Она что, нюхала клей в детстве? Это же два часа езды!

— Ну? Я тебя когда-нибудь просила о чём-то? Мой самолёт прилетает в 8:39 утра. У меня нет с собой огромных сумок, ничего такого, так что ты можешь поехать на своем "Порше". Ну же! Я знаю, ты любишь ездить в горах, когда встаёт солнце. Я даже встречу тебя снаружи. Можешь сделать это для меня?

— Почему ты летишь обычным рейсом, а не с Лео?

Она тяжело дышала.

— Я не хочу говорить об этом.

— Ну, я не собираюсь ехать за тобой, пока ты этого не сделаешь.

Не знаю, то ли телефон Клары отключился, то ли она сама выключила его, но наш разговор внезапно прервался. Ну и нервы у неё, если она просто ожидает, что я брошу всё и помчусь ей на помощь. Видимо, сёстры для этого и существуют... но, всё же.

Мой телефон снова загудел. На экране высветился другой, неизвестный номер.

— Что? — ответила я, моё терпение иссякло.

— Это снова Клара.

— Да, я поняла. Я заберу тебя завтра.

— Спасибо. Я действительно, ценю это.

— Ага, хорошо. Пока.

Мы обе одновременно отключились. Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Почему между нами всё всегда вот так происходит? Всю жизнь. Я даже не знаю, в какой миг всё пошло неправильно, или почему мы не можем нормально общаться, но я не хотела анализировать это сейчас. Я должна позвонить Лео и передать ему замечательные новости от Клары.

Я набрала знакомый номер, но его телефон всё звонил и звонил. Как раз в ту секунду, когда я решила, что он игнорирует мой звонок, Лео ответил.

— Мэгги! — его голос был жизнерадостным. — Что случилось, куколка?

При слове "куколка" моё сердце подпрыгнуло в груди. Дыхание стало прерывистым, и клянусь, я чувствовала, как кровь пульсирует по моему телу. Я знала, что он пьян; голос был таким, словно Мэддокс принимал ванну в бокале с "Мартини". Обычно это беспокоило меня, но не сегодня. Сегодня я была просто счастлива, услышав его голос. Может быть, было просто приятно... а, может, было нечто большее?

— Привет, Лео, — поздоровалась я, мой голос был слегка напряжённым. — Где ты?

— В каком-то баре. Кстати, хочешь присоединиться ко мне?

— Не могу. Я в Блу-Крик.

— Чёртов Блу-Крик.

Я захихикала.

— Итак, а что ты делаешь в этом "каком-то баре"?

Я едва могла слышать его на фоне шума.

— Я здесь с Винсом и Тони, — прокричал он. — Мы выпиваем, и я хотел бы, чтобы ты оказалась здесь. Что ты делаешь?

Он хотел бы, чтобы я была там? Я пыталась не придумывать слишком много подтекста в этом предложении. Я знала, что у него была какая-то ссора с Кларой. Наверное, он хотел бы, чтобы я была там, потому что ему нужен был друг.

— Я сижу в уборной и разговариваю с тобой. Робби ужинает с нами. У него есть дочка. В данный момент они оба находятся на нашем заднем крыльце, а я сижу в уборной.

Прозвучал резкий глухой стук, как будто Лео свалился со стула. Иногда такое случалось, когда он был пьян.

— Мэгс! Я же говорил тебе дождаться меня. Говорил тебе, что позабочусь о нём. Что, чёрт подери, он делает в вашем доме?

— Хороший вопрос. Это был безумный день.

— Ещё какой! Выбирайся из уборной и скажи этому мудаку, чтобы убирался домой. Не говори "мудак". Не при его дочке и всё такое, но иди, и скажи ему, чтобы убирал свою задницу с вашего крыльца, вот что я имею в виду. У него нет никакого права там быть. Он потерял это право давным-давно.

— Где Клара? — спросила я. Вопрос просто слетел с моих губ. Я не хотела разговаривать о ней, но мне нужно знать, что между ними произошло. И я совершенно точно ни секунды больше не хотела говорить о Робби.

— В Бруклине.

— Не конкретный ответ. Пожалуйста, подробнее.

В трубке стало тихо, как будто Лео нажал на паузу. Наверное, он вышел на улицу, потому что когда Мэддокс заговорил, его голос был намного яснее. — Не знаю, что, чёрт подери, я делаю. Ты должна была видеть, как она сбежала от меня в метро сегодня... как будто я искромсал её любимую собаку. — У него вырвался звук, который я бы назвала рычанием. — Проклятие. Между любовью и ненавистью тонкая грань. Как ты думаешь, возможно ли влюбиться в кого-то, кого ты ненавидел всю жизнь?

Он использовал слово на букву "Л", и меня затошнило. Но слово на букву "Н", дало мне странное чувство надежды. Если он так сильно её ненавидел, то, как мог любить её?

— Не знаю, потому ли, что ты пьян, но я не могу понять смысла твоего вопроса. Если ты кого-то любишь, то просто любишь. Со всеми недостатками. Ты не можешь любить и ненавидеть одновременно — это так не работает. Любовь — это всё или ничего. Иногда твои собственные проблемы встают на пути, но когда ты отбросишь в сторону весь хлам, то обнаружишь, что в основе всего лежит любовь.

— Кто бы догадался, что ты такая проницательная? То есть, если исходить из твоих слов... если я нравлюсь Кларе, то тогда она не может одновременно и ненавидеть меня? Теперь весь вопрос стоит как "или/или"?

И что мне сказать? Я думала, что мы говорим о чувствах Лео к Кларе, а не наоборот. А потом меня осенило, что Лео спрашивает у меня обо всём этом потому, что его чувства к Кларе всерьёз. Бо-же-мой. Но, он же мой лучший друг! Почему Мэддокс не влюбился в меня вместо неё? Что, если Лео влюбился в Клару лишь потому, что я всегда была недоступной? Что, если моя возможность сделать его своим улетучилась ещё много лет назад? Что, если он уходит от меня прямо в этот момент?

— Я должен идти, — внезапно проговорил Лео, не дожидаясь моего ответа. — Мне нужно быть в одном места. Теперь иди и скажи Робби, чтобы он убирался с вашего крыльца. Пожалуйста. Мы увидимся с тобой завтра и вместе с ним встретимся. Хорошо?

— Хорошо. — Я должна дождаться завтрашнего дня. И надеюсь, завтра будет ещё не поздно сказать, насколько Клара ему не подходит, и насколько подхожу я. — Всегда, — произнесла я.

— Всегда, — затем он отключился.

После нашего разговора мои эмоции перемешались. С одной стороны, мне нравилось, когда Лео рядом со мной, всегда меня ищет, даже когда в сотнях миль от меня. Но, с другой, когда он говорил что-нибудь приятное о моей сестре, мне было больно. Что ещё хуже, теперь я должна вернуться назад и заставить себя вести вежливую беседу с Робби, который только что сообщил мне, что хочет быть мне другом.

Внезапно на меня нахлынула усталость и нежелание разговаривать с кем-либо.

— Я не очень хорошо себя чувствую, — заявила я, заглянув на крыльцо. — Собираюсь пойти прилечь. — Я выдавила улыбку для Валери, закрыла стеклянную дверь и ушла, не посмотрев никому в глаза.

Когда я проходила через кухню, то схватила стакан воды, а затем направилась в нашу медиакомнату, где могла бы побыть наедине со своими спутавшимися мыслями. Я как раз успела свернуться на диване и включить телевизор, когда в комнату вошёл Робби. Блики от экрана танцевали на его красивом лице. Он присел рядом со мной, не потрудившись спросить разрешения и положил мои ноги себе на колени. Затем Харви положил свои на кофейный столик, подвинувшись ко мне чуть ближе. Ого. Друзья определённо не зажимаются на диванах.

— Итак, что всё это значит? — спросил он с искренним интересом. — До того как тебе позвонили, всё было хорошо.

Я вздохнула, и посмотрела на экран. Случайно попалась старая серия "Друзей".

— Драма у Клары и Лео, — ответила я, намеренно не вдаваясь в подробности.

— Видимо, отношения между ними не изменились.

— Что ты имеешь в виду?

Он положил голову на спинку дивана.

— Одна и та же история. Всё время. Лео испытывает чувства к Кларе и ничего не делает. Я знаю, что у него свои проблемы, и он считает, что она его ненавидит, но в этом есть изюминка. Клара испытывает те же чувства, что и Лео. Я однажды попытался его в этом убедить, но не смог.

Откуда Робби вообще может знать всё это? Он был с нами всего лишь три коротких месяца.

— Ты ошибаешься. Когда ты жил с нами, ты нравился Кларе. Не Лео.

Он пожал плечами.

— Может быть, Клара хотела, чтобы я ей нравился. Думаю, она пыталась переместить фокус на кого-то кроме Лео, а я был ближайшей целью, но втайне она испытывала чувства к нему. Я был уверен в этом тогда и уверен сейчас. Когда человек притворяется, что ничего не замечает, также как Клара, совершенно очевидно, что ему не плевать.

Тема нашего разговора начинала меня раздражать, и я поднялась на локтях. В полутьме мои глаза встретились с взглядом Робби.

— Ты искренне в это веришь?

— Да. Скорее всего, она даже не осознаёт этого. Но что ещё можно предположить, когда видишь так много трений между ними с Лео? И между ней и тобой? Вопрос, который интересует меня больше всего... когда ты успела влюбиться в Лео?

Я задохнулась.

— Я не... — и убрала свои ноги с его, затем спрыгнула с дивана. — Я не влюблена в Лео, — заявила я. — Это безумие.

— В этом нет ничего страшного.

— Я не влюблена!

— Пожалуйста, не лги мне.

Я не лгала... В данный момент я не знала, что чувствую помимо растерянности. Я закрыла лицо руками, проходя через стадию осмысления.

— Даже не знаю, что я сейчас чувствую, как ты можешь это знать? — с вызовом спросила я, затем замерла, поняв, что, скорее всего, он не лучший человек, которому я могу задать следующий вопрос. Но, опять таки, Лео я тоже не смогу спросить. — Но если я люблю его, что мне делать?

— Борись за него. — Робби убрал мои руки от лица, затем поднял мой подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. — Лео — твой. Он твой лучший друг, не Клары. И может быть, Лео и был влюблён в неё всю жизнь, но это не значит, что вещи не меняются. Ты знаешь его лучше, чем кто-либо ещё, и я знаю, что для тебя в его сердце тоже есть место. Ещё не поздно, Мэгги. Поверь мне. Я знаю всё о сожалениях, и ты не можешь позволить себе упустить момент без борьбы за то, чего хочешь. Если решишь идти вслёд за Лео, я не могу обещать, что всё будет хорошо, и вы будете жить долго и счастливо. Но, может быть, вы и будете. Итак, спроси сама себя... стоит ли Лео риска?

Я тяжело вздохнула. Когда слова Робби дошли до моего сознания, я знала, что должна делать — бороться за Лео. И я собиралась сделать его своим, пока отношения между ним и Кларой не зашли слишком далеко. Потому что ответ на вопрос Робби был очевиден — Лео стоил риска.

Глава 14

КЛАРА

Темнота царила в каждом уголке комнаты Стеф. Единственным видимым источником света был красный огонёк её будильника, и я могла бы поклясться — чёртова штука надо мной издевалась. Мне предстоял ранний рейс, и нужно было хоть немного поспать, но время продолжало убегать, а вместе с ним и все возможности нормального ночного отдыха.

12 ночи.

Час ночи.

Два часа.

Как бы не была сильна усталость, я не могла успокоить свой чёртов мозг. Вторую ночь подряд я наблюдала, как Стеф решает во сне какие-то серьёзные проблемы, и каждый раз, когда я закрывала глаза, то видела прекрасные голубые глаза Лео. Пропади он пропадом. Пропади пропадом эти глаза. Они доведут меня до сумасшествия. Почему мой мозг не может просто обо всём забыть — не может забыть о нём?

Я знала, что приняла нерациональное решение, когда сбежала от него в метро, даже если рациональность вообще не входила в мои привычки. Мы с Лео были такими разными, какими только могут быть два человека, и от жизни нам нужны были совершенно разные вещи. Он хотел последовать по пути своего отца, а я хотела убежать куда подальше от всего, что хотя бы отдалённо напоминало мне о моём отце. В данный момент Мэгги и Лео вместе — вот что имело смысл. Они оба любили деньги, одежду и остальную материальную чушь. И, что более важно, у них было много общего там, где мы с Лео не могли обойтись без споров. Так почему же мне было так дерьмово, когда я думала об этом? Бр-р! Дважды бр-р!

Когда было уже чуть больше двух утра, сон начал наконец-то брать надо мной верх. Мои веки тяжелели, а мысли стали расплывчатыми. И именно в этот момент я выпрыгнула из постели, снова взбодрившись.

Я должна позвонить Лео. Просто обязана. Хотела бы я притвориться, что этого уикенда никогда не было. Вести себя так, словно один поцелуй ничего не изменил между нами. Встретится с ним так, словно он абсолютно ничего не значил для меня. Но реальность была такова... я просто не могла игнорировать то, чего желало моё сердце.

И именно в этот момент я услышала шум за дверью Стеф.

Тук. Тук. Тук.

В темноте я прокралась через гостиную. Забыв о том, что нахожусь в Нью-Йорке, сейчас середина ночи и, что квартира принадлежит не мне, я взялась за дверную ручку и рывком открыла дверь.

Лео.

На пороге.

Моё дыхание застряло в горле, когда его стальные голубые глаза, чуть освещённые уличными огнями, встретились с моими.