— Если меня это устраивает, то должно устраивать и тебя. И потом — кто знает, что ждет нас в будущем? Однажды утром ты можешь проснуться рядом со мной и вдруг понять, что ты меня любишь.

— Ты готов рисковать?

Никто, даже приемные родители, которых она в конце концов полюбила, не хотел так рисковать из-за нее. Потрясенная и испуганная, Силк захотела встряхнуть его, возмутиться тем, что он не думает о самосохранении.

— Вся жизнь — это риск. Ты должна понимать это лучше других.

Она покачала головой.

— Это нечестно.

Его улыбка стала шире, добралась до его глаз, в которых загорелся вызов — он надеялся, что она не сможет от него отказаться.

— Тогда дай мне больше.

Силк покачала головой и попыталась отстраниться, но обнаружила, что находится в плену его объятий, его сильного тела.

— Наверное, не смогу.

— Разве тебе не хочется попробовать? Неужели тебе действительно нужна только любовная связь, нечто ограниченное во времени? Неужели этого достаточно для женщины, которая сохранила девственность в мире, где нетронутость встречается почти так же редко, как Непорочное Зачатие?

Силк замерла. Эта простая истина прогнала потребность бежать, прятаться. Она сковала ее сильнее, чем мог бы сделать любой человек — даже такой сильный, как Кил-лиан. Любовь. Святой Грааль. Цель. Неосуществимая мечта о звезде. Она получит все это, если у нее хватит храбрости потянуться к этому сверкающему созвездию, хватит отваги выдержать огонь страсти, хватит мужества прислушаться к своему сердцу и забыть все, что она знает о предательстве и боли, которые могут таиться за этим коротким словом. В это мгновение она узнала о себе нечто новое. Что бы ни делали и чем бы ни были для нее приемные родители, она всегда сохраняла какую-то частицу себя, не отдавала себя целиком и до конца. Вот почему она не рассказывала своим близким, чем занимается, почему допустила, чтобы они вместе с остальными считали ее гуленой и пьянчужкой.

— Не делай со мной этого, — прошептала она, чувствуя, что у нее перехватывает горло. По ее щекам заструились слезы, но она даже не заметила этого.

Киллиан притянул Силк к себе и прижал ее голову к своему сердцу.

— Не надо, Силк. Кричи, ругай меня, только не плачь.

Она уткнулась ему в грудь, слыша глухие удары его сердца, напоминавшие отдаленный гром.

— Не могу остановиться.

Подхватив Силк на руки, Киллиан понес ее на кровать и лег рядом с ней. Поток слез не унимался, а, наоборот, становился все сильнее, сотрясая ее хрупкое тело. Он прижался щекой к ее волосам: ему ненавистны были чувства, которые заставляли ее так страдать, и в то же время он понимал, что эта буря необходима, что без нее они не могут надеяться на их общее будущее. Время измерялось ее слезами, рыданиями, которыми она давилась, пытаясь справиться с собой. Он терзался за нее и с нею, переживая каждую мучительную минуту. А потом она наконец затихла, обхватив руками его шею. Рубашка на его груди была мокрой от боли, которую ей пришлось пережить еще до того, как он вошел в ее жизнь. Ему не нужны были слова, чтобы понять, какая борьба происходит в ее душе. Он не знал, суждено ли ему добиться победы, окажется ли хватка ее прошлого слабее, чем обещание будущего. Одно он знал с полной определенностью: какой бы выбор она ни сделала, он будет помогать ей во всем.

14

Мужчина смотрел на противоположную сторону улицы, на здание, ставшее новым домом «Дуглас Пластикс». Ему не удалось увидеть Силк Браун Сент-Джеймс даже мельком с той минуты, как она приехала на работу с Киллианом Карпентером. Оба по-прежнему находились в здании. Хотя это не имело никакого значения. Пусть наслаждаются своими последними деньками. В конце концов, он достанет их обоих. За них назначена плата, какой он еще ни за кого не получал. Жадность не давала ему покоя, требуя быстрых действий. Но жизненный опыт преподал бесценные уроки терпения. Он будет выжидать, изучать свои жертвы, планировать действия. Босс требовал, чтобы убийство получилось громким. Мужчина облизнулся. Это было дополнительным плюсом: он и сам получит от него удовольствие, какое ему редко доставляло что-нибудь, кроме денег. Внезапно у заднего входа в здание он заметил какое-то движение. Мужчина взглянул на часы, и скупая улыбка исказила его гладкое, почти нежное лицо. Если бы его поставили в полиции в ряду других людей для опознания, никто не признал бы в нем одного из самых известных киллеров.

— Ну, иди ко мне, куколка Силк, — проворковал он, глядя, как Силк выходит на залитую вечерним солнцем улицу. Солнечные лучи запутались в ее волосах, превратив их в яркое пламя. Ему всегда нравились рыжеволосые с их горячим характером. Ее мужик, Киллиан, шел рядом с ней, осматриваясь и выискивая его. — Ты меня не найдешь, умник. Никто меня не найдет. Ты увидишь меня только в свои последние секунды, слушая, как исходит криком твоя баба. Тогда-то ты меня и узнаешь. И унесешь воспоминания обо мне с собой в преисподнюю.


Киллиан передернул плечами, чувствуя характерное покалывание в затылке. За ними следят. Ему необязательно было видеть наблюдателя, чтобы знать о его существовании.

— Он здесь, да? — тихо спросила Силк, быстро шагая с Киллианом к гаражу.

— Да.

Киллиан бросил на нее беглый взгляд, убеждаясь, что она так же насторожена, как и он сам, так же готова мгновенно действовать.

— По-моему, он хочет сделать из моей смерти показательный пример. Иначе мы оба уже сейчас могли бы погибнуть, — прямо добавила она.

Он кивнул, снова осматривая все вокруг, выискивая возможные опасные точки, которые мог бы прикрыть только опытный военный. Секунду спустя они очутились в относительной безопасности, в гараже, и он скорее почувствовал, нежели услышал тихий вздох Силк, показавший, что она сознает, в какой опасности они находились на улице. Несмотря на условия убийства, киллер вполне мог выбрать путь наименьшего сопротивления.

— Как ты думаешь, когда Куину удастся что-нибудь узнать? Если он вообще сможет чего-то добиться в той области, где при обычных обстоятельствах не работает?

— Я и сам хотел бы это знать, — честно ответил Киллиан.

Киллиан остановился около машины, не дотрагиваясь до нее, и вынул небольшой приборчик для обнаружения определенных взрывных устройств. Прежде всего он проверил, нет ли признаков того, что машину трогали — хотя он, разумеется, не ждал, что профессионал оставит после себя какие-то следы, — и только потом включил хитроумное изобретение, которое держал в специальном карманчике куртки. Как он и предполагал, ни под капотом, ни под сиденьями, ни в дверных замках, ни в зажигании, ни под, колесами ничего не оказалось.

— Хорошо, — сказал он, открывая для Силк дверцу.

Силк с усталым вздохом устроилась в машине. Она не ожидала, что этот день окажется таким трудным. А ведь это далеко не последний час их сидения на бочке с порохом! Наблюдая за тем, как Киллиан обходит автомобиль, чтобы оказаться у дверцы водителя, она снова вспомнила прошлую ночь: о том, как плакала в его объятиях и там же заснула. Он не пытался ее любить — ни тогда, ни утром, когда разбудил ее ласковым поцелуем. Он только улыбнулся, не требуя ничего, кроме ответной улыбки.

— Перестань тревожиться, — сказал Киллиан, взглянув на нее прежде, чем включить зажигание.

— А я и не тревожусь.

— Точно? У тебя довольно встревоженный вид.

— Почему ты не любил меня ни ночью, ни утром? — вдруг спросила она, не успев подумать.

Его рука, уже лежавшая на ключе зажигания, замерла. Он медленно повернулся к ней, удивленный и полный любопытства.

— Ты считаешь, что этой ночью или утром я мог бы воспользоваться твоей беззащитностью?

Силк нахмурилась, заметив, как невыразительно звучит его голос. Хотя в нем не слышно было гнева, она ощутила его, словно волны, заливающие машину.

— Я не рассматривала это в таком свете.

— Ну, а я рассматривал. Я тебя люблю. И мне не нужно, чтобы ты сдалась, уступила мне потому, что я застиг тебя в минуту слабости. Этого не захотел бы ни один настоящий мужчина.

Силк подумала над тем, что он ей сказал: это было совершенно новой и неожиданной гранью характера человека, которого она уже считала хорошо ей знакомым. А еще она вдруг обнаружила, что предпочла бы, чтобы хоть раз в жизни кто-то другой принял бы за нее решение.

— Так было бы проще.

— Но не честнее. И в конечном счете это обошлось бы нам обоим дороже.

— Да, — со вздохом согласилась она.

Киллиан ласково погладил ее по щеке.

— Перестань тревожиться. Все наладится.

— С каких это пор ты вдруг превратился в оптимиста?

Она подставила лицо под его нежное прикосновение, чуть заметно улыбаясь.

— Я предпочитаю надеяться, а не бессильно опускать руки. — Он тихо засмеялся при виде выражения ее лица. — И ты тоже предпочла бы это.

Она пожала плечами и медленно отстранилась, так что он уже к ней не прикасался.

— Если вся эта каша — пример того, чего я могу ожидать в будущем, я, пожалуй, изменю отношение к жизни, — ответила она, решив перевести разговор на что-нибудь другое. Она не готова была думать о будущем, но ей не хотелось ранить Киллиана, признаваясь ему в этом.

Киллиан подумал, что Силк, скорее всего, не подозревает о том, как легко он читает по лицу ее мысли с тех пор, как она стала его возлюбленной. Игры, которые она когда-то вела, — и, возможно, будет вести в будущем — были масками, настолько хорошо изготовленными, что под ними он не мог разглядеть реальной женщины. Но теперь он узнал ее, владел ею и сам принадлежал ей. Вуали, за которыми она пряталась, исчезли, как утренний туман, разгоняемый теплыми лучами солнца. Он повернулся и включил двигатель.

— Ты примешь такое же решение снова. И снова. Это в твоей природе, как и в моей.

Силк откинулась на спинку сиденья. Она больше не изумлялась тому, насколько хорошо он ее понимает. В чем-то она теперь даже рассчитывала на его способность заглядывать внутрь, не обманываясь внешним. Это давало ей некую уверенность, потребность, которой она прежде не ощущала. Силк тихо вздохнула, принимая то, против чего совсем недавно восставала. Она взглянула на Киллиана, сосредоточенно ведущего машину. Он был опорой, надежным прибежищем. Но, что еще важнее, он не требовал того, чего она не могла дать. Он был ее второй половиной, вместе с которой они составляли единое и завершенное целое. И ей нужен был он и то, что он ей принес. А еще ей хотелось давать. Вопрос заключался в том, найдется ли в ней то, что удержит его, позволит построить будущее. Может быть, прошлое оставило на ней такие глубокие шрамы, что ей не избавиться от ран, не вытравить пятен, оставленных тем, чем она была и что делала.


Киллер следовал за ними осторожно, стараясь, чтобы между ним и его объектом всегда оставалось несколько машин, желательно разных. Нахмурившись, он заметил, что Карпентер не прилагает никаких усилий к тому, чтобы оторваться от возможного «хвоста». Сощурившись, он попытался оценить столь странное поведение. Западня? Может быть, но прежде ему всегда удавалось их избегать. По мере удаления от центрального, делового и торгового района города движение стало немного ослабевать, но Карпентер по-прежнему не делал попыток избавиться от преследования. Киллер отстал еще немного: жадность была сильна, но инстинкт самосохранения был еще сильнее. Он чуть было не прозевал поворота, который они сделали, чтобы попасть на территорию небольшого жилого комплекса. Ему пришлось подать машину назад, но к этому времени он уже потерял их. Ругаясь, он начал ездить по переулкам, разделявшим здания, высматривая машину Киллиана. Под конец, когда он совсем было решил, что Карпентеру удалось его перехитрить, он увидел машину — она была припаркована у одного из четырех, составлявших прямоугольник строений.

— Вот ты и попался, умник! — пробормотал киллер, проезжая мимо, словно здесь его абсолютно ничего не интересовало.


— Он остановился? — спросила Силк, стоявшая чуть позади Киллиана, так что он заслонял ее от окна, к которому они оба подошли.

Киллиан отрицательно покачал головой, не отрывая взгляда от малоприметного автомобиля, разворачивавшегося в тупике, которым заканчивался их проезд. Он не видел водителя, но теперь знал номерной знак, хотя толку от него было немного. Скорее всего, машина взята напрокат. И маловероятно, что киллер оставил в агентстве свое настоящее имя или координаты.

— Я по-прежнему не понимаю, зачем надо было позволить ему нас выследить.

Киллиан выпустил из руки полоску жалюзи, отошел к кровати и сел.

— Во-первых, я пытаюсь все ускорить и заставить его показаться. Если он будет считать, что сможет тебя поймать, меньше вероятности убийства с большого расстояния. Силк села рядом с ним.

— Мы водим приманку у него перед носом.

Он встретил ее взгляд, не дрогнув.