Будучи старше сестры на три года, Нора с раннего детства опекала, защищала и поддерживала ее, но когда опека становилась чрезмерной и ограничивала свободу, Жюстина бурно сопротивлялась, из-за чего между сестрами нередко возникали ссоры. Теперь детские обиды были позабыты, и они искренне радовались встрече.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Жюстина участливо.

– Я не предполагала, что это так тяжело! Надеюсь, ты поможешь мне отвлечься от этих постоянных недомоганий! Наедине с собой я только и думаю о них. Кстати, скоро к нам присоединится Генри – он заканчивает срочные дела в правительственной комиссии в Лондоне.

– Конечно, я постараюсь помочь тебе. И Генри я не видела давно… Думаю, вместе мы хорошо проведем время.

Веселый мальчишеский крик заставил Жюстину обернуться:

– Тетушка Жюстина, а ты не забыла привезти мне подарок? – пятилетний племянник Эдуард, сын Норы и лорда Генри, бросился ей на шею.

– Если ты обещаешь не подкладывать в мою сумочку мышь? как в прошлый раз, то в ней непременно найдется что-нибудь для тебя!

– Обещаю, что больше не буду подкладывать мышь и даже своего любимого червяка!

Эдди поднял с земли стеклянный кувшин, наполненный землей, и протянул его Жюстине.

– Вот здесь живет Дамиан, – сказал мальчик, показывая пальцем на жирного мерзкого червяка, лениво растянувшегося там. – Дамиан – мой червяк, а у меня есть еще Роджер и Генри!

– Дамиан?! – при взгляде на червяка девушка поморщилась, но тут же весело рассмеялась. «Черви с мужскими именами, как забавно! – подумала она, – И, надо заметить, не лишено здравого смысла: ведь все мужчины точат наши сердца, как черви…» А вслух добавила:

– Похоже, ему здесь неплохо живется, Эдди.

– Я назвал его в честь нашего соседа, сэра Дамиана, – продолжал мальчик. – Я слышал однажды, как одна леди назвала этого дядю червяком, вот и решил своего назвать так же!

Жюстина готова была снова безудержно расхохотаться, но усилием воли заставила себя сдержаться:

– Так ты в дружбе с сэром Дамианом и зовешь его просто дядей?

– Да, – ответил Эдди. – Сэр Дамиан сам попросил меня называть его «дядя Дамиан». Он говорил, что дома, где нет таких детей, как я, кажутся ему совсем пустыми. И моего червяка он назвал «симпатягой»!

– Довольно болтать всякую чепуху, Эдди! – прикрикнула Нора на сына. – Только и слышишь с утра до вечера: «Дядя Дамиан… дядя Дамиан!..» Боюсь, эта дружба не пойдет тебе на пользу!

– Я не предполагала, что вы так тесно дружите с соседями… – сказала Жюстина.

– С Левингтоном – да! – ответила Нора. – Генри и Дамиан вместе учились в Оксфорде, знакомы много лет, и, похоже, они иногда просто скучают друг без друга. Генри частенько бывает у Дамиана, а Дамиан навещает нас. – Боб, Гарри! – обратилась Нора к появившимся лакеям. – Отнесите вещи мисс Брайерли наверх, в зеленую комнату для гостей.

Взявшись за руки, сестры вошли в дом. В жилые помещения вел широкий коридор, в котором царили прохлада и полумрак. Внутреннее убранство комнат, на взгляд Жюстины, не производило впечатления обжитости и уюта, но его скрашивали цветы – цветы, которые были здесь повсюду!

Легкий теплый ветерок приносил через настежь распахнутые окна солоноватый запах моря. «Да, ничто так не освежает, как морской воздух», – подумала Жюстина, с отвращением вспоминая запах гнили, исходящий из лондонских канав.

Девушка с интересом рассматривала все вокруг: старинные картины в массивных золоченых рамах, лепные украшения вдоль лестницы и на потолке. Часть дома, сохранившаяся в первозданном виде со времен постройки в XVI веке, с массивными гранитными плитами, окнами-бойницами, сводчатыми потолками, произвела на Жюстину чарующее впечатление. Все здесь как будто хранило немую память о той бурной, богатой приключениями эпохе: девушке казалось, что призраки первых обитателей Мильверли все еще бродят по своим апартаментам. Благоговейный трепет охватил ее.

– Как я счастлива, что приехала сюда! – воскликнула мисс Брайерли.

– Я очень боялась, что ты не примешь моего приглашения погостить у нас нынче летом. А мне так хотелось, чтобы сейчас кто-либо из родных был со мной.

Жюстине была понятна тревога сестры – оставаться в одиночестве в такой трудный момент…

– Давай я отведу тебя в твою спальню, ты выглядишь очень усталой, – предложила она Норе, – там мы продолжим наш разговор.

Нора не возражала.

Спальня старшей сестры располагалась на втором этаже. Это была довольно уютная комната, обитая желтым шелком, в центре которой стояла широкая кровать под тяжелым балдахином. Спинки кровати были отделаны по краям розовыми морскими раковинами.

Нора прилегла, а Жюстина прикрыла ее ноги тонкой цветастой шалью.

– А теперь расскажи, что нового в свете, как столица? – Нора приподнялась, опершись на спинку кровати, чтобы удобнее было слушать сестру.

– Каковы последние светские сплетни? – подхватила Жюстина, театрально зевнув и давая понять, что эта тема мало ее интересует. Одновременно она решала – стоит ли посвящать Нору в свои сердечные тайны и не лучше ли перевести беседу в более «безопасное» русло.

– Да, – твердо произнесла Нора, отрезая Жюстине пути к отступлению, – учти, мне кое-что известно о твоих приключениях в столице. Как же, сестричка, тебя угораздило связаться с Дамианом Траубриджем? Ведь весь свет «гудел» о том, какой это ловелас и повеса! Поговаривали, что он просто неисправимый распутник. Конечно, человека с такой репутацией я никогда бы не приняла в своем доме, но тут уж не моя вина. Это все Генри… Он так нуждался в мужской компании, у нас ведь очень ограниченные связи в округе! И, признаюсь, мои представления о лорде Левингтоне претерпели колоссальные изменения! Я так этому рада! Он оказался таким приятным человеком! Я внимательно присматривалась к нему, прямо скажу, с опаской, но очень быстро поняла, что все его высокомерие и «порочность» – просто маска…

«Не буду спорить с ней о достоинствах Дамиана, – подумала Жюстина, – пусть лучше говорит сама, чем будет терзать меня вопросами. Так проще избавиться от ее любопытства…»

– …Знаешь, я даже полюбила лорда Левингтона… – продолжала щебетать Нора. – Тут недавно вся округа сплетничала по его поводу, когда он пригласил к себе погостить Вильсонов. Ты слышала об этих девицах? Говорили, что он устроил в своем поместье целую оргию. Только мне кажется, что все это сильно преувеличено, его слуги постарались на этот счет. О, я, кажется, разболталась! – Нора взглянула на каминные часы. – Скоро ужин. Дорогая, ты можешь пройти к себе и передохнуть с дороги. Когда приведешь себя в порядок, возвращайся сюда. Думаю, не стоит устраивать пышный прием, мы отужинаем вдвоем в моей спальне. И Эдди посидит с нами перед сном.

– Замечательно, – улыбнулась Жюстина, вставая. – Я скоро буду.

Комната, приготовленная для Жюстины, отличалась от Нориной чуть более скромным убранством да кроватью гораздо меньших размеров. Все это вполне устраивало девушку. Обведя взглядом свои покои, она подошла к открытому окну, полной грудью вдыхая солоноватый морской воздух. Вдалеке, за покачивающимися от ветра верхушками вековых дубов и вязов, виднелась широкая зеленоватая гладь Ла-Манша. Там, у моря, вокруг уютной, окруженной меловыми скалами бухты, раскинулась деревушка Олдхэвен – родовое владение Левингтонов. Издавна ее обитатели промышляли рыболовством, и, судя по ухоженности их жилищ, промысел этот был делом прибыльным.

Размышления Жюстины прервала Агнесса, появившаяся на пороге комнаты.

– Простите, мисс Жюстина, я распаковала Ваш багаж… – тут только девушка заметила, какое множество коробок привезла она с собой. «Как будто готовлюсь к светским раутам, – с улыбкой подумала она. – А ведь кроме отдыха в доме сестры, разве что проедусь иногда к морю».

– Я разложила Ваши вещи по ящикам комода, вот только не знаю, что делать с этим? Мне кажется, это вовсе не наша вещь! – Агнесса указала на лежащий в углу «тот самый» таинственный саквояж, причинивший Жюстине совсем недавно столько неприятностей! «Боже мой! Опять этот проклятый саквояж! – в ужасе девушка отказывалась верить своим глазам. – Я ведь оставила его у хозяина «Золотого Яйца».

– Невероятно, – произнесла она, – мистер Уинстоу взял мою «находку» и обещал вернуть ее забывчивому владельцу!

– Наверное, он случайно уложил саквояж в карету вместе с нашими вещами. Вы помните, он был очень занят своими постояльцами, они буквально осаждали его со всех сторон! – припоминала Агнесса.

– Что ж, – обреченно произнесла Жюстина, – я что-нибудь придумаю!

Агнесса вышла из комнаты. «Та ли это пещь, которую так тщетно ищет лорд Левингтон?» – размышляла Жюстина, открывая саквояж. Опять все те же рубашки, шейные платки, коричневый сверток – и никаких примет хозяина! Девушка вынула сверток. «Размером с книгу, но потяжелее», – прикинула она, взвешивая его на ладони. Как и тогда, в «Золотом Яйце», проснулось любопытство, но теперь мисс Брайерли чувствовала себя в полной безопасности и спокойно развернула коричневую бумагу. «Как мог Дамиан забыть такую сумму денег? Он не настолько богат, чтобы позволить себе эдакую беспечность, – недоумевала Жюстина. – Будь я на его месте, я приковала бы этот саквояж к себе наручниками, чтобы не потерять его!».

Снова и снова девушка рассматривала непонятные нагромождения букв и цифр, прикидывая, что бы они могли значить. В голову пришла мысль о тотализаторе и карточной игре, в которых она мало что понимала, но предположила, что изображенные на бумаге символы могут иметь к ним какое-нибудь отношение…

Жюстина никак не могла понять, почему лорд Левингтон ищет саквояж в разных гостиницах и как могло случиться, что он совсем не помнит, где он позабыл такую сумму денег. Спрашивать об этом самого Дамиана, а тем более возвращать ему пропажу Жюстина не собиралась, по крайней мере до тех пор, пока не найдет разумного объяснения его странному поведению. Девушка пообещала себе не встречаться с лордом и была полна решимости сдержать слово. Завернув деньги в бумагу, она хотела сунуть их в саквояж, но рассудила, что в комоде среди вещей они будут в большей безопасности. Отослать их в Кроули – значило рисковать, ибо в дороге деньги могли легко стать добычей какого-либо жулика или вора. «Пусть они полежат здесь, пока не выяснится, чьи они и что означают таинственные знаки», – размышляла Жюстина, переодеваясь к ужину.

Платье из тонкого зеленого шелка красиво облегало стройную фигуру девушки. А легкая кружевная косынка, кокетливо повязанная на шею, и цветок из зеленого бархата, приколотый в заплетенную косу, дополняли ее туалет. Придирчиво осмотрев себя в зеркале, Жюстина осталась довольна.

– Ты прекрасно выглядишь! – воскликнула Нора, увидев вошедшую в спальню сестру. Поудобнее устраиваясь на мягких подушках, она добавила: – К твоему платью подошли бы мамины украшения из жемчуга.

– Ты говоришь об этих бесцветных жемчужных гарнитурах? Они надоели мне еще в детстве. Моя мечта – сапфиры, изумруды, рубины. Мне так хочется чего-либо яркого!

Нора снисходительно рассмеялась:

– Это так на тебя похоже! Совсем маленькой ты тянулась ко всему яркому, хотела поскорее вырасти, чтобы выглядеть настоящей леди! Помню, как ты наряжалась в мамины платья и с упоением разыгрывала из себя «даму». А как ты мечтала пережить страстную, безрассудную любовь! Какими рыцарскими чертами наделяла своих воображаемых избранников! Ты и теперь не изменила своим вкусам? – вкрадчивый голос Норы насторожил Жюстину.

– Разговор на эти темы навевает на меня скуку, – ответ младшей сестры прозвучал резким диссонансом спокойному тону Норы. – Запомни, дорогая, – продолжала Жюстина, – я не собираюсь замуж. Священные узы брака – не для меня! И давай больше не возвращаться к этой теме!

Из своего небогатого опыта Жюстина поняла, что между романтическими мечтами и реальной жизнью лежит огромная пропасть и что помыслы об удачном браке с человеком страстным, «безрассудным», любящим ее самозабвенно, имеют мало шансов воплотиться в действительности. Сейчас она искренне хотела прекратить обсуждение этого вопроса. Нору, однако, трудно было урезонить.

– Наверное, ты выйдешь замуж за человека, которому захочешь отдать всю себя без остатка, – продолжала сестра. – Сказать по правде, Нора, мне никто пока не нравится, – слукавила Жюстина, – да и мысль о том, что придется провести жизнь рядом с одним человеком, меня пугает: вдруг он мне быстро надоест?! А ты любила Генри, когда выходила за него замуж? – девушка решила направить разговор в другое русло. «Пусть лучше Нора пооткровенничает со мной. Может, перестанет терзать меня своими вопросами?..»

– Да, очень. Генри – замечательный человек. Конечно, и у нас бывают ссоры, мы не всегда сходимся во мнениях. Но это не мешает нам сохранять уважение друг к другу. Я так обожаю Генри! Я всегда чувствую его заботу обо мне и о сыне. Не было случая, чтобы он не вник в наши проблемы! Я очень ценю мир и покой в семье. Ты знаешь, Жюстина, я никогда не променяла бы свою семейную жизнь ни на какую самую «страстную» любовь! И ты, дорогая, очень скоро поймешь, что самое главное в супружестве – взаимопонимание, поддержка и уважение. Когда ты встретишь доброго и порядочного человека, ты изменишь свои взгляды на брак.