двигаемая его резким вдохом, но он не останавливает меня; просто наблюдает за тем, как я осторожно чувствую его торс поверх одежды, восхищаясь твердостью под ней.

Затем его глаза возвращаются к моим, и его голова медленно опускается навстречу мне, его дыхание согревает мое лицо до тех пор, пока я, в конце концов, не закрываю глаза и не тянусь к его губам. Он все ближе. Его запах слышен сильнее, а горячее дыхание обжигает мне лицо.

Но громкая женская болтовня нарушает момент, и меня вдруг прижимают к стене открытой кабинки и толкают внутрь в последнюю секунду. Дверца хлопает, и я оборачиваюсь, прижатая спиной к двери и с его рукой поверх моего рта, наши лица близко друг к другу. Тело тяжелеет, когда мы смотрим друг на друга, слушая, как девушки прихорашиваются у зеркала, поправляя макияж и освежая парфюм. Мысленно ору им, чтобы убирались к дьяволу, и тогда мы могли бы продолжить то, на чем остановились. Я практически почувствовала его губы на своих, отчего мое желание усилилось раз в десять.

Казалось, прошла вечность, но болтовня, в конце концов, стихает. А вот мое тяжелое дыхание нет, даже, когда он открывает воздуху доступ к моему рту, убрав руку.

Его лоб касается моего, глаза зажмурены:

- Ты слишком милая. Я не могу так поступить, – он поднимает меня и убирает от дверного проема, прежде чем поспешно уйти, оставляя меня с глупым багажом затаенных желаний. Я слишком милая? Начинаю злобно смеяться. Снова злюсь, уже сильнее, и готова отыскать его, чтобы сказать, кому решать, чего я хочу. Уж точно не ему.

Я выхожу из кабинки и, прежде чем выйти из ванной комнаты и отправиться на кухню, быстро проверяю в зеркале лицо и тело, приходя к выводу, что выгляжу измотанной.

Застаю Сильвию на выходе из кухни.

- Вот ты где! Мы уже хотели отправлять поисковую группу, – она спешит ко мне, радостное выражение лица сменяется беспокойным. – Ты в порядке?

- Нормально, - отмахиваюсь я, понимая, что выгляжу так же беспокойно, как и чувствую себя. Я не позволяю Сильвии давить на меня дальше, поэтому хватаю бутылку шампанского и игнорирую пытливый взгляд подруги. Бутылка в моих руках пуста. – Есть еще бутылки? – спрашиваю, опуская ту слишком резко. Меня трясет.

- Да, - отвечает медленно, передавая мне взамен недавно открытую.

- Спасибо, – я улыбаюсь в ответ. Улыбка натянутая, и Сильвия знает это, но я не могу стряхнуть свою печаль или раздражение.

- Ты уверена…

- Сильвия, – я перестаю наливать и делаю глубокий вдох, поворачиваюсь и искренне, но вымученно улыбаюсь. – Честно. Я в порядке.

Она кивает, так и не поверив, но помогает мне наполнить бокалы, а не допытывается дальше.

- Полагаю, тогда мы должны приступить к обслуживанию.

- Должны, - я соглашаюсь, забираю поднос со стойки и опускаю на свое плечо. – Уже иду. – Я оставляю Сильвию и смело встречаю толпу людей, гости меня уже не волнуют так, как раньше. Я и вполовину прежнего не улыбаюсь, предлагая шампанское, и постоянно осматриваю зал в его поисках. Быстро бегаю на кухню так, чтобы вернуться в толпу, ни капли не обращаю внимания на окружающих и рискую показаться полной дурой, натолкнувшись на что-то и снова уронив поднос.

Но мне плевать.

Непонятно почему, мне нужно увидеть его снова…и тогда что-то заставляет меня обернуться, невидимая сила тянет к нему.

Он там.

Я замираю на месте, поднос застывает между плечом и кистью руки, а он изучает меня, стакан с темной жидкостью застывает у его рта. Это притягивает мои глаза к его губам – губам, которые я почти попробовала.

Чувства обостряются, когда он поднимает свой стакан и отправляет его содержимое вниз по горлу, прежде чем вытереть рот тыльной стороной ладони и поставить пустой стакан на поднос проходящей мимо Сильвии. Она бросает на него удивленный взгляд, а потом разворачивается, явно глядя на меня. Ее большие карие глаза ненадолго останавливаются на мне, а потом ее заинтригованный взгляд, со смесью легкого беспокойства, начинает метаться между мной и этим сбивающим с толку мужчиной.

Он пялится – действительно пялится, и его собеседница, должно быть, озадачена, так как она поворачивается, следя за его взглядом, пока не видит меня. Она хитро улыбается, поднимая пустой бокал из-под шампанского. Паника наступает.

Сильвия исчезла, оставляя на меня эту девушка. Та покачивает пустым бокалом в воздухе, напоминая мне о цели моего пребывания здесь, и мое любопытство, в купе с плохими манерами, не дает мне проигнорировать ее. Так что я направляюсь к ним – к ней, все также улыбающейся, к нему, который по-прежнему пялится, – до тех пор, пока не оказываюсь перед ними и предлагаю содержимое своего подноса. Ее попытка заставить меня чувствовать себя неловко очевидна, но я слишком заинтригована, чтобы беспокоиться об этом.

- Можете не торопиться, милая, - мурлычет она, беря бокал и протягивая ему. – Миллер?

- Спасибо, - говорит он тихо, принимая напиток.

Миллер? Его зовут Миллер? Поворачиваю к нему голову, и впервые его губы понимающе растягиваются. Уверена, если он позволит себе, то, возможно, снесет мою крышу своей улыбкой.

- Теперь убирайся, - говорит девушка, поворачиваясь ко мне спиной и, к сожалению, лицом к Миллеру, но ее грубость не уменьшает моего внутреннего восторга. Разворачиваюсь на своих конверсах и ухожу счастливая: теперь знаю его имя. В любом случае, я не оборачиваюсь.

Сильвия набрасывается на меня, словно волк, как только я вхожу на кухню. Так и знала:

- Вот же дерьмо! – я вздрагиваю от ее ругани и ставлю поднос на стол. – Он пялится на тебя, Ливи! И я имею в виду настоящий прожигающий взгляд.

- Знаю, – нужно быть слепой или абсолютно тупой, чтобы не заметить.

- Он с девушкой.

- Да, – я, возможно, и рада узнать его имя, но мне не нравится этот факт. Теперь, когда у меня есть право ревновать. Ревновать? Так вот, что это? Эмоция, которую я никогда прежде не испытывала.

- ООО, я что-то чувствую, - щебечет Сильвия, посмеиваясь и выплывая из кухни.

- Да. Я тоже, – бормочу себе под нос, оборачиваясь, чтобы взглянуть обратно на вход, понимая, что он следит за каждым моим шагом.

Остаток вечера я избегаю его, но определенно точно чувствую на себе взгляд его глаз, пока лавирую в толпе. Ощущаю постоянное притяжение в его направлении и борюсь с собой, чтобы не взглянуть туда, но я горжусь собой за то, что сдерживаюсь. Испытывать незнакомое чувство наслаждения, теряясь в его пристальном взгляде, - я могла бы разрушить это, увидев его с другой девушкой.

Попрощавшись с Дэлом и Сильвией, выхожу через служебный вход на полуночный воздух и направляюсь к метро, предвкушая теплую постель и утреннее ничегонеделанье.

- Она просто партнер по бизнесу, – его бархатный голос позади останавливает меня, лаская кожу, но я не оборачиваюсь. – Знаю, тебе интересно.

- Тебе не нужно объясняться передо мной, – я продолжаю идти, уверенная в своих действиях. Он хочет меня, и, возможно, я не знаток игры в кошки-мышки, но понимаю, что не должна казаться отчаявшейся, даже если, к великому раздражению, таковой себя чувствую. Я благоразумна: я узнаю плохие вещи, когда вижу их, а позади меня стоит человек, который в силах разрушить мою разумность.

Он ловит мою руку, удерживая от побега, и я разворачиваюсь, чтобы заглянуть ему в лицо. Если бы я была достаточно сильной, я бы закрыла глаза так, чтобы не впитывать черты его сильного лица. Но я недостаточно сильная.

- Нет, я не должен объясняться, и все же, стоя здесь, делаю именно это.

- Зачем? – не вырываю руку из его хватки, потому что тепло его прикосновения делает свою работу, согревая сквозь джинсовую куртку продрогшую кожу, распаляя кровь. Ничего такого прежде я не чувствовала.

- Ты, в самом деле, не хочешь связываться со мной. – Он и сам, кажется, не верит в то, что говорит, и, должно быть, издевается над собой, ожидая, что я куплюсь на это. А я хочу. И хочу уйти, стереть из памяти наши встречи и вернуться к стабильности и благоразумности.

- Тогда дай мне уйти, - говорю тихо, встречаясь с глубиной его глаз. Затянувшаяся тишина, оседая и растекаясь между нами, является свидетельством того, что на самом деле он не хочет, но я решаю за него и вырываю руку из его хватки. – Доброй ночи, Миллер. – Отхожу на пару шагов, прежде чем развернуться и уйти оттуда. Это, возможно, одно из самых благоразумных решений, которое я когда-либо принимала, даже если большая часть противящегося сознания хочет, чтобы я следовала этому. Что бы там ни было.

Глава 3

Затянувшееся непривычное чувство после пятничного вечера было прервано Нан в субботу утром, когда она сказала три моих любимых слова: «Давай осмотрим достопримечательности».

Мы побродили по городу, посидели, выпили хороший кофе, снова побродили, перекусили, выпили еще хорошего кофе и снова побродили, в конце концов, ввалившись в дверь поздно вечером в субботу с рыбой и луковым супом из местного магазинчика. В воскресенье я помогаю Нан сшить лоскутное одеяло, которое она делает для солдата из Афганистана. Она без понятия, кто он, но у всех в местной старушечьей компании есть друзья по переписке, и Нан подумала, что будет мило, если она сделает что-нибудь, что будет его согревать… в пустыне.

- У тебя что, солнце спрятано в носках, Ливи? – спрашивает Нан в понедельник, когда я захожу на кухню, готовая к утренней работе.

Я смотрю вниз на свои новые ярко-желтые конверсы и улыбаюсь:

- Тебе они не нравятся?

- Прелестные! – смеется она, ставя на стол мою миску с хлопьями. – Как твое колено?

Садясь за стол, подгибаю ногу и беру свою ложку:

- Превосходно. Чем сегодня займешься, Нан?

- Мы с Джорджем пойдем на рынок покупать лимоны для твоего пирога, - она берет со стола пакетик чая и кидает в мою кружку вместе с двумя кусочками сахара.