Тон графа не понравился лорд–канцлеру и он очень неуважительно фыркнул в ответ. Хоть Бренсон и был выше того по положению в обществе, как человек власти, оппонент чувствовал свое превосходство.

– Слухи… некоторые только и горазды, что разводить толки. Это все ваш освобождённый офицер их распускает. Ничего, понизим назад до сержанта, а то и ниже, он перестанет плести всякий вздор…

Бренсон едва не взорвался, услышав столь наглые речи, но Каненсдейл вовремя вмешался.

– Лорд–канцлер, сколько вы на службе? – спросил он со скучающим видом, не высовывая лица из тени, хотя тот и так знал, кто к нему обращается.

– Шесть лет, – ответил тот важно.

– Правда? И как долго вы еще хотите оставаться на ней?

Тот аж привстал от этих слов, вытащил платок, утер лоб, опять пригубив любимый пузырек.

– Продолжать?

– Ваше сиятельство, но поймите дело давно забыто…

– Ничего, воскресим. Или вы предпочитаете, чтоб это желание было вам изъявлено двором вместе с выговором за плохую службу ее Величеству? Кроме того, напомню, что готовится серьезная военная операция, которая должна поставить точку в этой войне. Но скажите-ка на милость, пойдут ли солдаты гибнуть за государство, которое так "чтит" своих героев? Как бы там ни было, я позабочусь, что дело дошло до нужных ушей и только вам решать, как вы войдете в историю в свете этой ситуации: как тот, кто восстанавливает справедливость или наоборот! Думаю, его Высочеству не понравиться как обходятся с солдатами, защищающими нашу королеву и любимую страну… Как вы полагаете? Вы обойдетесь без такого стимула?

Тот сглотнул ком в горле, несколько секунд собирался с мыслями, и наконец тихо изрек:

– Полагаю, что да… с вашего позволения, – произнес он, встал и ушел.

– Каненсдейл, я и не знал, что вы такой дипломат! – удивился Бренсон.

– Полагаю вы не знали, что в свободное от "своих увлечений" время, я иногда принимаю участие в политической жизни страны. Надо же бдеть свои интересы, как-никак, нам аристократам есть что терять. Может и вам стоит занять свое законное место, как и велит традиция и ваш титул. Ваш батюшка был активен, я-то это знал.

– Мы с ним разного поля ягоды…

– Может и так, но полагаю теперь, когда все наладилось, у вас будет много свободного времени, нужно его как-то убивать. Политика, как женщина – те же интриги, – улыбнулся герцог.

– По-моему я слишком вспыльчивый…

– О, друг мой, там почти все вспыльчивые… просто теперь при вашей власти и желании творить добрые дела, вы бы смогли оказать позитивное влияния на целый ряд интересующих вас, как отца, вопросов. В конце концов, мы должны позаботиться о том, что после себя оставим своим детям.

– Ваше сиятельство, вы поистине дипломат, потому что кажется всерьез меня заинтересовали.

Эпилог

Канцлер тянул с делом еще три месяца, но так как Бренсон по совету друга и вправду начал присматриваться к политической жизни, и все время крутился неподалеку, тот успел как раз перед тем, как Британия смогла сдвинуть ход этой войны в свою сторону. Он отлично понял, что от него требуется и не только реабилитировал четырех, несправедливо покрытых позором офицеров, но и решил прогнуться перед графом Редингтоном. Последний после почестей в честь брата и себя стал почти национальным героем.

Жизнь заиграла новыми гранями.

Он стал уважаемым членом общества, имел прекрасную жену, детей и был к тому же баснословно богат.

– Ты бы поверила год назад, что наша с тобой жизнь будет такой счастливой?

– Любимый, год назад, я вообще не знала, что такое счастье, и только повстречав тебя познала его.

Джулия поцеловала мужа, наслаждаясь приятным летним днем в их родовом поместье Адриан-Менор Лейк. Их малыши сладко спали на руках родителей.

– Ты знаешь, я вдруг понял, что у нас с тобой не было свадебного путешествия. Как ты смотришь, чтоб это исправить?

– С превеликим удовольствием.

Бренсон улыбнулся и сладко поцеловал жену.

Кто бы мог подумать, что, украв один поцелуй у этой нимфы, взамен он отдаст свое сердце, да еще и будет этому несказанно рад.

Ведь совершенно ясно теперь оно в очень надежных руках.


Конец

06.10.2019