— Мистер Лис, вы в своей излишней фамильярности переходите границы, которые должны существовать между хорошо воспитанной леди и… знакомым ей мужчиной. — Произнося эти слова, Мэдди с ужасом обнаружила, что говорит недостаточно убедительно и почти задыхается. — Вы… должны понять, сэр, что по всем правилам приличия мы с вами не должны более оставаться наедине в этом доме, иначе…

— Иначе я мог бы скомпрометировать вашу добродетель? — спросил Лис вежливым, изумленным голосом. Он наклонился к ней так, что она почувствовала на своем лбу теплоту его дыхания. — Не бойтесь, мисс Эвери. Если я восхищаюсь вашей красотой или дотрагиваюсь до вашей талии, то в чем же здесь преступление? Со мной ваша добродетель в безопасности… если, конечно, вы не желаете другого…

Краснея и испытывая головокружение, Мэдди чувствовала, как его тело прижимается к ее стройной фигуре… И ей это… нравилось. Она понимала, что ей следует оскорбленно протестовать, но в глубине души она трепетала, ожидая чего-то большего…

Лис медленным скользящим движением обвил ее руками, с восторгом ощущая ее хрупкость и женственность. Сквозь тонкую ткань платья он чувствовал, что ее тело покрыто испариной, и лениво подумал, что именно таким должен быть запах рая: цветочный, чистый, бродящий и чуть затхлый. Ощущая ее горячее пружинистое тело и его аромат, видя ее потрясающие мармеладно-блестящие волосы, он испытывал желание расстегнуть все пуговки ее платья и разбудить ее дремлющую плоть. Сколько страсти, должно быть, скрывается в ее чопорном сердечке!

— Вы хотите, чтобы я поцеловал вас? — спросил Лис, слегка касаясь ее уха губами и бакенбардами.

От ощущения его тела, прижимающегося к ней, и от его мерного дыхания у нее над ухом по телу Мэдди пробежала дрожь, чего раньше она себе и вообразить не могла. Она чувствовала необыкновенное, разливающееся по всему телу тепло и сладкое томление и, покраснев от неловкости и скрываемого невинного желания, прошептала:

— Я… я не знаю… Со мной раньше ничего подобного не случалось, и было бы скандалом, если бы я согласилась…

— Вы серьезно? Вас никогда не целовали?

— Я — леди, если могу это сказать, не рискуя выглядеть слишком напыщенной. Матушка всегда предостерегала меня от…

— Мужчин вроде меня? — нежно засмеялся Лис. — Ну, я не хочу оскорбить вас или вашу матушку, но вас уже давно пора поцеловать, мисс Эвери! Будем считать это экспериментом, и никто никогда не узнает об этом. Ну как?

— Я бы даже не заговаривала бы об… этом.

— В самом деле? — усмехнулся Лис. — Понятно. Хоть вы и говорите, что предпочитаете соблюдать этикет, втайне вам очень хочется отбросить его — или чтобы я сделал это за вас. Вы ведь не хотите сами сделать выбор, правда?

Мэдди не могла смотреть на него. Ну почему он так ее мучает? Она опустила ресницы, и он сжалился над ней и над собой. Ее тревожило сознание того, что он страстно хочет ее, но, конечно, она может позволить только поцеловать себя. Придется довольствоваться этим.

Лис медленно сжал ее в своих объятиях, запрокинув назад ее точеное личико. Ее глаза были закрыты, веки бледны и почти прозрачны, что придавало ей еще более невинный вид. От Лиса не ускользнула вся ирония этой сцены. Здесь, в городе, где полно распутных женщин, он нашел красавицу, упорно цепляющуюся за правила приличия. Более того, эта самая чопорная, но ароматная красавица почти падает в обморок в его объятиях, с закрытыми глазами и поджатыми губами ожидая своего первого поцелуя!

— Мадлен…

Как ей хотелось, чтобы он перестал болтать, а просто взял ее!

— Что? — прошептала она.

— Посмотрите на меня.

С трудом проглотив слюну, она подчинилась. Его глаза, такие чисто-голубые, были в нескольких дюймах от нее и улыбались ей. От блеска его пристального взгляда у нее опять по всему телу пробежали мурашки.

— Обнимите меня, — прошептал Лис. — Ну же. Дотроньтесь до меня!

С пылающим лицом она подчинилась и этому требованию Лиса.

От его одолевающей ее близости, от силы его плеч и шеи, да и от запаха его мужского пота Мэдди вдруг ощутила странное напряжение в самом потаенном месте. Словно почувствовав это или заметив это по ее глазам, Лис улыбнулся и прижал свои губы к ее губам, которые сами открылись. Мэдди облегченно вздохнула от неожиданного удовольствия, которое он в ней вызвал. Не мудрено, что люди любят целоваться! Все эти годы Мэдди воображала странное сухое прижатие одного закрытого рта к другому. Вместо этого ощущение от поцелуя Лиса было просто магическим. Он казалось, ласкал ее губы своими губами, то целуя их, то как бы пробуя на вкус, словно рот ее был сочным плодом. К своему большому удивлению, она обнаружила, что ей нравится ощущение и вкус его губ… и ей хочется еще. У нее начало покалывать грудь под тонким хлопком платья. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного, и ее шокировала сильная потребность уступить чарам Лиса.

Когда она начала проводить рукой по его выгоревшим волосам, лаская его шею и плечи, касаясь своим языком его языка, Лис был поражен как ударом молнии, и возбуждение его достигло предела. Мадлен была амброзией, превосходящей его самые дерзкие мечты. Верхние пуговки ее платья были расстегнуты из-за жары, и он углядел россыпь веснушек, разбросанных по коже цвета слоновой кости, скрытой за остальными пуговками. Без лишних колебаний он прижался губами к основанию ее шеи, сгорая от желания расстегнуть корсаж Мэдди только для того, чтобы увидеть ее грудь. Замечательный цвет ее волос привлек его с первой минуты их знакомства, и мало-помалу он позволял себе иногда задуматься о ее теле, имевшем оттенок розово-золотистой зари. У нее веснушки, теперь он это знал. Мысль о ее груди, матовой и пышной, с ярко-розовыми сосками, делало его желание почти болезненным.

Когда Лис целовал ее шею, а Мэдди открывала для себя вкус его шеи и всего мускулистого тела, его рук, державших ее без всякого усилия, знакомый голос без всякого предупреждения вернул их с небес на землю:

— Ну, ну и ну!

Они мгновенно оторвались друг от друга, и у Мэдди начали подгибаться колени. Каким-то образом ей удалось устоять на ногах, и она встретилась с острым, проницательным взглядом бабушки Сьюзен.

— Я задаю себе вопрос, неужели чудеса никогда не прекратятся? — заметила, хихикнув, старушка. — Лис, вы сегодня превзошли все мои ожидания. Признаться, я думала, Мэдди будет последней в Дидвуде, кто капитулирует перед вашим обаянием!

С этими словами она направилась в кухню, вынудив Мэдди последовать за ней. Лис тем временем подошел к Бенджамену, который стоял у входной двери, подняв вверх свой перевязанный палец.

— Бабушка Сьюзен, это совсем не то, что ты думаешь, — начала Мэдди, густо покраснев и еще раз пожалев, что вообще взглянула на Лиса.

— Правда? Какая жалость! — Сьюзен 0'Хара мельком взглянула под клетчатое полотенце, чтобы проверить, как поднимается тесто, и с улыбкой подняла глаза на внучку: — Совершенно неважно, дорогая, что думаю я. Я буду последней, кто тебя осудит, и первой, кто тебя поздравит, если ты наконец изведаешь удовольствие…

— Нет, нет, ничего подобного не было! — закричала Мэдди. — Думаю, у меня был солнечный удар или что-то вроде этого…

— Только не говори, что ты опять упала в обморок! — покачала головой бабушка Сьюзен. — Это так скучно!

В этот момент появился сам Лис, заполнив собой весь дверной проем. За руку он держал Бенджамена.

— Добрый день, миссис 0'Хара!

— Лис собирается показать мне, где он строит свой новый дом! — воскликнул братишка Мэдди.

— Не думаю, что это хорошая идея, Бенджамен.

— Зови меня Беном. Лис говорит, это лучшее имя на Западе!

Мэдди и раньше чувствовала себя неловко, глядя на Лиса, но это было уже слишком.

— Прошу прощения, сэр, но выбирать имя для моего брата, по-моему, не ваше дело. Его воспитывают джентльменом, а не хулиганом! — Она чопорно перевела взгляд на Бенджамена: — Ты только что вернулся от доктора, и я не позволю тебе таскаться Бог знает куда, чтобы посмотреть дом, который еще даже не построен.

Бабушка Сьюзен улыбнулась, а Лис прикусил губу, когда Бенджамен возразил:

— Дом Лиса будет не Бог знает где! Он будет как раз рядом с нашим, на другой стороне сосен!

Мэдди побледнела и, чтобы не пошатнуться, ухватилась за спинку стула. Улыбающееся, бородатое лицо Лиса, казалось, заплясало у нее перед глазами.

— Ч-что ты сказал?

— Может быть, — вмешался сам Лис, — я забыл сказать вам, что скоро мы будем соседями. Вот почему я пришел сюда попросить напиться — я работал всего в нескольких ярдах отсюда, подготавливая землю под доски, которые привезут сегодня.

— Ну, разве это не замечательная новость? — заявила Сьюзен. — Должна признать, я полностью одобряю мнение моего зятя. Он не мог не продать этот участок человеку, которого я бы больше всего хотела иметь соседом. Мэдди, ну неужели ты не довольна?

— Довольна? — эхом отозвалась она, пытаясь улыбнуться. — Довольна? Да нет же, просто… с меня достаточно!

ЧАСТЬ 2

Я думаю о тебе — мои мысли раздваиваются и расцветают, О тебе, как дикие виноградники о дереве.

Элизабет Баррет Браунинг

Глава 6

27 июля 1S76 года

— Мадлен Эвери, что ты делаешь? — Сьюзен стояла в низу лестницы, вытирая руки кухонным полотенцем. — Не можешь же ты скрываться здесь все время и читать!

Мэдди спустилась с книгой в руке.

— Я кончила «Графа Монте-Кристо», бабушка. Такие захватывающие приключения, и во Франции! — Оказавшись на нижней ступеньке, она замолчала и, сияя, вздохнула. — Это было прекрасное бегство от этой — этой ужасной дикости. А теперь я начну «Алое письмо», как только найду его в чемодане. Как я хочу иметь настоящие книжные полки!

— «Алое письмо», безусловно, тебя развеселит, — с явной иронией заметила Сьюзен. — А что за книга у тебя в руке?

Мэдди подняла книгу, чтобы бабушка увидела ее название: «Путеводитель для леди к совершенному благородству».

— Это мамина. Она давала мне ее читать множество раз за последние несколько лет, вероятно, когда в моих манерах обнаруживала заметные пробелы.

Покачав головой, Сьюзен взяла томик и раскрыла его на оглавлении.

— «Разговор с легкостью и пристойностью» — прочитала она вслух. — Ужасно скучно. Пойдем-ка на кухню, где я занята более интересным делом!

Мэдди последовала за бабушкой, возражая на ходу:

— Мне было очень полезно снова прочесть отрывки из этой книги. Например, я знала, что мне не следует называть мистера Дэниэла по имени, это неправильно, но я пошла на это потому, что все к нему обращаются именно так. Эта книга напоминает мне, что такое обращение открывает дорогу к неприятной фамильярности… гораздо больше, чем можно себе вообразить.

— Неприятной? — переспросила Сьюзен, сбитая с толку. — Если хочешь выслушать мое мнение, то я скажу, что неприятна сама эта книга. Честно, Мэдди, дорогая, почему ты поддаешься таким удушающим жизнь понятиям? Безумным правилам, которые придуманы только для того, чтобы мешать людям наслаждаться жизнью?

В яркой и жаркой кухне стоял запах свежеиспеченного хлеба и яблочного сидра. Сьюзен, родившаяся в богатой семье и ставшая еще богаче, выйдя замуж за Патрика 0'Хара, всегда считала, что деньги означают свободу — в данном случае, свободу покупать все, что хочется, несмотря на запредельные цены Дидвуда.

Сегодня это означало заплатить шестьдесят центов за фунт масла, семьдесят пять центов за дюжину яиц, доллар за большого цыпленка для жарки и тридцать центов за фунт свежего сыра.

— По-моему, мы могли бы собрать корзиночку для пикника Лису и Титусу, — весело объявила она, указывая на еще горячий горох и разрезанную курицу, приправленную травами и маслом. — Хижина продвигается очень быстро, но это такая изнурительная работа, особенно на жаре.

Мэдди отвернулась. За последние несколько дней она прилагала все усилия, чтобы выбросить из головы все мысли о Лисе. Но все бесполезно. Днем, лежа на кровати и взахлеб читая, она часто воображала себе, что он смотрит в ее открытое окно и, если она встанет и посмотрит сквозь колышущиеся занавески, то увидит его, стоящего за соснами и смотрящего затуманенными глазами прямо сквозь стены их дома. По ночам его образ преследовал ее во сне.

— Кто такой Титус? — шепотом спросила она бабушку, пробующую сидр.

— О, это великолепный малый из Корнуэлла, он помогает Лису. Я никогда не представляла себе, что здесь, на территории Дакоты, столько людей разных национальностей, но, кажется, блеск золота привлекает людей со всего мира. Я встретила рудокопов корнуэлльцев и, конечно, китайцев, итальянцев, шведов, немцев, евреев, ирландцев и много негров. По-моему, атмосфера в высшей степени возбуждающая. — Говоря это, Сьюзен начала раскладывать пищу для пикника в посуду. — Ну вот, дорогая, осталось положить только горох в эту банку с крышкой, и они смогут поесть все, что захотят!