А глаза у нее цвета самого дорогого сапфира – васильковые. Их взгляд невинен и одновременно… она не наивна, однако ее еще не коснулся житейский цинизм. Бытовые неурядицы еще не погасили горящий в ней огонь. Она девственница, в этом Мартин не сомневался.

Он, знаток с давно выработавшимся и четко определившимся вкусом, видел в ней истинную английскую розу.

Которая ждет, чтобы ее сорвали.

Вероятнее всего, эта ночь тем для нее и закончилась бы, не вмешайся он. Какого черта она тут делает? Ему было трудно понять, что ей, беззащитному мальку, понадобилось в этом заведении, напоминающем пруд, кишащий хищными щуками.

Вообще-то Мартину не хотелось думать о ней слишком много гадать, о чем она думает, что ею движет, каковы ее помыслы. Он решил вытащить ее из ловушки, в которую она сама себя загнала, исключительно из альтруизма. Он видел, как она пытается избежать сетей, расставленных старым пройдохой Коннором, и одновременно сохранить достоинство. Он прекрасно понимал, почему она сначала упорно сопротивлялась, а потом отбросила прочь все доводы разума и приняла предложение Коннора.

Он отлично знал, что значит лишиться чести.

Когда они выиграют и она окажется в безопасности, он снова вернется в полумрак – только там ему и место.

Он именно так и сделает, хотя и с сожалением.

Она не для него. У него никогда не будет права на таких, как она. Он уже давно покинул их мир.

Последнюю взятку взял Коннор. Мартин взглянул на листок с записями, которые тот вел. Еще один кон, и, если не вмешаются высшие силы, Коннор и Мередит выиграют эту партию и сравняют счет.

Пора менять тактику.

Следующий кон сыграли так, как и предполагал Мартин. Коннор громко закричал, требуя подать ему шампанского, и принялся тасовать карты. Заметив, как порозовели щеки его партнерши, Мартин поманил к себе Меллорса и, пока тот наполнял его бокал, шепотом дал инструкции.

Меллорс отлично разбирался в том, кто есть кто среди его богатых гостей. Проходя за креслом Аманды, он как бы случайно задел канделябр и, когда тот начал падать, подхватил его, а когда ставил, то как бы случайно смахнул ее бокал – который он только что доверху наполнил французским шампанским – на пол. Он тут же принялся извиняться и пообещал немедленно принести новый бокал.

Что он и сделал, только не немедленно, а когда приближался конец первого кона третьей партии.

Аманда изучала свои карты и ждала, когда будет ход Коннора. Пока ни она, ни остальные игроки не были замечены в шулерстве – все старались извлечь максимум возможного из карт, полученных при сдаче. Очевидно, решающим фактором была удача.

Не очень-то утешительная мысль. Особенно если учесть, что Коннор оказался более умелым игроком, чем она предполагала. Если бы напротив нее не сидел этот широкоплечий, уверенный в себе мужчина, она уже давно впала бы в панику. И не от того, что ей предстояло бы провести три часа в обществе Коннора… а от того, что это не удалось бы скрыть от семьи… впервые она подумала об этом, когда началась вторая партия.

А сейчас думала постоянно. Проигрыш Коннору не поможет ей найти мужа. Будь он проклят! И с чего это ему понадобилось бросать ей вызов, тем более в такой манере, испытывая ее гордость и задевая ее чувства?

Зато этот вызов заставил появиться из полумрака Мартина…

Аманда сосредоточила свое внимание на картах и запретила себе смотреть через стол. Сейчас не время для этого. А вот когда они выиграют, она даст волю своим чувствам. Эта приятная перспектива заставила ее еще сильнее напрячь свои умственные способности. Карты с шорохом падали на стол, в зале стало жарко. Аманда не глядя взяла свой бокал и отпила.

Нахмурившись, она сделала еще один глоток. Потом ее лоб разгладился, и она отпила еще немного.

Вода.

– Ваш ход, моя дорогая.

Аманда улыбнулась Коннору. Отставив бокал, она на секунду задумалась и побила козырем его туза. На губах Мартина промелькнула улыбка. Стараясь не смотреть на своего партнера, Аманда осторожно пошла с козыря.

Они выиграли эту сдачу, но очков у них было маловато. Коннор был не склонен идти на уступки. Кон следовал за коном, борьба шла не на жизнь, а на смерть. Мартин стал играть агрессивнее, но и Коннор не уступал ему.

К четвертой сдаче Мартин мог с полной уверенностью утверждать, что граф Коннор – великолепный игрок, лучший из тех, с кем ему доводилось садиться за стол. К сожалению, удовольствие от игры портилось ставкой. И он сам, и Коннор использовали к собственной выгоде любые промахи противника. До сих пор Аманда четко выполняла его инструкции, и он молил Бога только о том, чтобы их с Коннором тактика не сбила ее с толку.

Девушка то и дело поглядывала на него, покусывая зубками нижнюю губу. Он встречался с ней взглядом… казалось, этот хрупкий контакт придает ему сил… Потом Аманда вздыхала и делала ход, простой и ясный, как он и просил. В сложной ситуации она продемонстрировала удивительную стойкость, что довольно необычно для женщины. С каждой минутой его уважение к ней росло.

Свечи догорели, и Меллорс принялся менять их. Все четверо игроков сидели, откинувшись на спинки кресел и радуясь кратковременной передышке, и ждали, когда он закончит.

Ведь игра шла уже несколько часов.

Мартин, Коннор и Мередит привыкли к таким долгим партиям. А Аманда нет. Она выглядела утомленной, хотя и старалась скрыть свою усталость. Когда она подавила зевок, Мартин, к своему удивлению, ощутил на себе взгляд Коннора.

Он посмотрел на него. Взгляд старого развратника, острый, как кинжал, и тяжелый, пытался проникнуть в душу. Мартин многозначительно вскинул бровь. Поколебавшись, Коннор перевел взгляд на свои карты. Они шли голова в голову, по два очка у каждого, и новый кон не приносил успеха ни одному, ни другому.

Мартин сдал карты, и игра продолжилась.

В конечном итоге именно опыт помог Аманде и ее партнеру выиграть партию. Однако усталость сказалась и на Мартине: машинально считая карты, он не обратил внимания на прозвучавший внутри сигнал тревоги и поэтому не сразу заметил произвольный снос.[2]

Трудно было понять, почему Коннор допустил эту ошибку. Возможно, он расслабился – хотя нет, это не в его духе. Конечно, ошибку может допустить любой – Мартин знал, что Коннор дал бы именно это объяснение, если бы его спросили.

Он дождался последней взятки. На этой сдаче они с Амандой набрали одно очко.

Прежде чем Коннор начал собирать карты, Мартин негромко сказал:

– Не могли бы вы показать мне последние четыре взятки?

Коннор посмотрел на него, потом выполнил его просьбу.

Снос был очевиден. Коннор секунду таращился на карты и шумно выдохнул.

– Проклятие! Приношу извинения.

Аманда удивленно разглядывала карты, а затем посмотрела на Мартина. В ее глазах читался вопрос. Его губы сложились в улыбку.

– Мы выиграли.

Ее ротик удивленно приоткрылся, и она взглянула на карты с большим интересом. И с неподдельным восторгом.

Толпа, наблюдавшая за игрой, значительно поредела, но теперь все встрепенулись и повскакивали из-за столов, спеша узнать результат. Через несколько минут их стол был окружен плотным кольцом. Поднялся страшный шум, отовсюду раздавались возбужденные возгласы.

В создавшейся ситуации Коннор проявил себя истинным джентльменом: сначала он растолковал Аманде суть своей ошибки, а потом объяснил, почему они с Мартином выиграли по очкам партию и, следовательно, роббер. После этого он отодвинул свой стул и совершенно другим тоном заявил:

– Итак, мы закончили!

Он мрачно посмотрел на Аманду.

А та удивленно заморгала, заметив в его глазах злобный блеск.

– Завтра же утром первым делом отошлю вам кобылку. На Аппер-Брук-стрит, не так ли? Надеюсь, она доставит вам удовольствие. Только берегите ее.

Именно в этот момент Аманда в полной мере осознала случившееся.

– Нет! Подождите!

Черт, куда ей девать эту лошадь? Как ей объяснить родственникам, откуда у нее взялась эта кобылка? Демон – а он сейчас в городе – с первого взгляда поймет, кому она принадлежала, и начнет задавать неприятные вопросы.

– Дайте подумать… – Аманда посмотрела на Реджи, который проспал всю игру и сейчас по-совиному хлопал глазами. Нет, отсюда ждать помощи нечего: Реджи живет с родителями и, более того, их матери – близкие подруги. – Возможно… – Она перевела взгляд на Коннора. Имеет ли она право отказаться от лошади? Или по непонятному кодексу чести, выработавшемуся у картежников, ее отказ будет воспринят как оскорбление?

– Позвольте заметить… – Низкий голос Мартина вывел Аманду из задумчивости.

И она, и Коннор повернулись к нему. Мартин, спокойный и бесстрастный, сидел в глубоком кресле с бокалом шампанского в руке.

– …что, возможно, в настоящий момент в конюшне мисс Кинстер нет свободного стойла для кобылы. – Взгляд его зеленых глаз был устремлен на Аманду. – А вот моя конюшня намного больше, и свободных стойл много. Если вы согласны, Коннор мог бы отправить кобылу в мою конюшню, а вы известите меня, если вдруг пожелаете покататься на ней или если решите перевести ее в другое место.

Аманда испытала непередаваемое облегчение. Этот человек ниспослан ей Богом! Она буквально засияла от счастья.

– Спасибо! Меня это устраивает в полной мере. – Девушка обратилась к Коннору: – Милорд, соблаговолите доставить кобылу в конюшню лорда Мартина.

Коннор как-то странно посмотрел на нее.

– Лорда Мартина? – Наконец он кивнул: – Хорошо. На этом и порешим. – Секунду он колебался, потом поцеловал ей руку и поклонился. – Для женщины, моя дорогая, вы играете великолепно, однако вам все равно далеко до меня… и до него. – Он мотнул головой в сторону Мартина. – Вспомните об этом, когда в следующий раз совершите набег на игорные заведения.

Аманда лучезарно улыбнулась ему. Благодаря Коннору ей больше нет надобности совершать набеги на игорные заведения, потому что сегодня она познакомилась с Мартином.

Коннор выпустил ее руку и пошел прочь. Мередит, который за все время не произнес ни слова, встал, поклонился и тихо проговорил:

– Мисс Кинстер, я был счастлив играть с вами. – И поспешил за Коннором.

Аманда повернулась к Мартину и одарила его сияющей улыбкой.

– Благодарю вас за столь щедрое предложение, милорд… мне действительно трудно было бы пристроить кобылу за столь короткий срок.

Мартин внимательно оглядел ее. Его взгляд был одновременно и испытующим, и лукавым.

– Представляю. – Он отсалютовал ей бокалом, допил шампанское, поставил бокал на стол и встал. Аманда тоже встала.

– А еще хочу поблагодарить вас за помощь. – Она снова улыбнулась, подумав, насколько своевременным оказалось его вмешательство. Она вспомнила, как он заменил ей шампанское водой, как позаботился о канделябрах, как много раз во время игры подбадривал ее, как твердый взгляд его зеленых, с искоркой, глаз не единожды удерживал ее от паники. Она протянула ему руку. – Сегодня вы были моим верным защитником.

Уголки его губ слегка приподнялись. Он сжал ее руку своими длинными пальцами… и вдруг замер. Аманда заглянула в его глаза и вдруг обнаружила, что они потемнели. Спустя секунду он выпустил ее руку и поклонился.

– Коннор был прав: подобного рода заведения не для вас. Думаю, вы сами поняли это. – Он вынул из нагрудного кармана пиджака серебряную визитницу и протянул свою карточку Аманде. – Теперь вы знаете, где искать лошадь. Пришлите записку, и один из моих грумов тут же доставит ее вам. – Он вновь пристально взглянул на нее и снова поклонился. – До свидания, мисс Кинстер.

Аманда еще раз поблагодарила его. Он повернулся, чтобы уйти, и она посмотрела в его визитную карточку.

– Боже мой! – воскликнула она против воли, понимая, что нарушает правила приличия.

Поддавшись порыву, Аманда дернула за рукав уходившего Мартина. Тот покорно остановился.

Аманде никак не удавалось оторвать взгляд от карточки – от этого белого прямоугольника, украшенного золотым шлемом. Под шлемом было напечатано одно слово: «Декстер». Под именем стоял адрес на Парк-лейн. Судя по номеру дома, это был один из тех огромных старинных особняков, окнами выходивших на парк. Но поразил ее не адрес, а само имя.

Аманда подняла голову и посмотрела на Мартина. Наконец она собралась с духом и выпалила:

– Так вы Декстер?

Беспутный, судя по слухам, развратный, непонятный и таинственный Мартин Фалбридж, пятый граф Декстер. Конечно же, она знала, кто он такой, и много слышала о нем, но сегодня увидела его впервые.

Аманда сообразила, что все еще держит его за рукав, и разжала пальцы.

В глазах Мартина промелькнула мольба, но он взял себя в руки и, придав лицу циничное выражение, многозначительно поднял одну бровь.

– А кто же еще?

Мгновение они с Амандой смотрели друг на друга, затем он неторопливо поклонился и так же неторопливо направился к двери.