Она снова ощутила острый укол боли.

– Зачем тебе к доктору? – поинтересовалась Марджери, касаясь руки кузины.

Девушка сделала глубокий вдох.

– Вчера в цыганском таборе случился несчастный случай.

– О да, за ужином, на который ты, кстати, опоздала, ты только об этом и говорила. И расстроена ты была не меньше, чем сейчас. Я, однако, не думаю, что ты переживаешь из-за пострадавшего цыганского паренька.

Ариэлла напряглась:

– Упоминала ли я, что доктор так и не приехал?

– Упоминала, и не раз. – Взгляд Марджери сделался пронзительным. – А когда отец предложил тебе поехать с ним с Лондон, ты отказалась. Нам обеим отлично известно, что ты обожаешь город, а сельская жизнь кажется тебе скучной. Прежняя Ариэлла запрыгала бы от радости, заслышав о возможности хоть на несколько дней вырваться из Роуз-Хилл. Что с тобой такое творится? И что тебе нужно от доктора?

– Хочу сказать ему несколько слов, – ответила Ариэлла, протягивая руку к дверце кареты. Внезапно она замерла. – Все считают мое поведение странным, да?

– Да. Когда вчера сразу после ужина ты удалилась на покой, это также вызвало много подозрений.

Ариэлла расстроенно воззрилась на кузину.

Марджери сжала ее руку:

– Я думаю, что ты провела вчера вторую половину дня вовсе не с этой цыганкой Джаэль в таборе, а ездила в Вудленд повидаться с Сен-Ксавье.

– Члены семьи разделяют это мнение?

– Не знаю. Но Диана упомянула, как красиво вы с виконтом смотрелись, танцуя вместе на балу, и твой отец тут же вышел из комнаты. Не иначе, отправился поразмышлять над ее словами.

Ариэлла осознала, как удачно сложились обстоятельства и Клифф с Алексеем уехали в город по делам. Она не хотела бы, чтобы Эмилиан снова конфликтовал с ее отцом.

– Он опять причинил тебе боль, да? – укоризненно произнесла Марджери. – Отчего еще ты была бы столь печальна?

– Да, я ездила к нему вчера.

– И о чем ты только думала? – вскричала Марджери.

– Я все еще люблю его – больше, чем прежде, потому что теперь я понимаю его жизнь.

Марджери, казалось, вот-вот расплачется.

– Этот человек может быть обольстительным и очаровательным, когда захочет. Должно быть, ему несложно было соблазнить тебя. Ты самая доверчивая девушка из всех, кого я знаю. Ты, конечно, начитанна и образованна, но вот опыта общения с мужчинами у тебя нет. Я уверена, что ты сочинила какую-нибудь невероятную историю о Сен-Ксавье и сама же в нее поверила, но у меня имеются веские основания сомневаться в его характере! – проникновенно говорила Марджери. – Ну какой мужчина может лишить благородную даму невинности, а потом просто уйти, будто ничего не случилось?

Ариэлла напряглась:

– Он глубоко оскорблен, Марджери. Он как дикий зверь, посаженный в клетку. Разумеется, когда человек хочет приласкать зверя, тот в ответ кусается, потому что не знает иного поведения и от других ожидает лишь жестокости и оскорблений. Прошу тебя, не порицай Эмилиана!

– Да ты совсем лишилась рассудка! Этот человек богат и могуществен. Даже если о его происхождении и ходят слухи, что из этого? Это не дает ему права играть с тобой. И что еще за сравнение с диким зверем в клетке? Уж не думаешь ли ты завоевать его любовь, будучи с ним ласковой и периодически укладываясь к нему в постель? Ведь ты же с ним спишь, не так ли?

Ариэлла никогда еще не видела свою обычно спокойную кузину в таком волнении и гневе. Она колебалась с ответом, и Марджери тут же поняла, что не ошиблась в своих подозрениях.

– Так ты решилась на подобный шаг! Я едва борюсь с искушением рассказать обо всем твоему отцу и заставить Сен-Ксавье жениться на тебе.

Ариэлла схватила кузину за руку:

– Даже не думай об этом! Вынудив его жениться силой, вы ничего не добьетесь. Я выйду за него замуж, только если он признается мне в своей любви.

– Могу ли я убедить тебя держаться от него подальше? – спросила Марджери. – В противном случае ты уничтожишь свое доброе имя, я уж не говорю о душе и теле.

Ариэлла воззрилась на нее:

– Он нуждается во мне, и я не могу просто взять и отвернуться от него, ни сейчас, ни в будущем.

– Ты для него слишком хороша! – покраснев, вскричала Марджери.

Ариэлла не хотела продолжать этот спор.

– Я верю, что ты сохранишь мой секрет.

Кузина промолчала, и девушка открыла дверцу экипажа и вышла на улицу, не сводя глаз с вывески парикмахерской. Заглянув внутрь через окно, она увидела, что посетителей у Стоуна нет.

Уверенная в том, что кузина последует за ней, Ариэлла открыла дверь и услышала приветственный звон колокольчика. Из подсобки вышел Стоун, высокий крепкий мужчина. Он одарил посетительниц подобострастной улыбкой.

Ариэлла не улыбнулась в ответ.

– Мистер Стоун, я обратилась к вам за помощью вчера, приглашая в Вудленд, но вы отослали моего кучера, отказавшись приехать.

Он широко раскрыл глаза:

– Мисс де Уоренн, я был занят с пациентом. Очевидно, ваш кучер ввел вас в заблуждение.

– Джексон все прекрасно объяснил. – Ариэлла дрожала от душившего ее гнева. – Вы отказались приехать. Не ошибусь, если напомню, что вы ответили ему, что не станете лечить какого-то вшивого цыгана.

Стоун воззрился на девушку уже без улыбки:

– Да, я не лечу цыган, мисс де Уоренн, так же как и евреев и выходцев из Африки.

Она сделала глубокий вдох.

– Но это же низко!

Доктор пожал плечами:

– Мисс, я несколько раз приезжал в Роуз-Хилл и искренне восхищаюсь вашим отцом. Отправляйтесь домой, где вам и положено находиться. Когда вам потребуются мои услуги, я с радостью приеду в Роуз-Хилл.

– Моей семье никогда больше не потребуются ваши услуги! – вскричала девушка.

Марджери сжала ее руку:

– Нам пора идти.

– Нет! Моя мать была еврейкой, мистер Стоун, и своим заявлением вы нанесли оскорбление не только мне, но и моему отцу.

– Неудивительно, что вы любовница цыгана, – презрительно произнес он.

Мертвенно побледнев, Марджери выступила вперед, заслонив собой Ариэллу.

– Вы заплатите за эти слова! – гневно произнесла она, хватая кузину за руку и силой вытаскивая ее на улицу.

Некоторое время девушки в ужасе взирали друг на друга. Ариэлла не могла припомнить случая, когда кто-нибудь говорил с ней в таком тоне.

Дыхание ее было затруднено.

– Вот с такой ненавистью Эмилиану приходится жить каждый день, – сказала она.


Едва увидев печать де Уореннов, Эмилиан понял, что письмо от Ариэллы.

Открывая конверт дрожащими руками, он ощутил сковавшее его тело небывалое напряжение. Он сидел за своим столом в библиотеке. После их последней встречи в этой комнате Ариэлла больше к нему не приезжала. И его это не удивляло.

Со времени их последнего свидания минуло три дня – три бесконечных дня бесцельных скитаний по дому, заполненных сожалениями и чувством вины, мукой и беспокойством. Эмилиан был очень занят приготовлениями к отъезду, но Ариэлла каким-то непостижимым образом не шла у него из головы. Он намерен был отрицать свой интерес к ней, а также влечение и желание, понимая, что подобное поведение самое правильное в сложившейся ситуации. Эмилиан недоумевал, как ему удалось так быстро стать рабом страсти? Все эти три дня он только и думал, приедет или нет Ариэлла к нему снова. Внутренне он весь сжимался от напряжения и наконец решил, что ее ненависть к нему – лучшее в данной ситуации чувство. Хотя эта девушка была такой непредсказуемой.

Эмилиан очень сожалел, что не может быть другим человеком, достойным кавалером, джентльменом, способным дать ей дружбу, которой она так жаждала. Он сожалел и о том, что вел себя подчеркнуто холодно после их последнего свидания, но чего еще она ожидала? Едва угасли последние всплески страсти, на смену им пришло чувство вины. У него никогда не было любовницы, хотевшей от него чего-то большего, нежели любовные утехи.

Итак, Ариэлла в конце концов возненавидела его?

Понимая, что вместо того, чтобы приветствовать ее отказ, он страшится его, Эмилиан развернул письмо и принялся читать.


«Дорогой Эмилиан!

Надеюсь, что, читая это послание, ты пребываешь в добром расположении духа. Я беспокоюсь о здоровье Нику. Как он поживает? Я подумала, что тебе будет небезынтересно узнать, что я откровенно выразила свое недовольство доктору, хотя сомневаюсь, что мои слова возымеют хоть какой-то эффект и в будущем его поведение изменится. Он в действительности очень подлый человек, которому дела нет до блага человечества».


Эмилиан глазам своим не верил. Ариэлла отправилась к доктору и высказала ему все, что о нем думает? Она совсем выжила из ума? Он как наяву видел общественную реакцию на поступок девушки. Он продолжил чтение.


«Мои отец и брат на несколько дней уехали в Лондон, предоставив дам самим себе. Я очень рада делить компанию женщин моего семейства, особенно моей младшей сестры Дианы, с которой просто не могу наговориться. Надеюсь увлечь их всех моей нынешней страстью – поездкой в степи Монголии и к Великой Китайской стене».


Эмилиан рассмеялся и тут же замер, удивленный звуком, эхом отражающимся от стен в библиотеке. Да что с ним такое творится?

Сделав глубокий вдох, он дочитал письмо до конца.


«Увы, Диана больше заинтересована в поисках мужа и погоне за последними новинками моды, а Марджери всегда была примерной дочерью, и они обе отказываются покинуть родных на такое значительное время. Моя мачеха, однако, большая авантюристка, и она сказала, что готова с радостью поехать. Как только отец вернется, я намереваюсь поговорить с ним об этом».


Клифф де Уоренн, без сомнения, не позволит дочери пуститься в подобного рода авантюру. Сам Эмилиан никогда не был в этих отдаленных восточных землях, но и без того знал, как опасно двум женщинам пускаться в подобное путешествие. Насколько ему было известно, ни Монголию, ни Китай нельзя было считать цивилизованными странами.

«Спешу заверить, что ты всегда будешь желанным гостем в Роуз-Хилл. Я с радостью приму тебя, когда в следующий раз тебе случится проезжать через наши края».

Последние два предложения Эмилиан перечитал пять раз.

Ариэлла хочет, чтобы он нанес ей визит.

Одновременно и разгневанный, и удивленный, Эмилиан отбросил письмо. Когда уже она утратит веру в него? Когда, наконец, поймет, что, какой бы доброй и неунывающей она ни была, это не изменит того факта, что она принцесса-gadji , а он цыган-полукровка? Он совсем не подходит на роль ее кавалера! К тому же он и не хочет им становиться! И что вообще означают эти последние два предложения? Неужели Ариэлла до сих пор полагает, что дружба между ними возможна? Если так, то она глубоко заблуждалась, и их связь являлась тому подтверждением.

Эмилиан облокотился о рабочий стол. Он ожидал чего угодно, только не приглашения в Роуз-Хилл. Разумеется, он никогда туда не поедет.

Осознавала ли Ариэлла, что через несколько дней он тронется в путь вместе с kumpa’nia ? Эмилиан не помнил, упоминал ли он когда-либо ей об этом своем намерении.

Он с нетерпением ожидал поездки, вдруг осознав, как некомфортно ему будет продолжать вести ту жизнь, что он до сих пор вел в Вудленде, – жизнь англичанина. Навязчивое поведение Ариэллы ничуть не способствовало ослаблению его чувства вины и беспокойства. Это письмо внезапно сделало невозможным и дальше притворяться, что у него в жизни все хорошо. Эмилиан был почти уверен, что, отправившись в путь, он забудет о своей прошлой жизни, включая и Ариэллу. И так будет лучше для них обоих.


Ариэлла сидела на кушетке у окна своей спальни, пытаясь читать «Народную хартию» – политическую программу Френсиса Плейса. Если прежде она была бы очарована выдвигаемыми в программе требованиями, то сейчас ей не удавалось понять ни слова. Она очень скучала по Эмилиану и не могла думать ни о ком и ни о чем, кроме него. С тех пор как они последний раз виделись, минула почти неделя. Девушка очень хотела снова попытаться завязать с ним узы дружбы, но понимала, что совершит опрометчивый поступок, снова приехав к Эмилиану. Кроме того, он может неверно расценить подобный визит, и ей не в чем будет его упрекнуть, ведь она уже не раз делала то, что свет счел бы совершенно неподобающим поведением для молодой девушки.

Однако Ариэлла отлично понимала, что, если она сама не станет пытаться наладить с Эмилианом дружеские отношения, от него подобной инициативы она точно не дождется. Наконец она послала ему коротенькое письмо, заканчивающееся словами о том, чтобы он заезжал в Роуз-Хилл, если окажется неподалеку. Он не только не нанес ей визита, но и не потрудился даже написать ответ.